Бесцветное пианино

Грузовик лениво и с некой усталостью преодолевал оставшийся путь, он был таким же уставшим, как и его хозяин. Наступив на землю, мы дружно потянулись и сделали глубокий вдох в унисон. Поблагодарив своего попутчика, я пожал ему руку, а он тем временем пожелал мне гладкой дороги. За воротами передо мной расстилались узкие улочки, выложенные круглыми серыми камнями, а с обеих сторон стояли уютные кирпичные деревенские дома, возвышающиеся на два этажа. По краям дороги высились старые потертые фонари, красоту которых я еще увижу позже. Сотни чаек кружили над головой, закрывая солнце своими белыми крыльями. Позади виднелись прекрасные горные хребты, увитые белыми облаками, что защищали деревню от холодных ветров. Люди вокруг были полны улыбок и безмятежности подобно волнам, которые так ласкал утренний бриз. Их улыбки были настолько искренними, что я почувствовал, будто вернулся домой после долгого путешествия. Все в этой картине дышало миром и простым человеческим счастьем. Передо мной открывалась главная площадь, которую я решил исследовать. Быстрым шагом я отправился в самое сердце деревни. Площадь была круглой формы, огибалась широкой дорогой, а в центре этого круга возвышался прекрасный сад с прудом. По краю маленьких тропинок стояли старые скамейки, позади которых доносился запах свежескошенной травы и сотен всевозможных цветов. По поверхности пруда грациозно скользили лебеди, в то время как утки неуклюже плескались рядом с ними. Утки, завидуя красоте своих белых длинношеих собратьев, покрякивали им вслед при каждом удобном случае. Но лебеди были невозмутимы, уверенные в своей красоте, они продолжали медленный танец по воде. Весь этот пейзаж завершался массивными корнями древнего дерева, словно божественными швами, которые закрыли давнюю рану. С небес сыпались бесконечные белые лепестки, как хлопья снега, а ветер ласково закручивал их в волшебном вальсе. Корни простирались глубоко вниз, впитывая чистейшие подземные воды. Казалось, что из этой бескрайней глубины дерево черпало свою вечную мудрость и делилось ею с окружающим миром. Меня манило желание стать тем цветком, который растет на самой вершине, созерцать этот мир сверху и быть частью одного из древнейших существ, зная все тайны этого мира. Глядя на это, было трудно не согласиться, что мы тут не случайно, и есть кто-то или что-то мудрее нас. Древо было тем самым божественным провидением, одним из его детищ, и оно было и вправду прекрасно. Но, так же глядя на себя и на людей вокруг, я понимал, что каждый когда-либо живший в этом мире уже являлся маленьким чудом. Я верил лишь в одну истину: что Бог пребывает в каждом из нас, но это не делает нас богами.

Я мог бы навечно застыть в своих мыслях, пока не увидел ангела в людском обличье. Ей не хватало только белых крыльев. Казалось, она скрывала свой дар от мира, чтобы сберечь его от черствых сердец. Она напоминала мне лебедя на пруду, который, плывя по воде, внушал прохожим восторг своей непередаваемой красотой. Это была молодая, красивая девушка, лет двадцати, с золотистыми, как солнце, волнистыми локонами, бережно собранными лентой бирюзового цвета, которая гармонировала оттенком с ее льдисто-голубыми глазами. Тот самый редкий цвет глаз, который выглядит в зависимости от освещения то голубым, то почти прозрачным. В ее море волос виднелись белые полевые ромашки, а в руках была корзинка, сплетенная, возможно, ею самой, полностью наполненная ароматными белыми розами. Только такие тонкие руки, что тонки первой хрупкостью ветвей, украшенные длинными и изящными пальцами, могли создать такую работу. Ее губы были алого цвета, скрывая за собой не менее прекрасную и очаровательную улыбку. Когда она улыбалась, казалось, что и солнце становилось теплее, а в душе расцветала весна, несмотря на самые холодные морозы. Ее совсем не портили веснушки. Щедро рассыпанные по изящной переносице и острым скулам, они только подчеркивали белизну остальной ее кожи. Она улыбалась, наблюдая, как сотни лепестков вихрем вьются над ее головой и уносятся куда-то в далекое море. Глаза вмиг приняли цвет лазурного неба и были наполнены жизнью и бесконечной любовью к ней. Из-под длинного сельского платья до колен, цвета ее ангельских крыльев, виднелись тонкие белоснежные ножки, обутые в белые туфли. Я и не думал, что она посмотрит в мою сторону. Я даже не ожидал, что она бросит на меня взгляд. Для нее я, вероятно, был всего лишь случайным прохожим, но вот наши глаза встретились, и ветер подул, с еще большей силой подтолкнув нас друг к другу. Она не смотрела в мои глаза, она смотрела куда-то в душу.

***

Этот день навсегда останется в моей памяти. Ангелы напевали свои мелодии в легком ветре, едва касаясь зеленых листьев деревьев. Весна пробудила Орлану, и наступил день ее расцвета. Каждый год жители деревни отмечают этот момент, исполняя песни и танцуя вокруг дерева. Решив подарить Мари ее любимые розы, я направилась домой. Не меняя своих привычек, я решила пройти через центральную площадь, где люди готовились к празднику. У пруда я заметила молодого человека, который не мог оторвать взгляда от Орланы. Я видела, как он закрывал глаза и вдыхал аромат белых цветов, парящих вокруг него. Он был подобен слепому, что вмиг обрел зрение и сейчас не может насытиться всей красотой вокруг. Открыв для себя что-то новое, он улыбался, будто произносил про себя: «Именно так я представлял этот мир». Это был молодой человек, по мне, он был на пару лет старше меня. У него было крепкое, но худощавое телосложение, и его руки казались сильными. В его лице трагически сошлись печаль и надежда. Под крыльями выразительных бровей его карие глаза с длинными ресницами излучали бесконечную доброту. Несмотря на первое впечатление, что он мог быть разбойником с большой дороги, было достаточно посмотреть в эти добрые и бескорыстные глаза, чтобы понять его истинную натуру. Подойдя ближе, он начал смущаться, бросив свой взор на белых лебедей. И вот тогда я убедилась, что не ошиблась. Мы долго избегали взглядов друг друга, смотря в разные стороны. Стеснялась я не меньше его, но меня просто мучило желание помочь ему. Переборов себя, я заговорила первой…

– Вы знаете, это мои любимые лебеди. Правда, они прекрасны? – сказала я, запинаясь, испытывая неловкость.

– Да, они восхитительны. Пытаются украсть все мое внимание, – ответил он, взглянув на меня, прищурившись и улыбнувшись.

– Откуда ты? Ты путешественник?

– Я скиталец, без дома и без крова… и от этого мне неловко даже разговаривать с вами. Я не заслуживаю вашего внимания, – опустив взгляд, он покраснел от стыда.

– Почему тебе стыдно? Может, это я не достойна твоего внимания? Я никогда не судила людей по одежке, и тебе не стоит. Знаешь, все это чем-то похоже на подарок, обернутый дорогой фольгой, усыпанный белым жемчугом и белыми розами. Но рано или поздно ты все равно раскроешь его и даже не вспомнишь, какой была упаковка. Главное – что внутри. Так и с людьми.

– К сожалению, мой вид не годится даже на самую дешевую упаковку. И не знаю, какой из меня подарок. Надеюсь, что не хуже самой упаковки.

– Ты очень добрый человек, это выдают твои глаза. Этому миру, как никогда, нужна доброта, старайся не терять ее. У тебя есть имя?

– Меня зовут Ристо. – Он улыбнулся, словно окрыленный после моих слов.

– Абель. Очень рада нашему знакомству, Ристо.

Мы разговорились, беседуя ни о чем. У меня было ощущение, что я знаю его целую вечность, настолько с ним было легко. Он рассказывал о случившемся, через что ему пришлось пройти, но это все меркло, когда он с огромным воодушевлением рассказывал о пении птиц и музыке ветра, что шли с ним рука об руку в его путешествии сюда. Я понимала его с полуслова, ведь я так же, как и он, никогда не перестану наслаждаться этими мгновениями.

– Абель, расскажи мне об этом древе! – Он восторженно воскликнул, как ребенок, которому читают сказку перед сном. Поддавшись его детской наивности, я рассказала ему то, что мне когда-то рассказывала Мари перед сном.

– Это Орлана. Сегодня день ее цветения, и все местные жители отмечают этот праздник. Существует легенда о том, что один из первых ангелов, спустившихся в этот мир, прихватил ослабевший росток, который он и посадил в надежде взобраться по стеблям в райский сад. Люди считают, что именно Орлана взрастила все деревья в этом мире. Говорят, если встать под падающие цветки, можно увидеть близких людей, которых ты когда-то потерял, так как души людей возвращаются к Орлане и ждут своего часа, чтоб отправиться в Целестию.

– Целестия? А что это? – спросил Ристо, все так же увлеченный.

– Целестия – это мир ангелов, светлый и небесный. По преданию, сюда направляются души праведных. В последние годы Орлана цветет все ярче, ее цветы способны заслонить небо, как сегодня. И хоть это красиво, мне кажется, что с каждым годом ей становится все тяжелее, и это иногда меня печалит.

Ристо по-новому взглянул на Орлану, будто искал кого-то из прошлой жизни, в надежде найти ответы на интересующие его вопросы. Он подставил уставшие руки ладонями вверх, чтобы поймать первый опавший цветок.

– Этот цветок излучает тепло… – тихо прошептал Ристо, закрыв глаза. – Ты обязательно их найдешь. Нужно только поверить.

В этом мгновении зародилась надежда, как тот молодой росток, что посадил один из первых ангелов. Слабая, но полная желания жить.

– Ристо, подожди здесь. Я скоро вернусь и принесу тебе немного еды, – сказала я, оставив его под деревом Орланы, где он искал ответы среди опавших цветов.

Я поспешила домой, думая о Ристо. Я понимала, что этот молодой человек, несмотря на свою скромность, обладал невероятным внутренним богатством – добротой и чувством уважения к миру вокруг него. Это вдохновляло меня.

***

Я никогда не встречал человека милосерднее Абель. Ее слова дали мне крылья и чувство, что могу двигать горы, а самый сильный шторм мог казаться мне штилем. Сердце наполнялось надеждой, поселив само солнце у меня в груди. Я больше не чувствовал себя одиноким и запертым внутри стен своих собственных сомнений. Она, подобно тому водопаду в лесу, окончательно очистила мою душу, заглянув в самые глубины моего внутреннего мира. Я был готов ждать ее вечно, стоя у нашего места встречи, у пруда с прекрасными белыми лебедями. Вскоре я увидел ее снова. Эти несколько минут казались вечностью, а на миг я и вовсе испугался, что она не придет. Но она приблизилась ко мне и протянула тарелку с горячим куриным супом. Моя благодарность была безмерной, и я не мог перестать задавать себе один и тот же вопрос: чем я заслужил такое доброе отношение к себе? Мы беседовали до самого вечера, смеялись, улыбались и просто радовались жизни. Это был момент, когда я чувствовал, что место, где я находился, идеально подходит для начала новой главы в моей жизни.

– Ристо, уже поздно, мне нужно идти домой. Была очень рада нашей встрече.

Она ушла на юг, туда, где вечная весна и белые птицы, а я направился на север, встречать холодные ветра. Мы оба несколько раз оборачивались, медленно удаляясь друг от друга. С того момента, как дверь ее дома закрылась, я начал отсчитывать минуты до нашей следующей встречи. В ее доме зажглись свечи, и издали я видел, как она бросилась в объятия другой женщины. Я был рад за нее. У нее были дом и близкие люди. Может быть, и я не одинок? Может быть, где-то вот в этом доме меня ждут родные? Глаза матери ночами проливают океан из соленых слез, а отец и вовсе утратил всякую надежду. С разбитыми и далекими, как самая яркая звезда в небе, мечтами о семье я шел, как призрак, оставшийся на земле из-за незавершенных дел. Еще пару часов назад на узких улочках деревни кипела жизнь, а с наступлением темноты все вмиг изменилось.

Глава IV

Встреча на шипах роз

В домах, как и у Абель, зажглись свечи, и силуэты сливались воедино в объятиях. Некоторые помогали на кухне, другие разжигали дрова в камине, отчего из окон едва доносился тихий треск тлеющих дров. Вставая у каждого окна, я с чувством глубокой тоски наблюдал за счастливыми людьми, которые могли воссоединиться после дневной разлуки. Шел по холодной земле, и ветер с силой бил мне в спину, торопя куда-то. С обеих сторон вдоль узких аллей, словно солдаты в ночном карауле, неподвижно стояли фонари. Днем я не мог толком разглядеть их красоты. Это были потертые чугунные стражи, высотой в три метра, преданно освещавшие каждый уголок. Все это время я ощущал себя одинокой душой, запертой в этом мире. Душа, отвергнутая небом, что обречена бродить среди людей, подобно ветру. Но, несмотря на все это, счастье переполняло меня от ощущения бытия. Я был рад вдыхать прекрасные ароматы жизни, видеть глубокие, наполненные смыслом картины, что она рисует, и слышать прекрасные симфонии, что исполняет многочисленный оркестр природы. Подняв руки и свой взгляд в ночное небо, я пытался дотянуться до пылающих звезд кончиками пальцев. Я шел, освещаемый светом звезд, к самому высокому холму, который находился недалеко от городских ворот. Взобравшись на самый верх по протоптанной, каменистой тропе, присев у обрыва, я устремил свой взгляд на красоты ночной деревни. Десятки пылающих фонарей и слабый свет, проникающий из сотен прозрачных окон, отражались на ночном небе, создавая светящиеся радужные полосы, как северное сияние. Танцующие тонкие линии, переплетающиеся воедино в ночную радугу, то вовсе исчезали, то появлялись вновь, мелькая вдали, как мираж.

На фоне этой ночной симфонии красок и звуков я почувствовал, как что-то изменилось в воздухе. Вдали, на противоположной стороне вершины, между деревьями загорелся багровый свет. Это был не свет тех фонарей, что освещали деревню; это было что-то более устрашающее. Шаг за шагом я приближался к этому источнику света, ощущая, как напряжение растет внутри меня. Подойдя ближе, я с трудом различил таинственную фигуру мужчины, стоящего спиной ко мне, взор которого был направлен на деревню. Его черный плащ струился в ночи и казался полотном, созданным самой ночью, поглощающим свет и звук вокруг. Каждое его движение было взмахом мрака, и плащ словно оживал, поглощая его фигуру и сливаясь с окружением. Плащ был длинным, достигал пола и закрывал его фигуру так, что не было видно ни малейших подробностей его одежды. Он вступал в союз с ночью, превращаясь в тень, которая могла скрывать его и предостерегать от нежелательных глаз.

– Кто вы? – спросил я, но мой голос померк в ночи.

– Я тот, кто ищет, и, мне кажется, я скоро найду то, что так долго искал.

Незнакомец медленно поднял свою белоснежную руку и указал вниз на деревню, жестом обращая внимание на то, что находится там.

– Что именно вы ищете? – спросил я, чувствуя, как невидимая нить начинает тянуть меня к нему.

– Я пришел сюда искать то, что давно утрачено, что может изменить ход судьбы.

Незнакомец повернулся ко мне, и ветер, пришедший с другого конца земли, внезапно разразился бурей, пытаясь разорвать ту нить, что соединяла нас. Его мраком окутанный плащ колыхнулся на ветру, и из-под черного капюшона, сквозь узкую прорезь в белоснежной фарфоровой маске, на меня обрушился его пронзительный взгляд. В этот момент царила лишь звенящая тишина, перебиваемая звуками моих собственных криков. Я почувствовал запах дыма, хотя ничего не горело вокруг, а его темный плащ, как гигантские крылья ночной птицы, начал медленно распространяться, затмевая все вокруг. Тьма поглощала меня, и маленькие огоньки ночных звезд казались мертвыми точками в этой безбрежной пустоте. Мне стали ясны видения будущего. Я увидел Орлану, окруженную огнем, небо бушует в багровых оттенках, белые цветы горели, как бесы, поджигая море. Дома разрушались, как судьбы людей, и детский плач с криками «Мама, где ты?» разносился повсюду.

Моя душа взрывалась от боли и страха перед этим мраком, предвещающим нечто ужасное.

– Что это за видения? – прошептал я, не в силах отвести взгляд от маски, скрывающей его лицо.

– Это будущее, которое может наступить, если я не найду то, что ищу, – загадочно отозвался незнакомец. – Это будущее, которое можно предотвратить или изменить. К сожалению, это случается снова и снова. – Не отводя взгляда, он произнес это осипшим голосом, с чувством глубокой тоски. Боль становилась невыносима и видения оживали наяву.

– Я не позволю этому случиться!

Я закрыл глаза, и передо мной предстал образ Абель. Ее слова и доброта вновь наполнили меня изнутри, как вдруг я почувствовал сильный жар в груди, откуда зародился свет, подобно рождению нового солнца, он пронзил мрак и тьму, окружавшие меня.

Некогда мерцающая в его черных глазах искра решимости на миг потускнела, и прежде, чем исчезнуть, он лишь обронил холодную ухмылку со словами: «Мы еще не раз встретимся, Ристо».

Я упал на землю от бессилия, и мои потяжелевшие веки закрылись в один миг.

Глава V

Дом

С глазами, полными тревоги, я очнулся ранним утром, настолько ранним, что даже солнце еще не проснулось. Постепенно утихали мрачные видения и запах гари, и я, ведомый дурными мыслями, резко вскочил, до головокружения, чтоб убедиться в том, что с деревней все в порядке. Вздохнул с облегчением, передо мной все так же величественно возвышалась Орлана, целая и невредимая. Сев у обрыва, там же, где и стоял таинственный незнакомец, я пытался понять, что именно значат его слова. Откуда ему известно мое имя? Неужели этот человек как-то связан с моим прошлым? Что именно он пытается найти? Погрузившись в пучину раздумий, которые только и порождали новые вопросы, я утрачивал всякую надежду на просветление. Вдохнув полной грудью чистый утренний бриз, я отправился обратно в деревню.

Мысли мои расплывались одна за другой, как звезды, беспомощные перед натиском молодого солнца. Издали стало виднеться синее море, которое нежно ласкало побережье, припудренное белым песком. Небо преображалось в сине-оранжевые оттенки, будто огненная колесница промчалась вдоль горизонта. С течением времени небо разделилось на несколько пластов. Низко у горизонта ярко горела огненная полоса, неуклонно расширяясь. Над ней расцветали разные оттенки, от розового до фиолетового, и казалось, что каждый цвет боролся за право представлять солнце. Это было похоже на марш сил света. Вечная битва двух полюсов и укладов, которая вот-вот должна была начаться, и длится она с начала времен. Мир принадлежал луне с ее ночными светилами, но солнце, ослабленное предыдущей битвой, набирало силу. Звезды медленно угасали, покидая поле битвы, остерегаясь тепла и света грядущего солнца. Небо становилось все ярче и светлее. И вдруг у меня застыло дыхание. Я увидел, как пылающая сфера медленно поднималась из холодных вод. Цвет ее был алым, и пылало оно точно как мое сердце. Дети солнца рванулись ввысь, вмиг окунув мир в тепло. Волна золотых лучей, как стая диких лошадей, невзирая на препятствия, стремительно приближалась к деревне. Вскоре солнце накрыло всю деревню и двинулось дальше по своему небесному пути. А я продолжил свой путь обратно, на этот раз пронзенный наповал небесными стрелами.

Войдя в еще сонную деревню, я изредка встречал некоторых жителей, которые неторопливым шагом уходили куда-то по своим делам. Окутанный легкой прохладой, я шел в сторону дома Абель, из окон которого можно было увидеть пруд в саду. Мои шаги были едва слышны, когда я тихо проник на задний двор. Отсутствие мужчины в доме было ощутимо: сад, который обычно поддерживался в порядке, теперь выглядел слегка запущенным, а дрова оставались не колотыми. Решив выразить благодарность Абель, я принялся за труд. Мое усердие наполняло воздух стуком топора и треском ломающегося дерева. Я старался вкладывать в каждый удар силу, сохраняя при этом тишину, чтобы не потревожить спящих хозяев. Раз за разом сухие бревна раскалывались надвое под моей рукой, а сорняки исчезали из сада. Моя преданность и благодарность перед Абель проявлялись в каждом взмахе топора, и я тихо продолжал в надежде не споткнуться обо что-то звенящее.

И вдруг я ощутил, как чье-то присутствие настигло меня, словно кто-то внимательно наблюдал за моей работой. Медленно обернувшись, я заметил женщину с легкой сединой в когда-то ярко блестящих золотых волосах. На ее слегка морщинистом лице проступали недоуменные голубые глаза. Она стояла с ровной спиной, скрестив свои аристократичные руки, похожая на женщину из благородного рода. Она не торопилась заговорить, а внимательно исследовала меня взглядом, начиная с головы и спускаясь до ног. В тот момент, когда она, наконец, прервала молчание, ее голос пронзил тишину.

– Ты, должно быть, Ристо. Абель рассказывала мне о тебе. Как мило с твоей стороны, что ты помог наколоть дров и избавил сад от сорняков. Все же не женское это дело – махать топором, так что спасибо тебе.

Улыбнувшись, она медленным шагом пошла мне навстречу, не размыкая рук.

– Простите, если разбудил вас. Я просто хотел таким образом выразить свою благодарность.

– Ах, мой дорогой, – произнесла она, растягивая каждый слог. – Не стоит просить прощения. Скорее, это я должна тебя благодарить. Ах, где мои манеры… меня зовут Мари, я мама Абель. – Они были вправду похожи. Сходство между ними было тяжело оспорить, несмотря на заметный след времени. – Позволь пригласить тебя в дом. Абель все еще спит. Как видишь, даже столь громкий шум не способен ее разбудить.

– Старался все делать как можно тише… Неужели все было так громко? – спросил я, почесывая голову от легкого стыда.

– Поверь мне. Это было очень громко, – рассмеялась Мари, приоткрывая дверь в дом.

Дом оказался очаровательным и наполненным уютом. Пол скрипел под ногами, а на стенах висели картины с изображением природы, и я почти мог почувствовать свежий ветер и услышать шум моря. В гостиной мой взгляд привлек камин, его пламя медленно плясало и создавало умиротворяющий свет. Дрова лопались, слегка пощелкивая, приглашая меня насладиться этой домашней симфонией, ведь как кстати напротив камина расположились два деревянных кресла со следами от прыгающих искр. Рядом с лестничным пролетом стояло старинное пианино, его темное дерево сливалось с окружающей обстановкой, словно оно было душой этого дома. Я не мог удержаться от мысли о том, как было бы здорово услышать прекрасные мелодии, которые этот инструмент способен создать. Пианино подобно проводнику между этим миром и душой, способно выразить чувства сильнее любых слов. Если тебя одолевает печаль, она воссоздается и рождается в звуке.

– Абель очень любит это пианино. Она никогда не училась музыке, но когда она играет, кажется, что ангелы ведут ее руки, – сказала Мари, бережно закрыв крышку пианино и подойдя к кухонной печке.

– У вас внушительная коллекция книг, – подметил я, когда оглядел соседнюю комнату, стена которой была вся заставлена книгами.

– Да, мой муж Геральт обожал читать, и это увлечение передалось Абель. Она могла прочитать несколько книг за один вечер. Эти книги напоминают мне о нем. К сожалению, Геральта больше нет с нами, он умер, когда Абель была еще совсем маленькой.

– Мне жаль, Мари, – прошептал я едва слышно.