За гранью времени

Глава 1. Последнее представление

Вечерний воздух был густым, как сироп, пропитанный запахом увядающей листвы и приближающегося дождя. Фонари кампуса – старинные чугунные столбы с витражными плафонами – бросали на асфальт дрожащие круги света, в которых танцевали опавшие кленовые листья. Где-то вдали, за чёрными силуэтами готических корпусов, гудел город, но здесь, в старом парке, время будто замедляло ход.

Мойра шагала впереди, её движения были плавными и безмятежными. Медные волосы, вспыхивающие в последних лучах солнца, струились по плечам, оттеняя фарфоровую бледность кожи. Высокие скулы, мягко очерченные губы, тронутые загадочным полунамёком на улыбку, и глаза – глубокие, зелёные, как лесные озёра в сумерках. Она несла себя с той непринуждённой уверенностью, что заставляла оборачиваться вслед даже самых занятых прохожих. Полы её изумрудного пальто вздымались, обнажая стройные ноги в чёрных чулках и лакированных лодочках.

Фелисия порхала рядом, её округлое, улыбчивое лицо с россыпью веснушек сияло беззаботностью. Широкие серые глаза, сверкающие любопытством, перебегали с одного предмета на другой. Каштановые пряди, собранные в небрежный узел, то и дело выбивались из-под пёстрой вязаной шапки. Обтягивающий кирпичного оттенка свитер и юбка в складку придавали ей сходство с персонажем популярного анимационного сериала – не хватало лишь круглых очков. Она то и дело наклонялась, чтобы подобрать особенно красивый лист или погладить случайного кота, а её серебряная подвеска – знак зодиака Близнецы – позванивала, словно крохотный колокольчик.

Весена замыкала шествие. Её пронзительно-голубые глаза за стёклами очков (которых так не хватало Фелисии для образа) в тонкой металлической оправе скептически щурились. Густые, как чернила, волосы были стянуты в тугой хвост, оттеняя резкие черты лица. Тёмно-синий тренч, прямые брюки и замшевые ботинки выдавали в ней человека, не терпящего бессмысленной суеты. Но в уголках её губ таилась тень улыбки – той, что появляется, когда ты слишком долго пытаешься быть серьёзным, но мир настойчиво предлагает тебе чудеса.

– Эй, тормозите! – внезапно взвизгнула Фелисия, подпрыгивая на месте.

На облупленном фонарном столбе, облепленном пожелтевшими объявлениями, алел свежий плакат:

ЦИРК «ЗА ГРАНЬЮ ВРЕМЕНИ» Только на этой неделе! Таинства, не поддающиеся разуму!

Бумага шелестела, словно дышала, открывая изображения: силуэты артистов, застывших в немыслимых пируэтах, символы, напоминающие то ли древние руны, то ли чертежи забытых машин.

– О, смотрите! – Фелисия захлопала в ладоши, и её голос звенел, как хрустальный колокольчик. – Представьте: огненные жонглёры, воздушные гимнасты… Может, даже гадалка будет!

– В последний раз была в цирке лет в десять, – задумчиво пробормотала Мойра, подпирая подбородок ладонью, затем развела руки. – А почему бы и нет? Я – за.

Она протянула руку и её тонкие пальцы с маникюром цвета спелой черешни дрогнули, едва коснувшись афиши. На миг ей показалось, что буквы вспыхнули холодным синим, как отблеск далёкой молнии.

– Бр-р… – Весена съёжилась, её голос прозвучал резко, словно треск сухой ветки. – Вы серьёзно? Эти передвижные зверинцы должны были исчезнуть ещё в прошлом веке.

Фелисия кружилась на месте, её юбка вздымалась, как лепестки цветка.

– Ну пожа-а-алуйста! Неужели вам не хочется проникнуться атмосферой загадочности, веселья и волшебства?

– Волшебства? – Весена поправила очки, и стёкла холодно блеснули. – Бродячие цирки – это же средневековье. Животные в клетках, дрессировка голодом, а артисты работают за гроши.

– Нууу… – Фелисия покрутила кулон на цепочке. – Сейчас же всё по-другому? Современные стандарты и всё такое…

– Да ладно тебе, – Мойра ткнула Весену в плечо. – Это же не ради жестокости, а ради искусства!

– И несчастных зверей, которые сходят с ума в тесных фургонах, – Весена резко повернулась к ним. – Вы хоть документальные фильмы смотрели?

– Одного субботнего вечера хватит, чтобы проверить, – Мойра шагнула ближе, глаза её блестели. – Если там хоть что-то не так – уйдём сразу. Обещаю.

– Чёрт… – Весена закатила глаза, но уголки губ дрогнули. – Ладно. Но если увижу хоть одну грустную обезьяну – пиши пропало.

Девушки рассмеялись, и Фелисия обхватила обеих за плечи.

– Ура! Я куплю сладкую вату!

Ветер сорвал с дерева горсть листьев, будто осыпая девушек пламенным дождём.

А в глубине парка, где тени сгущались, высокая фигура в длинном пальто наблюдала за ними. На миг свет фонаря выхватил бледное лицо с неестественно яркими, словно раскалённое золото, глазами…

Затем силуэт растаял, оставив после себя лишь шёпот:

– До скорой встречи, прелестные дамы…

Жёлтое такси резко притормозило у обочины, взметнув клубы рыжей пыли. Девушки, тесно прижавшись друг к другу, устроились на потрёпанном заднем диване. С рычанием двигателя машина рванула вперёд, вдавливая пассажирок в потёртый кожзам. Фелисия, прилипшая лбом к запотевшему стеклу, с восторгом наблюдала, как мелькают огни ночного города. В потускневшем зеркале заднего вида мелькнуло обветренное, морщинистое лицо водителя с мутными и жёлтыми от никотина глазами. Громкий, хриплый кашель разорвал тишину салона, казалось, лёгкие таксиста вот-вот вывернутся наизнанку. Девушки многозначительно переглянулись и решили ничего не комментировать. Путешествие обещало быть… своеобразным.

Машина с дребезжащим стеклом и скрипящими амортизаторами неторопливо покидала городскую черту. За окном поплыли бескрайние поля, укутанные вечерней дымкой, изредка прерываемые одинокими фермами с покосившимися заборами. Стрелка спидометра едва достигала отметки «60» – старый двигатель не позволял разогнаться быстрее и явно не одобрял спешки.

– Адрес-то я знаю, красавицы, – проскрипел таксист, крутя руль потрескавшимися пальцами. – Но вот что там сейчас – подскажете?

– Цирк «За гранью времени». – выпалила Фелисия, оставляя пальцем узоры на запотевшем стекле.

Таксист хмыкнул, поправляя сместившееся зеркало.

– Все эти цирки, как грибы после дождя. Сегодня есть, завтра нет. А байки остаются. – Он щёлкнул поворотником, хотя вокруг на километры не было ни одной машины.

– Какие ещё легенды? – Мойра лениво поигрывала медной прядью, но взгляд загорелся любопытством.

– Говорят, – таксист понизил голос до скрипучего шёпота, – ловили они бродяг да пьяниц, а потом… колдовали над ними. Превращали в уродцев, а после заставляли выступать несчастных на потеху зрителям. – Он бросил оценивающий взгляд в зеркало, выжидая реакцию.

Весена закатила глаза.

– Боже, очередная страшилка о пропавших детях и злобных клоунах?

– Ну не знаю, не знаю, – он с хрустом переключил передачу. – Но мой дед клялся, что видел там гимнаста, который скручивался, как… ну не знаю, как змея какая-то. Не по-человечески.

– Может, он просто очень гибкий был? – хихикнула Фелисия.

– Может… – водитель задумчиво постучал пальцами по рулю. – Только вот после их ухода в городке пять человек пропало. Включая моего дядю. Хотя… – Он внезапно рассмеялся, обнажив кривые зубы. – Кто его знает, может, он просто в запой ушёл!

– Ладно вам пугать девушек, – первая опомнилась Мойра, бросая купюру на переднее сиденье. – Мы уже приехали.

Побитая жизнью машина с коптящим глушителем наконец подъехала к нужному месту. За стёклами маячили редкие фонари, освещающие запущенный парк.

– Да я ж не пугаю! – Таксист осклабился. – Развлекайтесь. Только если рыжий клоун попросит вас «за кулисы помочь» – бегите.

– Спасибо за… увлекательную историю, – сквозь зубы процедила Весена, захлопывая дверь.

Автомобиль, чихнув выхлопными газами, развернулся и канул во тьму, оставив девушек под мигающей неоновой вывеской.

– Бред сивой кобылы, – твёрдо сказала Весена, поправляя ремень рюкзака.

– Но атмосферно. – Мойра звонко щёлкнула замком сумки. – Теперь представление точно будет незабываемым.

Фелисия молча перекрестилась, прислушиваясь к доносящейся из глубины парка мелодии – будто расстроенная шарманка играла вполсилы. Гирлянды над головой трепетали на ветру, отбрасывая дрожащие тени.

Парк, окружавший цирк, дышал заброшенностью: тропинки, проросшие сорняками, мигающие фонари, воздух, пропитанный ароматом жжёного сахара и чем-то затхлым, как страницы старой книги. Указатели, ведущие к шатру, были сделаны в виде стрел, стилизованных под карточные масти: пики, трефы, червы и бубны. Они покачивались, словно маня зрителей вглубь аллеи.

И вот он главный шатёр.

Громадный, пёстрый, будто сшитый из лоскутов разных времён: выцветший бархат с поблёкшей золотой вышивкой, полосатый брезент, кожаные вставки с таинственными знаками. Над входом колыхался плакат с силуэтами артистов в невозможных позах – замершая в падении акробатка, жонглёр с пылающими шарами, клоун с лицом, скрытым за керамической маской. Порывы ветра шевелили полотно, создавая иллюзию движения фигур.

– Ну что, как вам? – Фелисия вцепилась в руки подруг, сияя от восторга. – Вы только посмотрите, какая красота!

– Красота? – Весена скривилась, окидывая шатёр критическим взглядом. – Мне кажется, этот цирк последний раз ремонтировали лет пятьдесят назад.

– Но в этом же вся прелесть! – Мойра провела ладонью по бархатной драпировке, уголки её губ дрогнули. – Подлинная старина, дух приключений.

– Дух плесени и сомнительной безопасности, – пробормотала Весена, но Фелисия уже тащила их дальше.

У входа стояла билетная касса, украшенная гирляндами из поблёкших флажков и позвякивающими колокольчиками. Внутри восседала женщина в ярко-красном камзоле с золотыми галунами; её лицо было замазано густым слоем пудры, а губы выкрашены в алый, почти клоунский цвет.

– О, новые гости! – Она улыбнулась так широко, что казалось, будто её лицо вот-вот треснет. – Вам повезло – представление вот-вот начнётся!

– Правда? – Фелисия всплеснула руками. – А мы думали, что уже опаздываем!

– В нашем цирке ничего не происходит просто так, – женщина загадочно подмигнула. – Даже опоздания – часть представления.

– А билеты ещё есть? – Мойра достала кошелёк.

– Конечно, милые! – Женщина протянула три билета, напечатанных на плотной бумаге с витиеватым шрифтом. – Только предупреждаю: после третьего звонка двери закрываются.

– Жутковато как-то, – Весена нахмурилась.

– Да перестань! – Фелисия схватила билеты. – Это же часть шоу!

Из шатра раздался протяжный звон, о котором предупреждала кассирша.

– Ой, слышали? Это уже второй. – Женщина за прилавком рассмеялась – её смех был звонким, но почему-то отдавал эхом, будто звучал не только здесь, но и где-то ещё. – Поспешите, дорогие. Цирк ждёт.

И, бросив последний взгляд на багровеющий закат, девушки шагнули вперёд – под полосатый полог шатра, за которым уже слышались первые аккорды гипнотической мелодии. Их встретил таинственный полумрак, рассекаемый золотыми лучами от старинных светильников в виде созвездий. Внутри шатёр оказался гораздо просторнее, чем можно было предположить снаружи. Купол, расписанный причудливыми астрономическими символами, терялся в вышине. По бокам от круглой сцены стояли необычные механизмы, напоминающие камеры или проекторы, но их объективы были обрамлены витиеватыми узорами, а вместо привычных ламп мерцали крохотные огоньки, будто пойманные в стеклянные ловушки светляки.

Зрительный зал был заполнен наполовину – несколько десятков человек, рассаженных по бархатным креслам с вытертой обивкой. Мойра уже собиралась шепнуть подругам ободряющую фразу, мол, зря они переживали, публики вполне достаточно, как вдруг погас свет, и воцарилась тишина.

Шпрехшталмейстер появился внезапно, будто вышел из самой тени.

Его высокую, подтянутую фигуру облегал тёмно-синий сюртук, расшитый серебряными нитями, изображавшими созвездия. Холёное бледное лицо с аристократическими чертами обрамляли собранные в лошадиный хвост смоляные волосы. Когда он заговорил, его голос струился мягко, но с металлическим отзвуком, будто эхо из другого времени:

– Добро пожаловать в цирк «За гранью времени», где каждое представление – путешествие, а каждое чудо – лишь намёк на истину, скрытую за пеленой обыденности.

Он щёлкнул пальцами, и фонари погасли. Зрители замерли в ожидании.

– «Акробаты Времени – или те, кто танцует с гравитацией», – его голос, одновременно бархатный и звенящий, прорезал тишину. – Представьте: есть существа, для которых падение – выбор, а не необходимость. Они вкушают время, словно эликсир, а их тела помнят движения, которых ещё не было… Встречайте!

Занавес раздвинулся, и группа из трёх акробатов в облегающих костюмах, переливающихся, словно крылья стрекозы, начала немыслимый танец. Ткань их одеяний играла оттенками, от аквамаринового до густо-лилового, в зависимости от угла освещения. Их движения были плавными и настолько идеальными, словно части одного механизма. Они парили в воздухе с такой естественностью, словно гравитация была для них лишь дурной привычкой. Когда они взлетали на трапеции, за их спинами появлялись светящиеся шлейфы, напоминающие следы сгорающих метеоров.

Особенно выделялась женская фигура в звёздной вуали – её лицо скрывала полупрозрачная ткань с вытканными созвездиями, но даже сквозь неё пробивался пронзительный взгляд. Её серебристо-лазурный наряд вспыхивал при каждом движении, а когда она взмывала в воздух, казалось, будто она замирала на необъяснимо долгий миг.

Шпрехшталмейстер, не сводя с неё глаз, комментировал, будто читал её мысли:

– Обратите внимание – этот прыжок длится ровно столько, сколько нужно, чтобы вы усомнились в законах физики… А теперь – взмах руки, и… да, она зависла. Надолго ли? Ха-ха…

Совершая невозможное, её тело изгибалось под невероятными углами, будто лишённое скелета. В кульминационный момент она замерла в воздухе, образовав своим телом идеальную окружность, а вокруг неё вспыхнули голубые огни, проецирующие на купол созвездие Лебедя.

Фелисия ахнула и схватила Мойру за руку:

– Ты видела? Она же почти летает!

Весена сжала губы, но даже её скепсис дрогнул, когда артистка совершила тройное сальто и приземлилась на кончики пальцев, словно пушинка.

– «Звери из Ниоткуда – или Гости из снов», – огласил новый номер завораживающий ведущий.

На арене появился дрессировщик – мужчина в плаще из чёрного бархата с меховым воротником. Его лицо скрывал глубокий капюшон, но когда он поднял руку, из темноты вышли не совсем животные.

– Дрессировщик? Нет. Приручить можно только то, что имеет природу. А эти… – шпрехшталмейстер сделал театральную паузу, пока на сцену выходили звери.

Луноглазый волк с шерстью белее зимнего снега. Лиса, чья огненная шубка переливалась осенними оттенками, меняющимися при движении. И ворон, чьи крылья отливали синевой, будто сотканы из осколков полярной ночи.

– …эти пришли сами. И, строго говоря, это не они выполняют трюки. Это трюки выполняют их. Взгляните – ворон только притворяется птицей. На самом деле он, – В этот момент ворон рассыпался на тысячи синих искр, а затем собрался вновь на плече у ведущего. – просто любит внимание и, конечно же, ваши аплодисменты.

Дрессировщик щёлкнул пальцами, и в воздухе появились светящиеся сферы, которые животные начали ловить с невероятной грацией. Особенно поразил ворон – он не просто ловил шары, а выстраивал их в сложные геометрические фигуры, которые на мгновение вспыхивали в воздухе, прежде чем рассыпаться.

Лиса исполняла воздушный вальс, ступая по невидимым ступеням, а её шерсть постоянно меняла оттенки: от золотистого до багряного. Белый волк в финале выпустил из пасти серебристый дым, который сформировал над ареной изображение полной луны.

Они выполняли трюки, но не так, как в обычном цирке. Не было хлыстов, не было команд. Дрессировщик лишь шептал что-то, а звери отвечали ему взглядами, будто понимали каждое слово.

– Это уже не просто дрессировщик, а ещё и иллюзионист по совместительству, – прошептала Весена, но её слова растворились в музыке.

– «Клоун без лица – или тот, кто смеётся в пустоту». А теперь… вы готовы увидеть то, чего нет?

И тогда на сцену вышел клоун. Но не упитанный весельчак с красным носом. Его костюм – чёрный и серебряный, с узорами, напоминающими древние руны. Лицо скрывала гладкая белая маска без отверстий для глаз, лишь тонкая трещина-улыбка, нарисованная внизу. Его движения сопровождались лёгкой размытостью, будто он существовал чуть в иной плоскости. Он не шутил и не падал. Молчаливые действия клоуна описывал и объяснял зрителям шпрехшталмейстер.

– Он не шутит. Потому что шутка – это когда смешно. А это…

Загадочный клоун начал своё выступление с необычного фокуса: подойдя к смеющемуся зрителю, он «извлёк» его смех в виде светящегося пузыря, проделал так с ещё несколькими гостями и начал жонглировать полученными сферами.

– …это – урок. Смех, который вы подарили ему, он вернёт – но в иной форме. Например…

Каждый пузырь, лопаясь, вызывал у конкретного зрителя неконтролируемый приступ веселья.

Шпрехшталмейстер резко обернулся к зрителям:

– Кто-то из вас сейчас подумал: «Этого не может быть». Именно так и начинается… исчезновение.

Затем он совершил невозможное: подбросил горсть чёрных перьев и «остановил» время, заставив их застыть в воздухе. В этот момент прожектор выхватил девушек, а клоун словно из воздуха появился за их спинами, наклонился и… «снял» с Фелисии тень, сложил её как бумажный самолётик и запустил к куполу, где та обрела человеческие очертания. Перья превратились в крылья за её спиной, и она начала плавно порхать вокруг арены. Тень исчезла, вернувшись на место, когда клоун вновь оказался на сцене.

– Как он… – начала Мойра, но клоун резко повернул голову к ним, и ей почудилось движение под гладкой поверхностью маски.

Самый поразительный трюк: клоун «разобрал» себя на составные части, которые продолжали двигаться независимо друг от друга, а затем собрался вновь, но уже в другом конце арены. При этом его маска оставалась совершенно неподвижной, создавая жутковатый контраст с «разобранным» телом.

В финале он сделал реверанс в сторону девушек, и его маска на мгновение стала прозрачной и вместо лица зрители увидели лишь бесконечную звёздную бездну. В следующий момент он исчез, оставив после себя лишь медленно падающее чёрное перо, которое растворилось в воздухе, не достигнув земли.

Фелисия замерла, заворожённая. Даже Весена не смогла отвести взгляд.

Постепенно представление начало подходить к концу. Последние огни погасли, оставив лишь мерцающие отблески созвездий на шатре. Шпрехшталмейстер поднял руку, и тишина опустилась, как бархатный занавес.

– А теперь, дорогие гости, заключительный сюрприз, – его голос прозвучал одновременно со всех сторон – будто он стоял за спиной у каждого.

Он сделал широкий жест, приглашая Мойру, Фелисию и Весену в центр арены. Музыка сменилась – зазвучала нежная, гипнотическая мелодия, напоминающая забытую колыбельную.

– Закройте глаза, – прошептал он, и его слова обволакивали сознание, как тёплый шёлк.

Девушки повиновались. В тот же миг на их головы легло что-то лёгкое и прохладное, то ли маски, то ли венцы, но прикосновение было таким невесомым, что казалось дуновением.

– Расслабьтесь… – голос теперь звучал внутри их сознания. – Подумайте… вам бы хотелось на один вечер оказаться в прошлом? Услышать шёпот истории? Увидеть, как жили ваши предки?

Они не сговаривались, но в унисон кивнули.

– Что бы вы сделали, оказавшись там?

Мойре почудилось, что он обращается лично к ней, его губы почти коснулись мочки уха.

Фелисия замерла в предвкушении, её пальцы сжали кулон. Весена, обычно недоверчивая, даже не попыталась подсмотреть – странный покой окутал её.

И тогда голос ведущего стал отдаляться, растворяясь в музыке:

– «Откройте глаза…»

Но как только их веки дрогнули, они оказались уже не под куполом цирка.

Глава 2. Ложное лето

Тёплый летний вечер окутал девушек, когда они очутились на просторной поляне. Воздух был наполнен ароматом луговых трав, дымкой костров и пряного мёда. В центре, вздымая к небу языки пламени, пылал огромный костёр, окружённый хороводом людей в белоснежных рубахах с узорчатой вышивкой.

Мойра первой пришла в себя, почувствовав, как тёплый летний ветерок перебирает её распущенные медные пряди. Она медленно открыла глаза и замерла от изумления. Пальцы автоматически потянулись к голове, обнаружив венок из берёзовых прутьев и тёмных лилий. Взгляд скользнул вниз: простое льняное платье кремового оттенка с алыми узорами по подолу, тонкий пояс с загадочными рунами. Босые ступни утопали в тёплой, утоптанной траве, ощущая каждую травинку.

– Вы только посмотрите на нас! – залилась смехом Фелисия, кружась на месте. Её каштановые волосы, украшенные венком из васильков и ромашек, развевались по ветру. На ней было похожее льняное платье, но с более широкими рукавами, расшитыми геометрическими орнаментами.

Весена окинула взглядом свой наряд: грубоватая льняная рубаха до колен, подпоясанная простым верёвочным поясом.

– Ну и розыгрыш… Где же камеры? – пробормотала она, но даже её голос дрогнул, когда рослый парень с разбега перепрыгнул через пылающий костёр.

Мойра невольно провела ладонью по новому наряду. Её пальцы скользнули по тонкому льняному полотну платья, ощущая приятную шероховатость ткани.

– Это… невероятно, – прошептала она, наблюдая, как девушки в венках водят хоровод, их песни сливаются с треском костра и стрекотанием ночных кузнечиков.

Трио заворожённо наблюдало, как молодые мужчины один за другим прыгали через пламя и грациозно приземлялись под одобрительные возгласы толпы.

– Это часть шоу? Давайте и мы повеселимся! – воскликнула Фелисия, хватая подруг за руки.

– Ты с ума сошла? – возмутилась Весена, но Мойра уже улыбалась: – Не зря же ведущий спрашивал, что мы станем делать. Раз уж мы здесь…

К ним подошла статная женщина в синем сарафане. В руках она держала деревянный ковш с дымящимся напитком.

– Чего приуныли, красны девицы? Ночь-то купальская! Пейте, веселитесь, пока нечисть не проснулась! – Её голос звучал мелодично, как журчание ручья.

Фелисия с радостью приняла ковш и сделала глоток.

– Ой, как вкусно! Это что, медовуха?

Она передала ковш Мойре, та осторожно пригубила. Во рту разлился тёплый вкус лесного мёда с оттенком мяты и каких-то незнакомых трав.

– А что это за праздник? – спросила Мойра.

– Как же не знать? Ивана Купалу справляем! – засмеялась женщина. – Ночь, когда травы силу набирают, вода с огнём мирятся, а грани между мирами истончаются.

– А что за нечисть вы упомянули? – нахмурившись, спросила Весена.

– В купальскую ночь всякое бывает, милая. И русалки на ветвях качаются, и волколаки по лесу рыщут. – Она кивнула в сторону тёмного леса, где между деревьями мелькнуло что-то быстрое и серое.

Мойра почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Но Фелисия уже тянула их к хороводу.

– Давайте станцуем! Нужно получить максимум впечатлений!

Фелисия первой вплелась в хоровод, подхватив ритм древней песни. Её босые ноги легко ступали по тёплой земле, а венок из полевых цветов покачивался в такт движениям. Вдруг она заметила в толпе знакомые лица – тех самых зрителей, что сидели рядом с ними во время циркового представления.

– Смотрите! – воскликнула она, хватая Мойру за руку. – Это же те самые люди из цирка! Значит, это действительно продолжение шоу!

Мойра огляделась и увидела пожилую пару, которая во время представления сидела перед ними. Теперь они, одетые в старинные наряды, весело подпевали хороводу. Даже Весена расслабилась, увидев знакомого мужчину в очках, которого заметила в цирке.

– Ну конечно, это просто интерактив, – пробормотала она.

Как будто в ответ на её слова, из-за спины девушек раздался знакомый голос:

– Прелестные дамы, позвольте составить вам компанию?

Они обернулись и увидели троих мужчин, удивительно похожих на артистов из цирка, но теперь одетых в традиционные наряды этого времени.

– Валдрен, – тот самый загадочный ведущий, склонился перед Мойрой в изящном поклоне.

В свете пляшущих огней его облик предстал перед ней во всех подробностях. Хотя он и утратил часть своей мистической таинственности, его нынешний вид по-прежнему завораживал. Высокий, почти на голову выше Мойры. Его широкие плечи и сильные руки выдавали в нём человека, привыкшего к власти, но движения оставались удивительно ловкими и грациозными – будто он был не просто мужчиной, а воплощением самой ночи.