Два часа счастья взаймы

Письмо вызывало странные чувства. То ли приветствие, то ли прощание, присыпанное заботой и лёгкой иронией. И всё же Кассия знала, на что шла. Это ощущалось в каждом предложении, в ровных неспешных буквах. Словно судьбу свою автор дневника давно приняла и согласна. Неужели можно так спокойно идти на смерть? Мишель этого понять не могла. Или... её просто не хотели пугать?

Она перелистнула страницу. Та оказалась пуста. Как и все остальные. Разящая закусила губу, закрывая с досадой дневник.

— Здорово! Просто замечательно! — она топнула здоровой ногой, запрокинув голову. — Пойди туда, не знаю куда. Найди то, не знаю, что... – на её бубнёж кольцо потеплело, то ли пытаясь поддержать, то ли ненавязчиво намекая о том, что он-то предупреждал.

И всё-таки первый шаг ей был известен — нужно было узнать у Души мира первую загадку. Оперевшись на камень, девушка поднялась, пытаясь размять ушибленную ногу. Авось полегчает, раз нет ни холодного, ни мази от гематом. Подошла к речке, смотря на обесцвеченные серые камни. Позвать Кошку значило ввязаться в историю. Не позвать — продолжить порочный круг Разящих. Набрав в лёгкие побольше воздуха, она сжала в руках дневник, будто бы он мог удержать её, и закричала, что было сил.

— Госпожа Кошка!

— И вовсе не обязательно быть такой громкой. Я услышу тебя отовсюду, маленькая смертная, — зверь кажется, усмехнулась, появляясь подобно Чеширскому Коту прямо из воздуха. Благо сразу целиком. Слишком уж выразительно смотрелись бы её клыки отдельно от морды.

— Прости, я не подумала, — виновато улыбнувшись, девушка неуверенно подняла дневник, показывая его Кошке.

— Загадку хочешь? – довольно мурлыкнула Душа мира. – Не передумала?

— Как тут передумаешь? – хмыкнула Разящая, понимая, что точно не смогла бы отказать. Выбор без выбора. В который раз.

— Тогда слушай.

Нам сострадание дано,

Чтоб сердце билось не одно.

Коль жертву ты преподнесёшь,

Зерно спасенья там найдёшь, — патетически произнесла Кошка, затем потянулась, демонстративно повернулась к Мишель хвостом, а затем улеглась в русло реки. – Удачи, маленькая забавная смертная. Я буду ждать хороших вестей.

— Сострадание, жертва, зерно, — девушка закусила внутреннюю часть щеки, задумчиво прихрамывая вдоль берега реки. Боль в бедре слегка отвлекала от осмысления загадки и в то же время отрезвляла, не давая расслабиться.

— Сострадание — это про тебя, — пробурчало кольцо.

— Что ты имеешь в виду? — распущенные волосы лезли в рот, заставляя Мишель постоянно их поправлять.

— Не успела пересечь границу миров, как тут же добровольно поделилась с враждебно настроенной сущностью! Безответственное поведение! — Филипп ворчал, чуть нагреваясь.

Шуша закатила глаза. Если артефакт каждый раз будет жечь ей пальцы при любом удобном случае, то она закончит приключение с ожогами на всех пальцах. Так не пойдёт. Сняв кольцо с пальца, она подкинула его в воздух, подхватывая уже обсидиановые палочки для волос. Зажав дневник между колен, девушка собрала пучок из волос, прихватив его новой заколкой. Поправив пряди, что в основное тело причёски не вошли, она удовлетворённо хмыкнула.

— Это кощунство! — артефакт возмущённо дёрнул её за волосы. Впрочем, волос хотя бы много, а пальцев на руках всего десять.

— Это практично! — возразила Разящая, продолжив хождение по берегу. — И волосы не мешают, и ты пальцы не обжигаешь, дедушка.

— Я больше не буду! А если я тебе понадоблюсь резко?

— Использовать для самообороны острую каменную палочку куда удобнее, чем подкидывать кольцо. Это позволит мне выиграть время в режиме реального боя.

Филипп замолчал, недовольно дёрнув девушку за волосы. Не сильно, но ощутимо. Та вздохнула, а после вновь сосредоточилась на загадке.

«Если Филипп прав,» — размышляла Мишель. — «И я действительно уже проявила сострадание в этом мире, то первая загадка решилась сама собой ещё до встречи с Кошкой. Получается, искомое "зерно" должно быть в месте принесения жертвы. А значит, нужно всего лишь вернуться туда, откуда я пришла.»

Она обернулась на лес. Деревья, что совсем недавно расступились для неё, открыв тропу к реке, сейчас стояли сплошной стеной, будто стражники, охраняющие сокровища. Значит, было что охранять.

Опираясь на собственную память, девушка направилась к лесу. С каждым шагом боль в бедре становилась всё привычнее и привычнее, а походка — увереннее. Правда, стоило Шуше попытаться пройти сквозь близрастущие чёрные стволы деревьев, как те сдвинулись друг к другу, явно не желая пускать юную Разящую.

— Восхитительно! — Мишель расстроенно пнула дерево. То укоризненно заскрипело. — Прости.

— Что, всё не так просто, как ты думаешь? — ехидно фыркнул Филипп.

— Можешь помочь — помоги. Я всё равно не отступлюсь от этого, — Разящая достала одну из палочек и задумчиво покрутила её в пальцах, будто прикидывая, а не поковырять ли ею ствол, что мешал пройти.

— А как же волшебное слово? — кажется, бывшее кольцо упивалось местью за своеволие временной владелицы.

— Дедушка, пожалуйста, подскажи, как пройти через лесных стражей.

— Я не знаю, — простодушно ответил Филипп, а Мишель взвыла.

— Издеваешься?!

— Нет, правда не знаю наверняка. Но может быть, дело в том, что в делах, в которых слепы глаза — сердце зряче.

— Что ты...

— Ты не увидишь путь глазами, Мишель.

Разящая не ответила. Она буравила преграду взглядом, а после выдохнула и прикрыла глаза. Осторожно вытянув руку с палочкой вперёд, Шуша не обнаружила преграды. Неужели, ей и правда нужно идти вслепую? А если она запнётся, или зверь нападёт?

Она сделала шаг вперёд. Так и не наткнувшись на лесных стражей, она открыла глаза и тут же врезалась лбом в шершавую неровную кору.

— Ай! — отшатнувшись, она досадливо потёрла ушибленное место. Убрав палочку обратно в причёску, Разящая закрыла глаза и вновь сделала осторожный шаг. На этот раз она решила не подсматривать. Лоб один и его жалко.

Всё ещё держа глаза закрытыми, она медленно шла вперёд, ощупывая впереди себя землю ногами, а воздух руками. Вскоре впереди она увидела маленькую алую точку. Правда, путь до неё был неблизкий. Такое ощущение, словно лес нарочно отдалял Разящую от цели. А может, в этом и была суть испытания. И всё же с каждым шагом красный огонёк был ближе.

Когда до него оставалось каких-то пару метров, он стал похож на маленький шаловливый огонёк. Ловить его с закрытыми глазами было тяжко. Мишель не могла чувствовать себя уверенно. А красная точка скакала перед ней, будто кролик.

— Чтоб тебя... — прошипев, она опустилась на четвереньки, потому что четыре точки опоры явно лучше двух, а затем, опираясь на локти, протянула руки ладонями вверх. Филипп не комментировал, за что Разящей хотелось сказать ему огромное спасибо. — Иди сюда, малыш... — ласково выдохнула девушка, замирая, чтобы не спугнуть алое пламя жертвы. Технически это её собственная кровь, отданная добровольно. Так почему же она убегает от своей родительницы?

Эта мысль особенно возмутила Разящую. Крылья носа раздувались от тяжёлого возмущённого дыхания, а ушибленное бедро вновь напоминало о себе тупой пульсирующей болью. Неужели она так и будет, как дурочка, стоять на четвереньках в лесной чаще и ждать, пока её собственная кровь соизволит запрыгнуть в руки. А та, будто назло, запрыгивала на долю секунды и успевала ускользнуть, прежде чем девушка её поймает.

— Я, вообще-то, твоя создательница! — рыкнула девица, у которой и так уже затекли ноги. — Или ты идёшь со мной, я буду тебя беречь и хранить, либо остаёшься тут ещё веков на десять и прыгаешь перед кем-нибудь другим!

Огонёк замер, перестав дразнить девушку. Сделал несколько осторожных прыжков в сторону девушки, а потом осторожно закатилось на её ладони.

— Вот и умничка, — поймав алое зёрнышко в клеть из ладоней, Мишель села на свои ноги выпрямляясь. Потянулась, разминая затёкшие мышцы. А потом всё-таки открыла глаза.

Вокруг всё тот же лес. Те же высокие, смутно знакомые деревья. И всё тот же пепельно-серый снег, который сейчас немного резал глаза, что успели за время догонялок привыкнуть к темноте.

— Поздравляю, Мишель! — Филипп довольно завозился в волосах, растрепав и без того не очень ухоженный пучок.

— Спасибо, дедушка. Надоело быть заколкой?

— Если честно, да. Можно обратно меня кольцом сделать? Я больше не буду жечься. Я буду себя контролировать.

Мишель освободила артефакт из плена волос, а затем подкинула невысоко, чтобы суметь поймать уже кольцо одной рукой. Нацепив его на средний палец, она наконец-то решила рассмотреть полученную в первом испытании награду.

Зерном Жертвы оказалось не что иное, как маленькая капелька крови, что тускло светилась изнутри алым светом. Вот только потерять её было куда легче, чем получить. А держать всё время в руке — не дело. Подняв с земли дневник Кассии, она положила его на колени, решив, что в крайнем случае вырвет страничку и сделает из неё конверт, чтобы капелька не затерялась в кармане.

Только делать этого не пришлось. Открыв дневник на середине, она заметила углубления во второй его части. Словно все страницы оставшейся половины дневника были склеены между собой, образуя основу для тайника в виде трёх выемок с неровными краями и зазубринами от ножа.

— Хранить артефакты здесь? — Шуша провела пальцем по тайнику, — но капелька же будет болтаться внутри...

Осмотревшись, девушка зачерпнула немного снега, всё равно он не таял и не оставался на её одежде мокрыми пятнами, действительно больше напоминая пепел. Насыпав его в углубление, она положила в импровизированное гнездо зёрнышко. А потом закрыла дневник, перевернув его пару раз и проверяя, что артефакт не вывалился. Не хотелось бы ловить его ещё раз. Главное — крепко держать получившуюся шкатулку.

— Интересно, как Кассии удалось склеить половину дневника? — Разящая поднялась с земли, отряхнула джинсы и осмотрелась, в попытках выбрать направление. Деревья вновь вернулись к изначальному виду, явив гостье мира тропинку к реке. — Да разумнее всё же вернуться к берегу, чем блуждать в незнакомом лесу.

— Я думаю, что она использовала в качестве клея слюну Ткача, — подал голос услужливый Филипп.

— Слюну Ткача? — Мишель не хотелось вспоминать об огромном волосатом пауке, которому она проткнула брюхо в родном мире.

— Да. Его слюна, как и паутина, является крайне клейкой. Предметы, что были соединены таким образом, практически невозможно разделить. Вероятно, она наткнулась на изнаночную проталину, которую охранял Ткач, и решила использовать это на полную, — кольцо рассуждало на полуриторический вопрос Мишель, а той стало не по себе от перспективы наткнуться на изнаночную проталину. Она не любитель битв! Она просто девушка, которую закинули в божественные разборки. В ней роста полтора метра с кепкой, да носки в полосочку, вот и всё богатство.

— Спасибо за экскурс, дедушка, — выйдя к берегу реки, Шуша осмотрелась, словно здоровенный паук мог выскочить из-под любого камня.

— Не волнуйся ты так! Возле реки, где обитает Кошка, проталины не появляются, — успокоило кольцо, ободряюще согревая палец.

Мишель выдохнула, ощущая, как страх, сжимающий сердце, отступает. Получается, здесь она действительно может прийти в себя, изучить дневник и понять, куда всё-таки двигаться дальше. Ах да, а ещё завязать волосы, потому что резинку она как раз потеряла возле того самого камня, на котором сидела.

Резинка, оставленная Разящей на обесцвеченной земле, и сама потеряла краски. Это смотрелось странно. Словно резинка уже стала частью Изнанки. Правда, стоило Мишель взять её в руки, как ткань снова стала ярко-розовой.