Дорога домой, или Цена престола

Но прежде чем кулак громилы успел приблизиться к нему, Гэбриэл соскочил со своего стула, легко поднырнул под летящую руку и оказался за спиной противника.

Тот зарычал и бросился в атаку, теперь уж точно намереваясь свернуть наглецу шею. Только Гэбриэлу со своей шеей расставаться не хотелось, впрочем, как и драться с дураком. Он снова увернулся, верзила пролетел мимо, гонимый своим весом. Врезался в стену лбом, что-то невнятно промычал и сполз по стене на пол, где и затих.

Гэбриэл обернулся. Все посетители таверны смотрели на него, поразевав рты. Видно, верзила считался у них авторитетом. Кто же ему виноват, что он еще и идиот? Если бы у него имелась хоть капля мозгов, он бы никогда не выбирал противника только по меньшей массе.

Гэбриэл огляделся.

– У кого-то еще вопросы? – поинтересовался он.

Ответом была тишина и недоуменные взгляды. В этот момент от дверей отделилась фигура Слина. Видимо, он подоспел как раз к началу представления.

– Уберите его, – махнул хозяин таверны в сторону лежащего у стены. И несколько не менее крупных ребят подобрали того и выволокли. – Все в порядке, господа! Все в порядке!

Люди вышли из оцепенения и снова вернулись к своим делам.

– Гэбриэл, ты что вытворяешь? – прошипел Слин. – Тебя что же, даже на пять минут не оставишь?

– На два часа, – спокойно поправил Гэбриэл. – Это, во-первых. А во-вторых, я к нему и пальцем не притронулся. В-третьих, не надо заливать, что понятия не имел о планах этого парня.

Слин нисколько не смутился.

– Ну Вилли всегда пристает к недавно прибывшим. Я же знал, что опасность тебе не грозит.

– А Вилли, значит, не жалко?

– А чего его жалеть, дурака? Сам нарвался… – тут Слин понизил голос и покосился по сторонам. – Гэбриэл, ты думаешь, никто не заподозрил, кто ты?

Гэбриэл тоже глянул на посетителей. Никто уже не обращал на них никакого внимания.

– Не думаю. Тогда они смотрели бы на меня не с удивлением, а с ужасом.

Слин даже поежился.

– Ты же знаешь, что будет, если кто-нибудь заподозрит, кто ты на самом деле?

– Меня четвертуют, – спокойно ответил Гэбриэл. – Если поймают. Я знаю, спасибо. Так ты узнал то, что мне нужно?

– Пошли, – Слин поманил его к покинутому столику в углу, – сейчас все расскажу.

Гэбриэл прошел за ним и устроился на прежнем месте.

– Дело тут сложное, – начал Слин. – Пришлось дать несколько взяток, чтобы разузнать о деле двадцатилетней давности. Ох, Гэбриэл, – он устало покачал головой, – ну и заставил же ты меня побегать.

– Слин, у меня есть деньги, если ты об этом, – перебил его Гэбриэл. – Лучше скажи, ты узнал, о чем я просил?

– Обижаешь, – гордо заявил наркоторговец. – Узнал, конечно, но чего мне это стоило…

– И чего же?

– Двадцать пять золотых.

Гэбриэл смерил его взглядом. Двадцать пять, как же. От силы десять, другие пятнадцать решил взять себе за работу. Впрочем, он ведь и вправду поработал.

– Держи, – Гэбриэл достал деньги из внутреннего кармана плаща.

Слин мгновенно смел монеты в свой карманище и сразу же стал гораздо сговорчивей.

– Значит так, – он перешел к сути, – его зовут Сен Генти. Ему сейчас лет семьдесят. Давно завязал с незаконными делами. Но двадцать лет назад он был лучшим, и если кто-то решил наверняка поменять имя, то мог обратиться только к нему.

– Ты знаком с ним?

– Нет, я, сам понимаешь, не застал его в ореоле славы, я и имени не знал. Но говорят, в свои семьдесят он не впал в маразм, а мыслит достаточно ясно. Мой осведомитель уверен, что Генти помнит всех своих клиентов. Такие люди никогда не забывают лиц и имен. Так что главное – уговорить его помочь.

– Я постараюсь, – откликнулся Гэбриэл. – Адрес есть?

– Естественно, – Слин вытащил из-за пояса свернутый вчетверо листок. Гэбриэл взял его и немедленно развернул. – Знаешь, где это?

– Найду, – Гэбриэл смял бумагу и вернул Слину. – Можешь это уничтожить, – потом сразу же поднялся. – Спасибо, Слин, ты очень мне помог.

– И больше ничего тебе не должен, – напомнил наркоторговец.

Гэбриэл понимающе кивнул.

– Знаю.

Слин смущенно замялся.

– Гэбриэл, ты вроде хороший парень, но иметь дело с одним из…

– Я все понимаю, – перебил его Гэбриэл. – Прощай, я больше тебя не побеспокою, – хлопнул Слина по плечу и вышел вон.

***

Иканор Гэбриэл знал плохо, а потому плутал по улицам почти целый час, прежде чем нашел адрес, добытый Слином. Дом Сена Генти оказался в одном из самых бедных кварталов. Видимо, если раньше этот человек и имел славу и деньги среди мошенников, теперь у него не осталось ни того, ни другого.

Дверь висела на одной петле и наполовину прогнила, у крыльца не хватало нескольких досок, а те, что были, тоже прогнили и, казалось, вот-вот провалятся.

Гэбриэл постучал в дверь, но в доме не раздалось ни звука. Он постучал снова, чуть более настойчиво. Может, старик глухой?

Реакция появилась только с третьей попытки.

– Кого бесы принесли? – наконец, отозвался хриплый старческий голос.

– Сен Генти? – Гэбриэл повысил голос, чтобы его услышали. – Я по важному делу.

Несколько минут никто не отвечал. Видимо, старик обдумывал, что бы это значило.

– Я не веду никаких дел! – потом заявил он. – Уходите!

– Это очень важно, – не сдавался Гэбриэл. – Мне нужно с вами поговорить.

Старик снова помолчал немного.

– А откуда мне знать, что ты не законник, пришедший повесить на меня какую-нибудь дрянь и отволочь за решетку?

– Если бы я был законником, то уже выломал бы вашу дверь.

– Резонно, – протянул старик. Замок щелкнул, и дверь распахнулась. Хозяин жилища был худ, сгорблен и изможден от болезни или от постоянного недоедания. – Кто ты, мальчик? – прошамкал он.

Гэбриэл улыбнулся обращению, но возражать не стал. По сравнению с Генти, он действительно был еще совсем ребенком.

– У меня к вам важное дело. Могу я войти?

– Я не принимаю гостей, – старик поставил на порог ногу, преграждая путь.

– И я ничем не могу изменить это правило? – Гэбриэл ни за что не собирался сдаваться. Оставалось лишь выбрать тактику: обманывать, подкупать, заговаривать зубы или угрожать. Впрочем, метод угрозы, увидев хозяина жилища, он отбросил сразу.

Генти не успел ничего ответить – сильный порыв ветра запечатал ему рот пылью. У Гэбриэла волосы упали на глаза. Он нетерпеливо отбросил их от лица и в этот момент заметил, что старик смотрит на него, раскрыв рот.

– Что-то не так? – уточнил, в глубине души предчувствуя ответ.

– Ты один из них! – в ужасе прошептал Генти.

Гэбриэл опешил. Немногие могли застать его врасплох, но старик превзошел всех.

Некоторые могли узнать, кто он, по манере владения клинком, по движениям во время боя. Но чтобы опознать по одному единственному жесту – немыслимо! Черт, старик, похоже, повидал очень много за свою жизнь, раз у него такой зоркий глаз.

– Не удивляйся, – Генти прочел замешательство на его лице, – много я таких повидал. Вас по каждому движению видно. Вот только… – старик прищурился, вглядываясь в его лицо. – Глаза у тебя другие…

Гэбриэл, наконец, взял себя в руки, хотя частое сердцебиение еще не улеглось.

– Оставим мои глаза в покое, – предложил он. – Вы очень внимательный человек, но мы все же можем поговорить?

– О! Теперь конечно, – Генти выглядел очень довольным своим открытием. Странно, обычно люди реагировали иначе. Например, бежали в ужасе. – Мне как раз нужен один из вас, – он пропустил Гэбриэла в дом и закрыл дверь.

***

– Нет, – ответил старик, когда Гэбриэл рассказал ему суть своего дела. – Я не разглашаю имен своих клиентов.

– Прошло больше двадцати лет, – напомнил Гэбриэл, – это уже никому не повредит, наоборот, поможет отцу найти потерянного сына.

– А если я скажу, что не помню эту Энн – как там? – Олсни?

– Я скажу, что у вас наверняка остались записи, – Гэбриэл не поддался на уловку. – Не лгите. Раз вы знаете, кто я, вы также должны знать, что я вижу, когда мне лгут. Я прекрасно понимаю, что для вас бессмысленно отдавать мне записи даром, но я заплачу, сколько бы вы ни потребовали.

– На это я и рассчитывал, – ощерился старик.

Генти не выглядел алчным, скорее, коварным и очень хитрым. А это значит, что, скорее всего, он попросит не денег, а услугу. Интересно, какую? Если убить давнего врага – нет уж, увольте. Нужен труп – сделай его сам.

– Надеюсь, ваша цена не чья-то смерть? – холодно осведомился Гэбриэл.

– Напротив, – Генти сверкнул глазами. – Жизнь. Мой внук был пойман за воровство и сейчас находится в темнице. Через неделю состоится казнь.

– Символическая казнь, как я понимаю? – уточнил Гэбриэл. Насколько он знал законы Иканора, здесь не могли лишить жизни из-за воровства.

– Да, – кивнул старик. – Ему отрубят руки. Обе. Семнадцатилетнему мальчишке. Понимаешь?

– Вполне.

– Я хочу, чтобы ты вытащил его.

– Неужели у вас нет связей в городе, чтобы его спасли? – не поверил Гэбриэл.

Сен Генти только печально махнул рукой.

– Мне отказали, – признался он. – Сегодня последний человек, на которого я смел надеяться, сказал мне «нет», – старик чуть подался вперед к сидящему напротив Гэбриэлу. Его глаза лихорадочно блестели. – Ты как снег на голову. Не сомневаюсь, что человек с таким уровнем подготовки, как у тебя, справится с тем, о чем я прошу. Тебе даже не придется рисковать.

– Я не убиваю, – резко сказал Гэбриэл. – А чтобы вытащить мальчишку из тюрьмы, мне придется перебить всю охрану.

Генти удивленно заморгал реденькими ресничками.

– Вы ведь всегда убиваете всех, кто стоит на вашем пути, – не понял он.

– Только не я.

Старик снова откинулся на спинку стула.

– Что ж, это твое дело, а я свои условия сказал. Мой внук – взамен на документы.

Гэбриэл молчал. Он мог бы убить самоуверенного старика, а потом найти бумаги в его доме сам – чего проще? Но чем тогда он отличается от своего учителя?..

– Влезть в темницу невозможно, – подумав, сказал Гэбриэл. И неохотно добавил: – Даже мне.

– Я думал об этом, – согласился Генти. – Я считаю, тебе нужно позволить себя арестовать. Тогда тебе придется пробиваться только оттуда, а не в обе стороны.

Старик действительно был умен, пришлось это признать. Но сесть в тюрьму по доброй воле… Гэбриэл только что провел достаточно времени в алаидской темнице, поэтому совсем не хотелось возвращаться в подобное место. Но… Когда-то он обещал себе помогать людям, чтобы не превратиться в безвольную машину для убийства. А еще обещал королю Алаиды разыскать Ричарда.

– Хорошо. Скоро ваш внук будет свободен, – пообещал Гэбриэл. Чувствуя, что увязает все глубже.

– Надеюсь, – сдержанно кивнул старик, но все же не сдержал ухмылки.

***

Эрилин знала, что ее дядюшка – ничтожество с манией величия, а его новый секретарь – удивительно умный молодой человек. Но то, что вместе они составляют такой дьявольский тандем, она не предполагала. Мало того, что те убили короля и избавились от принца, так они еще и свалили заговор на принцессу.

Гениально.

Чудовищно.

Когда народу, так любившему своего короля, сообщили, что принцесса Эрилин является его убийцей, иканорцы, естественно, потребовали возмездия и казни. Ридок был счастлив, его глаза так и светились, когда он приказал отвести Эрилин в темницу.

– Не церемоньтесь с ней, – распорядился он. – Никаких королевских удобств, только простую камеру, как для любого простолюдина.

К людям Эрилин не выпустили, а немедленно отвели в тюрьму со связанными руками, хотя это было совершенно излишне – она неплохо фехтовала, но бросаться с голыми руками на таких громил, как стражники, было бы верхом глупости.

И вот принцесса уже третий день сидела в тесной камере. Подстилкой здесь служила отсыревшая солома, каменные стены покрывал слой плесени, а свет попадал лишь через узенькое отверстие под потолком. Вместо еды подсунули нечто напоминающее на вид и на запах птичий помет, и Эрилин немедленно спустила отвратительную похлебку в канализацию.

Она сидела в углу камеры подальше от соломы, в которой, кажется, водились клопы или блохи (кто их разберет?), и думала только о том, когда же, наконец, состоится казнь. Это ее единственный шанс, единственный. Нет, шанс не на спасение – на правду. Ее в любом случае казнят, но перед смертью приговоренной обязаны предоставить последнее слово. Может, кто-то прислушается…

Эрилин больше не плакала. Она просто сидела, сжавшись в комок, и думала о том, как все было хорошо еще несколько дней назад: отец был жив, рядом был всегда готовый помочь Эмир, она могла дурачиться с заграничными послами, отвергая всевозможных женихов… Было… Было и прошло. Король мертв, Эмира тоже, скорее всего, убили. Думал ли когда-либо король Эрон, что члены его семьи, да и он сам, закончат жизнь так? Нет, у отца Эрилин никогда не было такой богатой фантазии.

Было тихо, где-то неподалеку скреблись мыши. Странное дело, во дворце принцесса всегда боялась грызунов, а сейчас ей было все равно. Даже наоборот, крысы своим движением напоминали, что время не остановилось. Да и Ридок куда большая крыса, а она его не боялась. Эти же – всего лишь невинные маленькие зверьки.

Заключенные в соседних камерах тоже вели себя тихо. А Эрилин-то всегда предполагала, что преступники должны буянить и непременно стучать металлической кружкой о решетку. Только вот вся штука в том, что камера представляла собой каменную темную коробку, ни о какой решетке и речи не было.

Шум был только однажды. Этим утром. И то не в самой темнице, а на улице неподалеку. Как поняла Эрилин, какой-то ненормальный затеял драку прямо на глазах у стражников. Шума было много: крики, ругань, звон оружия. Единственное, что ей понравилось, это то, что тот, кого арестовали как зачинщика, орал, что Иканор в последнее время опустился, и Ридок, которого он называл такими словами, каких принцесса отродясь не слышала, развалит государство окончательно.

Видимо, буян был пьян и ничего не соображал. А теперь за такие слова его неминуемо ждала казнь. Как и ее. Да уж, нынешним правосудием Иканора можно было гордиться…

Сколько же ждать эту казнь?! От тишины у Эрилин сдавали нервы. Она промерзла до костей, одежда промокла от сырости.

Эрилин не выдержала и зашагала по камере взад-вперед, грязь скрипела под сапогами. Хорошо хоть, что перед арестом она оделась в мужскую одежду – в платье и в туфлях и вовсе не выдержала бы. Впрочем, выдержит ли сейчас? Нервы были на пределе. Хотелось разрыдаться, как в детстве, а потом увидеть строгий взгляд отца и почувствовать теплую руку брата на плече. Но никто из них уже не мог ей помочь…

Мысль об этом стала последней каплей. Эрилин забарабанила кулаками в дверь. Реакция? Никакой. Тогда она принялась стучать ногой.

– Скажите этому негодяю Ридоку, чтобы казнил меня немедленно! – кричала она. – Я не могу больше находиться в этом подземелье! Если он хочет отрубить голову живой мне, а не полуразложившемуся трупу, то пусть поторопится! – принцесса с новой силой ударила по двери. – Выпустите меня отсюда!

На этот раз в ответ звякнули ключи. Значит, приближался охранник. Эрилин прислушалась: судя по шагам, двое.

– Ишь, разошлась, – пробормотал один. – Аж уши режет.

– Выпустите меня немедленно!

– Успокоится, – пробасил второй, не обращая на Эрилин никакого внимания.

– Выпустите меня отсюда!

– Слышь что, – вдруг придумал первый, – его величество что сказал? Обращаться как с простой преступницей.

– Ну? – приятель явно не понимал.

– А как бы мы поступили с девкой, которая вела бы себя таким образом?

На этот раз оба загоготали.

У Эрилин сердце упало куда-то глубоко-глубоко, даже кричать расхотелось. Слышала она, что делают с женщинами в тюрьмах, да и с некоторыми мужчинами тоже…

«Они не могут! – ошалело пронеслось в голове. – Что бы я, по их мнению, ни сделала, они не могут… Не посмеют…»

Но стражи, очевидно, могли. Потому что зашуршали ключом в замке.

Дверь распахнулась. Один из двух здоровенных стражников шагнул к ней.

«Докричалась», – пронеслось в голове.

– Вы не посмеете… – прошептала Эрилин, в ужасе отступив к противоположной стене. Нет, только не это. Она ждала казни, просила казни, но не ожидала…

– Ты не бойся, принцесса, – фамильярно утешил ее охранник, – мы ж тоже не звери. У нас тут есть один молоденький, вот к нему тебя и отправим.

Эрилин взвизгнула, когда огромные руки схватили ее и поволокли из камеры.

***

Гэбриэл никогда не задумывался о том, что попасть в тюрьму так просто. Оказывается, проще простого. Достаточно устроить потасовку поблизости и обозвать нового короля парочкой смачных ругательств – и пожалуйста: уже собираются казнить. Похоже, с новым правителем, Иканор получил и новые рамки правосудия.

Задерживаться в темнице Гэбриэл не собирался, в Алаиде насиделся. А алаидская тюрьма не чета Иканорской: там охраны столько, что блоха не пробежит. Впрочем, чего-чего, но блох там не было, а здесь кишмя кишат. К тому же, большая часть стражников отправлена охранять границы, чтобы враги не воспользовались политической ситуацией в королевстве. А Алаида не только не опасается нападения, она гораздо мощнее Иканора и имеет армию, превосходящую местную раз в десять, это как минимум, так что вполне может позволить себе по пять стражников на одного заключенного. Там уж точно не сбежишь так, чтобы не перебить десяток-другой стражников. Здесь же – двое на десять камер, то есть, на этаж; пока прибежит помощь, можно спокойно забрать пацана и улизнуть.

Гэбриэл дождался темноты и решил, что пора смываться из этого далеко не гостеприимного места. На этот раз он был готов к аресту, а потому засунул в подошву сапога тонкую проволоку, чтобы взломать замок.

И только Гэбриэл решил ее вытащить и приступить к делу, как в соседней камере поднялся крик. Девушка отчаянно кричала и стучала в дверь так, что стены вибрировали.

– Черт-те что! – Гэбриэл выругался. Она смешала все карты, разбудив заснувших охранников. Придется опять ждать, пока они угомонятся. И, кто их знает, может, теперь придется здесь торчать до следующей ночи.

Из чистого любопытства Гэбриэл прислушался.

Девушка орала так, словно ее резали тупым ножом. Она проклинала нового короля Ридока и требовала, чтобы ее выпустили или скорее казнили. Что-то было в этом такое до боли знакомое. Будто кто-то уже говорил ему о девушке, томящейся в подземелье…

И тут Гэбриэл вспомнил.

– Не может быть, – прошептал он. А хотя, что именно не может? Если принцесса хладнокровно покончила со своими отцом и братом, то почему бы ей не уметь ругаться, как сапожник?

Стражники что-то задумали. До Гэбриэла донесся звон ключей, бормотание и голос принцессы, вмиг ставший тихим и осипшим. Судя по звукам, девушку куда-то тащили, а она вырывалась. Глухой удар, и возмущения стихли.

– Да они с ума сошли, – прошептал Гэбриэл себе под нос. Даже если принцесса – преступница и предательница, то могли бы не трогать ее хотя бы из почтения к убитому королю. Однако намерения стражников не вызывали сомнения.

«К чертям собачьим все это», – решил Гэбриэл и потянулся к сапогу, чтобы достать проволоку. Ему все равно нужно бежать, а принцесса, что бы там она ни натворила, – все же девушка, которой следует помочь.

Но он не вытащил свою отмычку и во второй раз. Потому что тюремщики не прошли мимо, а остановились у его двери. Щелкнул замок, и дверь распахнулась.

– Эй, парень, – окликнул стражник Гэбриэла. – Проучишь девку, а? – он швырнул принцессу, потерявшую от удара сознание, на пол, прямо в грязь.

– Мы бы и сами, но мы на посту, – добавил второй.

На посту, как бы не так. Будь эта девушка не принцессой, им бы никакой пост не помешал порезвиться. Но с особой королевской крови шутки плохи – вдруг потом на них падет гнев его величества?

Больше всего на свете Гэбриэлу захотелось поморщиться и разразиться проклятиями, но он одарил «добрых» стражников хищно-довольной улыбкой.

– Проучу, не сомневайтесь, – у него даже голос прозвучал иначе, именно этого и ждали охранники. – Только свечу не одолжите? В темноте… ну, сами ведь понимаете…

Один стражник толкнул другого локтем в бок, мол, я же тебе говорил. Вышел и через несколько секунд вернулся с горящей свечой, кое-как установленной в старой банке.

Затем оба охранника, ужасно довольные, вышли и заперли дверь.

***

Сквозь ресницы пробивался свет, тусклый, но все же приятный после полной темноты. В голове звенело – рука у стражника оказалась очень тяжелой. Еще какой тяжелой, раз принцесса отключилась.

Все еще не открывая глаз, Эрилин пошевелилась, и почувствовала, что лежит не на мокром холодном полу, а на плаще. Стражники сжалились и принесли ей плащ? И это после того, что они хотели с ней сделать?

– Ты как? – раздался рядом смутно знакомый мужской голос.

Эрилин распахнула глаза и подскочила.

В камере действительно горела свеча, а она сама была укутана в плащ. Только вот камера была другая, и Эрилин была в ней не одна. Тут был молодой мужчина. Он сидел в свободной позе, опершись спиной о стену, одну ногу согнув в колене, а другую вытянув перед собой.

Так значит, об ужасах тюрьмы не лгали – ее притащили на растерзание другому заключенному. И, несмотря на то, что сокамерник был молод и вроде как не безобразен, у Эрилин к горлу подступила тошнота.

– Ты как? – спокойно повторил мужчина, пока не делая попыток приблизиться к ней.

Эрилин сильнее закуталась в плащ и вжалась спиной в стену.

– Только попробуй дотронуться до меня, – прошипела она.

Но тот только хмыкнул.

– Уже дотронулся, – нагло заявил он. – Пришлось поднять тебя с пола и укрыть.

Эрилин вздрогнула и немедленно распахнула плащ, чтобы проверить, на месте ли одежда. Но, как ни странно, ее не раздели, ни единая пуговица не была расстегнута.

– Тогда больше не смей дотрагиваться!

– Тихо! – шикнул незнакомец, покосившись на дверь. – Или хочешь, чтобы стражники услышали, что мы тут делаем не то, чего они хотели?

Эрилин замолчала.

– Так ты не..? – спросила она через несколько минут.

– Я – «не», – насмешливо ответил тот. – Во-первых, обоюдного согласия не наблюдается, а во-вторых, обстановка несколько не та.

– Хорошо, – пробормотала Эрилин, немного расслабившись. – А я думала, заключенный, которого на днях казнят, не может упустить такую возможность.

Теперь она вспомнила, откуда ей знаком этот голос. Это же был тот самый, кто затеял драку перед тюрьмой. Но сейчас он выглядел таким самоуверенным, да и запаха алкоголя в камере не было. Значит, устроил потасовку не потому, что был пьян. У Эрилин закралось сомнение, что драка была спровоцирована специально.

И незнакомец подтвердил ее подозрения, сказав:

– Так это тот, которого на днях казнят…

Эрилин следила за ним взглядом. У него был такой спокойный вид, будто он был на отдыхе, а не на пороге смерти.

– Гэбриэл, – представился и протянул руку.

Похоже, у этого Гэбриэла были вполне чистые намерения.

Эрилин, сделав над собой усилие, пожала протянутую руку.

– Эрилин… Впрочем, мое имя, наверное, всем известно.

– Ну да, слышал, – с насмешкой отозвался он. – Казнь принцессы-предательницы – знаменательное событие.

Эрилин фыркнула.

– Ты мне, конечно, не поверишь, но я не виновна. Меня выставили преступницей вместо Ридока.

Но Гэбриэл ее несказанно удивил.

– Охотно верю, – вдруг заявил он.

Эрилин показалось, что она ослышалась. Он что, все же решил произвести на нее впечатление? На искренность незнакомого человека она не слишком надеялась.

Наверное, по ее взгляду все было видно.

– Правда верю, – повторил Гэбриэл. – Пока ты лежала без сознания, я тут подумал: если принцесса так хитра, алчна и амбициозна, что затеяла переворот, то каким же образом она допустила то, что оказалась здесь?

– Да уж, – протянула Эрилин. – Обращение здесь, мягко говоря, не королевское.

– Так это новый король убрал с дороги старого? – спросил Гэбриэл без особого интереса, словно просто чтобы поддержать беседу. Все верно, для него это пустяки, а для Эрилин жизнь. И смерть.

– Да, – принцесса сама не знала, почему не замолчала после этого короткого слова, а продолжила. Должно быть, потому, что она уже и не надеялась поговорить с человеком, который не будет угрожать или где-нибудь запирать. – Он выждал момент, когда наследник, мой брат, уедет на переговоры в Сарану, а сам тем временем подобрался к королю. Он вступил в сговор с саранцами, и те захватили и убили Эмира…

– Саранцы? – переспросил Гэбриэл недоверчиво. – Что за ерунда? Я прекрасно знаю законы Сараны. Они убивают только в бою, пленных – никогда.

Эрилин чуть не задохнулась от нахлынувшей надежды.