Миры

Следопыты,когда-то нашедшие Лизу, расположились на лавках, ближе к очагу и громкообсуждали последние новости лесов. Они обсуждали новые гнёзда одичалых, ктоотбился от стаи, а кто, наоборот, прибился к обычным зверям. Голоса тозаглушали общий гул, то утопали в нём, становясь частью живого, тёплого шума, вкотором перемешались смех, переклички, звон посуды и лёгкий хрустсвежеиспечённого хлеба.

Молодыесвязные оживлённо болтали, не скупясь на жесты. Они хвастались нарядами,привезёнными из дальних стран: лёгкими тканями, расшитыми серебряными нитями,браслетами с тонким звоном, перьями экзотических птиц. Их руки мелькали ввоздухе, а слова, стоило забыться, превращались в условные обозначения, свистыи щелчки. В эти моменты все, кроме следопытов, переставали их понимать. Сразубыло видно, чем славились связные — скоростью, выносливостью и способностью легкопреодолевать расстояния, которые теперь казались бесконечными.

Осложностях старались не говорить, но беспокойство ощущалось почти в каждомразговоре. Одна за другой закрывались тропы — древние проходы, связывающие дальниеуголки мира и сокращавшие дорогу до нескольких минут. Сейчас, когда кто-тоговорил: «Я недавно был в Баллее», уже никто не думал, что путешествие далосьему легко. Теперь путь туда занимал недели, а связные становились незаменимыми.Они сами ещё не осознавали, насколько ценна их работа — но окружающие понимали.

ДажеХранитель знаний Драгун добрался сюда одной из последних троп. Старик всёсетовал, что скоро такие путешествия станут невозможными и, кажется, именнопоэтому он принёс Лизе множество книг из Старого Света — «на вырост», как онвыразился. Толстые тома с потрёпанными страницами лежали стопкой на скамье,пахли пылью и старой, очень старой бумагой.

Ноосновной хаос в размеренный вечер вносили Псы. Несмотря на плотный графиккараванов, они нашли время навестить старых друзей и теперь валяли дурака сЛизой. Они носились по комнате, временами принимая облик огромных пустынныхсобак, на которых Лиза беззастенчиво каталась, вцепившись в их редкий мех, или,изображая дворняг, игриво отбирали у неё прихватки. Одна такая прихватка сейчасболталась в зубах у чёрного, лохматого пса, который лениво мотал головой, непозволяя девочке отобрать её обратно.

Встороне один из Псов, в облике человека, что-то оживлённо рассказывал Мируку, демонстрируянебольшой пузырёк.

— Что это?— Следопыт разглядывал стеклянную ёмкость.

— Порошоккрасного мухомора. — Самодовольно сообщил Хвост. — Не имеет ни запаха, нивкуса. Смешай с алкоголем и развяжешь язык кому угодно!

Мирукпосмотрел на него так, словно впервые видел.

— Низапаха, ни вкуса? Ты правда думаешь, что никто в рюмке этот грибной суп незаметит? — Следопыт рассмеялся. — Хвост, уж мне-то можешь не заливать, будто яв лесу первый день живу. У вас в пустыне, может, и принято любую жидкость, неглядя, сразу в желудок лить, но тут такое не прокатит.

Хвостфыркнул, спрятал склянку и, нахохлившись, отправился к столу, пробираясь междугомонящими связными и работниками постоялого двора.

— Нехочешь — не надо, чего издеваться-то сразу…

Кто-тохлопнул дверью, впуская в комнату полоску прохладного ночного воздуха. Лизапоёжилась, а Псы настороженно подняли головы, прислушиваясь к новым запахам.Где-то в глубине дома, среди смеха и голосов звякнула ложка о глиняную кружку.Жизнь продолжалась и вечер был в самом разгаре.

Многочисленныегости активно помогали накрывать на стол. Кто-то расставлял деревянные тарелки,кто-то приносил с кухни горячие блюда, источавшие густые ароматы жареного мяса,душистой зелени, тушёных и свежих овощей. На столе уже стояли миски с тушёнойчечевицей, медовые лепёшки, кувшины с пряным вином и терпким чаем, рассыпалисьгорстки орехов и сушёных фруктов.

Лизакак заводная металась туда-сюда, разрываясь между новыми книжками, шумнойкомпанией и тасканием посуды. В одной руке она сжимала столовые приборы, вдругой — медовый пряник, который никак не успевала доесть. Время от времени онаобиженно фыркала, когда кто-то из взрослых перехватывал её, загружая новымипоручениями.

Праздникнамечался большой, и праздновать действительно было что.

— Ну ты изверь! Руку-то мне зачем ломать было? Теперь столько времени ходить в люди сповязкой! — Возмущался Армир, помахивая целёхонькой рукой в облике Гизо передприятелем. Голос его звучал жалобно, но выражение лица было явно довольное. Оннаслаждался собственной игрой. — Кон, ну хоть ты ему скажи! — Он перевёл взглядна друга в надежде на поддержку.

Контолько усмехнулся, разливая из кувшина горячий чай, и не спешил отвечать.

— Затокакой спектакль добротный вышел! — Парировал Аад, откусывая кусочек яблока. —Пусть думают, что ты тут страдаешь за свои деяния. Люди же в тебе души нечаяли, они бы на месте тебя забили, если бы мы не вступились. Да что я теберассказываю, сам всё на прощании видел. Теперь пусть увидят, что смерть длятакого поганца была бы подарком.

— Ага…посмотришь, конечно, из костра-то. — Армир недовольно повёл плечами, но Аад ужепродолжал, жестом показывая на его новое лицо.

— И непривередничай. Шанс-то какой выпал, что этот дальше только озлобился и кознистал строить. Если бы он, как его дружок, признал ошибку, исправляться начал,куковать бы тебе в лесу, ожидая нового облика. Сам знаешь, чужаков сейчас неочень-то любят пускать жить в города. А так — сразу вернулся в родной дом, ещёи с полной подноготной. Чем не красота?

— Так себеподноготная… — Проворчал Армир, картинно разглядывая отражение в бокале свином. — Но шанс действительно хороший… Вот только больно мне от того, что людина меня зверем глядят…

— Ничего,мы из тебя быстро человека сделаем! — Бросил Аад отвлёкшись на толкнувшую егоЛизу, с важным видом пробегавшую мимо.

— Годпоходишь с опущенной головой, несколько раз с синяками, месяцок ещё похромаешь.Потом дела добрые делать начнёшь, — загибал пальцы Кон, хитро улыбаясь, — тамглядишь, и нормально всё станет. Ты будто первый раз, честное слово!

— Говорилитебе, заигрался в старика, — сказал Аад, переставляя большое блюдо с запечённыминдюком. — Так и заснуть недолго, ты не думай тут.

— А может,в разбойники податься? — Мечтательно протянул Армир, подперев щёку кулаком.

— Ага, тыи в разбойники! — Расхохотался Ирвон, хлопая ладонью по столу. — Нет, ну тыможешь, конечно, эту личину на пару лет в разбой пустить, но ты же людей любишьбез ума!

Онотставил в сторону кружку, выпятил грудь, упёр руки в бока и нарочито театральнопродолжил.

— Так и представляю,как ты выскакиваешь на дорогу и начинаешь: «Я сейчас вас грабить буду, не моглибы вы не сопротивляться?», «Извините, вы не сильно ушиблись? У меня это первыйраз, я в разбой только вчера подался…»

Дружныйхохот прокатился по комнате, вызывая интерес у тех, кто не слышал, в чём быласуть.

Такзавершилась история Армира для людей, не знавших всей правды. Старика провожаливсем городом. Он даже устал в погребальном костре сидеть, пока все разойдутся.Благо, на такой случай драконы давно запустили легенду, что нельзя смотреть,как тухнет погребальный огонь, иначе душа человека не сможет уйти. И строгоследили за соблюдением ритуала.

Впротивном случае пришлось бы объяснять, почему на пепелище лежит не тронутыйогнём покойник. Или, ещё веселее, — почему покойник куда-то собрался идти.

Драконы,конечно, умели прятаться на виду у всех и отводить глаза, но лучше, чтобы этихглаз было как можно меньше.

— Драконпал! — Крикнул один из компании, поднимая бокал.

— Даздравствует Дракон! — Хором ответили остальные.

Комнатунаполнил ровный шум голосов. Обсуждали всё на свете: работу лавок, дела города,новости из леса, последние слухи из других поселений, прекрасную готовку.Кто-то бурно возмущался ценами на шерсть, кто-то рассказывал, как в нынченеобычно рано зацвели дикие розы. Кто-то даже достал странный музыкальныйинструмент и наигрывал что-то, подхватывая разговоры весёлым перебором струн.

Всестроили планы: кто — по реабилитации «нового» члена общества, кто — о том,какие книги пойдут в работу после возвращения в хранилище. Обсуждали расписаниекараванов, закупки, посадки, новые культуры и саженцы. Прикидывали, как должен«искупать» дела свои провинившийся на глазах у людей. Ирвон не упускал шансаподшутить над новым обликом Армира, а тот, в свою очередь, грозился вычеркнутьего из семейного альбома.

Лизасидела рядом, играя ложкой в кружке, вылавливая сладкие кусочки из отвара сухихфруктов. Задумчивая моська говорила о том, что в голове сейчас вертятся оченьважные и тревожные мысли.

— Армир, —наконец выдохнула она, — а мы, получается, больше не будем так гулять по городу?..

— Покапридётся наши прогулки отложить, будем дома болтать, — добродушно улыбнулсяАрмир, поправляя ворот своего нового наряда. — Можешь пока с Аадом походить илиМируне помочь в магазине. Да, учёба твоя никуда не делась. И привыкай неназывать меня Армиром.

Лизанахмурила брови.

— Мне ненравится имя Гизо! — Скуксилась девчушка. — Оно тебе не подходит!

— Тогдаможешь звать меня по истинному имени. — Он хитро подмигнул девочке изаулыбался. — Меня зовут Бобба, что на одном из ныне умерших языков означает «Светсемьи». Приятно познакомиться, юная Леди.

Лизашироко раскрыла глаза, а Ирвон, наблюдавший за разговором с явным интересом,тут же встрял:

— Разпошла такая пляска, — он облокотился на стол, небрежно крутя в пальцах ложку, —меня зовут Кнуд — узел. Это потому, что я почти сразу смог организовать связь, Гнездои создать центр для всех драконов, откуда уже расходятся нити по всему миру.

— Ой, неври! — Не удержался от комментария Аад, разливая из кувшина густой травянойотвар. — Всё из-за того, что угомонить тебя можно только связав в Гордиев узел!

Всезасмеялись, и даже Кнуд, прищурившись, не удержался от улыбки.

Лизасидела совершенно поражённая. Только подумаешь, что всё ясно и понятно, как тутна тебе — всё с ног на голову переворачивается!

— Бобба?Истинное имя? А как это? А у меня какое истинное имя?

Боббарассмеялся и взъерошил её волосы.

— Ты всвоём репертуаре: море вопросов и ни секунды на ответы. — Он допил чай ипоставил кружку на стол. — У тебя истинного имени пока нету, оно даётся сглубоким смыслом, описывая то, как ты себя проявишь. Если дать истинное имязаранее, можно сбить молодого дракона с пути.

Лизанахмурилась.

— А зачемоно тогда вообще даётся?

— Чтобыдракон помнил о своей сущности. Помнил, кто он и что несёт миру. Кто забываетсвоё истинное имя, может уснуть навсегда.

Девочкаосмысливала услышанное, задумчиво кусая губу, и тут же перевела взгляд черезстол, будто нашла новую цель:

— Мирт! — Окликнулаона одного из Псов. — А у тебя какое истинное имя?

Молодойна вид парень, возившийся с жареным мясом, поднял глаза и хитро улыбнулся.

— МалышкаАну, у нас все имена на морде написаны. Как есть, так и зовёмся.

Лизаудивлённо нахмурилась:

— Как так?

— Вы,драконы, привыкли заморачиваться со смыслами и именами, а нам по природе и призваниюнужны имена короткие и простые, чтобы в бою или в буре понять, кто от кого ичего хочет. Чем проще имя, тем легче.

— Ну нескажи! — Засмеялась Мируна. — И у вас имена со смыслом бывают.

— У кого?— Задумался Мирт.

— ВзятьХвоста, например. Вы же сами так его назвали, из-за того, что он в вашей стаеединственный без хвоста ходил.

— Ну ты ивспомнила! — Рассмеялся Мирт. — Это ж когда было? Когда мы в том странномгороде обитали?

— Ага, внём самом. — Женщина хитро прищурилась, передавая миску с салатом на другойконец стола. — И когда вы ещё нашу компашку по крышам гоняли и съесть пытались.

— Не былотакого, — весело фыркнул парень.

Лизапопеременно смотрела то на Мируну, то на Мирта, ловя каждое слово. Не частовзрослые говорили при ней о старых временах. Она вдруг что-то вспомнила инахмурилась.

— Кстати,— обратилась она к Мирту, — а почему вы все, в смысле Псы, зовёте меня «Ану»?

Миртзагадочно улыбнулся.

— Считайэто дружеским прозвищем.

— И онотоже ничего не значит?

— Ну чтоты, как мы могли подарить дракону прозвище без смысла? Обижаешь. — Оннаклонился чуть ближе, будто выдавал страшную тайну. — Это сокращение от имениодного из древних.

ГлазаЛизы вспыхнули от восторга.

— Аад, тыслышал?! — Она захлопала в ладоши. — У меня теперь тоже есть прозвище сосмыслом!

— Слышал,слышал, — Аад отпил вина и улыбнулся девочке. Затем посмотрел на Мирта с лёгкойнотой неодобрения. Мирт поймал его взгляд, легкомысленно пожал плечами ивернулся к мясу, которое предательски быстро остывало.

— А у тебякакое имя? — Не унималась девчушка, теребя Аада.

Онпомолчал, словно взвешивая что-то в себе, а затем тихо, почти задумчивопроизнёс:

— Аад иесть моё истинное имя, — он слегка покрутил кружку в пальцах. — Первенец. Яочень горжусь им, не скрываю, потому и не занимаю чужих жизней, как многие. Хотячаще, конечно, меня называют просто Первым.

— Апочему?

Аадприщурился, но, прежде чем он успел ответить, в разговор вмешалась Мируна,убирая с края стола пустые тарелки.

— Всёиз-за того, — сказала она, улыбаясь, — что он самый первый дракон, появившийсяна земле.

Лизазамерла.

— Самыйпервый? — У неё даже дыхание перехватило. — Самый, самый? Сколько же тебе лет?!

— А ктознает, — Аад развёл руками. — Я перестал считать где-то после сорока.

Ирвонгромко рассмеялся.

— Ну тыдаёшь! А меня только до тридцати хватило!

— А как тыпоявился? — не унималась девочка, ёрзая на месте от любопытства.

Аадчуть качнул головой и кивнул в сторону Мируны.

— Оналучше меня расскажет.

— Ну уж незнаю, лучше ли. — Кокетливо улыбнулась женщина.

Мирунасела, задумчиво поправила волосы и, налила себе вина.

— Но я непротив рассказать о временах, когда и меня звали совсем иначе.

Вкомнате воцарилась тишина. Даже те, кто не участвовал в разговоре, замолчали, прислушиваясь.Только пламя в камине потрескивало, да кто-то осторожно переставил кружку. Однодело — читать историю в архивах. Совсем другое — услышать её из первых уст.

— Сейчас яМируна Дагмар, хозяйка ремесленного магазина и постоялого двора. А тогда я былапросто девушкой Мирой. — Она на мгновение замолчала, будто что-то всколыхнуло вней это старое имя. — Кузнецовой Мирой Петровной.

Лизатихонько хихикнула.

— Какзабавно звучит…

Кто-топодкинул в камин полено, и огонь вспыхнул теплее, заплясав по стенам мягкимиотсветами. История только начиналась.