Таверна «Последний Приют». Где мир еще держится

ГЛАВА 10. ПЕЧАТЬ И ПРАВО

Имя ночного гостя я узнала от Демьяна только под вечер. Домовой был необычайно говорлив, постоянно поправлял свою жилетку и крутился под ногами. Его суета была не простым волнением, а ритуалом – он перебирал в памяти древние имена, как старые ключи, подбирая нужный к замку этой новой реальности.

– Вспомнил! Я вспомнил, кто такой Вальдер! – выдохнул он, спрыгивая с балки прямо на стол. – Вальдер из Ранних Туманов. Странник. Хранитель Договора. Эх, Татьяна, он из тех, кто помнит первых королей ещё сопливыми мальчишками. Тех, кто был свидетелем, когда дороги только учились ходить.

– Опасное имя, – подытожила я, нарезая овощи. Имя, которое само по себе было границей – между миром, который помнят, и тем, который хотят забыть.

– Очень. Кто много знает – тому или поклоняются до земли, или хотят голову снести, чтобы секреты не разбалтывал. Знание – это валюта, которая всегда в цене. И всегда в цене – тот, кто умеет её добывать и хранить.

Слухи в этом мире материализовались быстрее, чем я успевала ставить опару. Они шли не по дорогам, а под ними, по корням страхов и надежд, и прорастали в самых неожиданных местах. Вечером их принёс очередной путник – бродяга с глазами цвета старого льда. Он жадно выпил кружку воды, долго грел у очага свои кривые, покрытые мозолями пальцы и заговорил, будто бросал камни в глубокий, пустой колодец:

– Говорят, на перекрёстке снова огонь горит. Говорят, хлеб здесь не черствеет, а молоко не киснет, даже если гроза три дня стоит. И что печать Эльмиры снова в силе… Что мёртвая поставила свою подпись под живой.

Он ушёл, не попрощавшись, оставив в зале липкий, неприятный осадок тревоги. Слух, как муха, жужжал в углу и отказывался улетать. А на закате этот нарыв вскрылся.

Дверь распахнулась с грохотом, и в зал ввалился парень. От его тяжёлых сапог по моему чистому, выскобленному полу потянулись безобразные полосы грязи. Каждая полоса была плевком в лицо порядку, который я с таким трудом наводила. Он был крепок, неопрятен, и от него несло дешёвым пойлом и безнаказанностью. Запахом того мира, где сила – это кулак, а право – это кто громче крикнет.

– Хозяйка! – рявкнул он, грохнув кулаком по стойке так, что кружки подпрыгнули. – Налей чего покрепче! За счёт заведения, ясно тебе? Его тон был не просьбой, а проверкой фундамента на мягкость.

– У нас так не бывает, – спокойно сказала Мира, выходя к нему. Её спокойствие было тонким льдом над глубокой, старой болью.

Парень осклабился, и я увидела, как он липко, масляно оглядел её фигуру, задержавшись на тонкой талии. Взгляд был не желанием, а утверждением права собственности. Права сильного на слабого.

– Для такой крали – бывает, – он подался вперёд, обдавая Миру перегаром. – Ты тут не ломайся. У этой развалины, – он махнул в мою сторону рукой, – скоро крыша рухнет, куда пойдёшь? Ко мне пойдёшь. А пока – наливай, или я сам возьму. И за стойкой, и под ней.

Каждое слово било точно, загоняя её страх в угол.

Мира заметно вздрогнула и на секунду сжалась, будто ожидая удара. Лея за её спиной тихо всхлипнула. Этот звук, тихий и беззащитный, стал последней каплей. В груди у меня стало горячо. Это был не просто гнев – это была ярость дома, который оскорбили в его лучших намерениях. Ярость хранителя, которого ткнули не в него самого, а в тех, кого он приютил под своим крылом. Я вспомнила, как в моём «прошлом» мире такие типы чувствовали себя хозяевами жизни в любой подворотне. Но здесь… здесь была не подворотня. Здесь был Порог. И переступать его с грязными сапогами и грязными намерениями было смертельно опасно.

Я сделала два шага вперёд.

– Руку убери, – сказала я. Голос мой был негромким, но тишина в зале стала такой плотной, что казалось, её можно резать ножом. Тишина была не отсутствием звука, а присутствием чего-то большего – внимания самого места, затаившего дыхание.

– А то что? Бабка, ты… – он не договорил.

Демьян на балке оскалился, издав низкий, предупреждающий рык. По стенам поползли тени, становясь длинными и острыми, как пики. Пол под парнем вдруг подался вниз на пару сантиметров, и из щелей между досками потянуло таким могильным холодом, что у наглеца мгновенно заиндевели ресницы. Холод был не просто температурой. Это было дыхание подпола. Дыхание того, что лежит глубже фундамента и помнит вкус костей незваных гостей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.