Эхо: Плач воды

Мы приходим в его шатёр, от которого меня уже тошнит. Снова принёс мне странную еду. Рыба. Варёная. Терпеть не могу морепродукты!

— Другой еды у вас кроме рыбы нет что ли?! Каждый раз ее ем…

Шаман снова глянул на меня как на аномалию.

— Радуйся, что еда вообще до вас, рабов, доходит! Племени и так не хватает.

— А что? Рыбка часто срывается? — съязвила я.

— Её вообще почти в море не стало… — серьёзно ответил он. — С каждым годом всё скуднее…

— А кроме рыбы? Овощи? Мясо? — жуя, уточняю я.

Шаман замер, долго сканируя меня взглядом.

— Фто? — мне было некомфортно, когда он так пялился.

— Иногда не понимаю, на каком языке ты говоришь… Не похож на языки племён наших земель.

Я удивлённо замерла. Я, кстати, даже не задумываясь, говорила на их языке, но чувствовала, что иногда неосознанно перехожу на русский… Видимо, некоторых слов в переводе на их язык не существует.

— Это язык духов. — ляпнула я со скрываемой издевкой.

Шаман скривился.

— Как поешь, начнёшь работать, — сказал он резко и ушёл подальше возиться с… зельями…

В течение нескольких дней я страдала конкретной фигнёй: плела венки, верёвки, украшения, чистила посуду и инструменты, делала таблички, перебирала камешки и ракушки.

— Как достало! — не выдержала я в итоге. Шаман в очередной раз меня игнорировал. Кажется, у него постепенно выработался иммунитет на мои охи‑вздохи. — Вот скажи мне, у вас еды не хватает, а я делаю непонятно что! Может, я порыбачить готова! Пользу какую принести!

Шаман молчит. Он всегда молчит на мои вопросы. А потом просто взял и начал какой‑то ритуал. Я цокнула и, тихо встав, вышла из шатра. Ранее я такого не делала — никто меня никуда не отпускал.

Меня сразу не заметили — я была одета как и все: простая туника из выделанной кожи, подпоясанная плетёным шнуром, штаны из грубой ткани, сплетённой из волокон крапивы, доходившие до икр, и мокасины из тюленьей кожи. Волосы я заплела в косу и перетянула полоской кожи, чтобы не мешали. Ничего выделяющегося — только взгляд, слишком прямой, слишком изучающий.

Шагнув за порог, я невольно замерла, оглядываясь по сторонам.

Поселение Тлин-аан раскинулось на пологом склоне, спускающемся к морю. Вдоль берега тянулись лодки-долблёнки, вытащенные на гальку и перевёрнутые вверх дном. Рядом сушились сети — их чёрные силуэты напоминали гигантских пауков.

Дома — низкие, приземистые, сложенные из брёвен и обложенные дёрном — жмутся друг к другу, будто ища защиты от ветра. Крыши покрыты шкурами и рыбьей кожей, сквозь щели пробивается дым — внутри горят очаги. Между ними вьются узкие тропинки, усыпанные рыбьими костями и раковинами.

Люди двигались по своим делам — привычно, размеренно.

Женщины у костров чистили рыбу, их ножи ритмично стучали по плоским камням. Некоторые толкли что‑то в деревянных ступках, другие развешивали водоросли для сушки.

Дети гонялись друг за другом, визжа, как чайки, и бросали камни в воду. Один мальчонка пытался подражать рыбакам — тыкал палкой в песок, изображая гарпун.

Мужчины проверяли сети, переговариваясь короткими фразами, или чинили лодки, скребли доски каменными скребками.

Я втянула носом воздух. Пахло дымом, рыбой, солью и чем‑то кислым — видимо, бродильными чанами с закваской из икры. Запах был непривычным, даже отталкивающим, но в нём чувствовалась жизнь — упорная, грубая, но настоящая.

Ритм жизни — всё двигалось по какому‑то древнему, выверенному порядку. Никто не суетился, но и не бездельничал.

Я скользнула вдоль стены шатра, стараясь не привлекать внимания, и направилась к берегу.

Взгляд то и дело притягивался к ранее невиданному. Например, большие деревянные маски на столбах у крайних домов — с пустыми глазами и разинутыми ртами, будто кричащими. Или странные «гирлянды» из костей и перьев, развешанные между домами — они шевелились на ветру, издавая тихий стук.

Никто не остановил меня — все были заняты своими делами.

«Если рыбы стало меньше, значит, нужно понять почему. Может, течения изменились? Или люди ставят ловушки не там, где надо? А если предложить что‑то новое…»

Я присела на валуне у воды, делая вид, что перебираю водоросли для плетения. На самом деле — наблюдала: рыбаки ставили верши, но делали это хаотично — без учёта течения; некоторые сети были порваны, другие — неправильно натянуты;

забрасывали их вслепую, не отслеживая, куда идёт косяк; у некоторых лодок были трещины — вода просачивалась, мешая грести.

«Здесь полно места для улучшений», — мелькнуло в голове.

Я подошла ближе, остановилась у мелководья. Вода была мутноватой, но видно, как у камней мельтешат мелкие рыбешки.

«Если бы сделать направляющую загородку… — размышляла я. — Из веток и кольев. Рыба идёт по течению, упирается в преграду и сворачивает в ловушку. И корзины можно поставить в ряд — одна за другой. Тогда даже при малом количестве рыбы улов будет стабильным».

Я присела на камень, сорвала несколько длинных стеблей тростника и начала сплетать пробный каркас ловушки — быстро, почти машинально.

— Что делаешь?

Я вздрогнула. Рядом стоял один из охотников — молодой, с тёмными волосами, заплетёнными в косу. Он смотрел на мою работу с любопытством, но без явной враждебности.

— Ловушку, — ответила я, не поднимая глаз. — Чтобы рыбы было больше.

— И как же она работать будет?

— Течение ведёт рыбу сюда, — я провела пальцем по песку, рисуя схему. — Мы ставим загородку вот так. Рыба плывёт, упирается, поворачивает — и попадает в корзину. А если поставить две корзины подряд, улов удвоится.

Охотник прищурился, разглядывая чертёж.

— Никогда такого не видел…

— Зато работает, — уверенно сказала я. — Я как раз на днях в Гугле искала. — Я махнула рукой. — Так скучно было пока ждала… — я замерла, потому что увидела странный взгляд парня — недоверчивый, настороженный.

— Где искала? — переспросил он.

— А… э-э.. — я замялась, нервно хихикнув, стала лихорадочно придумывать выход. — Это имя одного духа… Горбатый такой… разноцветный… Великий Гугль.

Парень удивленно и с нескрываемым восхищением глянул на меня, его лицо вытянулось.

— Так ты общаешься с духами? Как Ишт-Куштак?

— Ну… Да… — и тут в голову пришла мысль, от которой внутри все сжалось. — Он меня обучает!

«Ой, попадет мне за это.» — мелькнуло в голове.

Но ничего, выкручусь. Мне главное заполучить свободу и смыться отсюда. Как-то попасть домой…

— Ого… — поразился охотник. — Обычно об ученике объявляют.

— Оу… Может потому и не объявили, ведь мне не доверяют… — парировала я, махнув рукой. — А вот духи знают, кто я. Так что… Давай попробуем ловушку? Я помогу поставить.

Он помолчал, задумчиво разглядывая мой чертёж, потом кивнул.

— Если сработает — племя будет есть досыта, — добавила я. — И духи одобрят.

Охотник хмыкнул, но уже начал собирать ветки, прикидывая, где лучше вбивать колья.

«Первый шаг сделан, — подумала я, помогая ему вбивать первые прутья в дно мелководья. — Теперь главное, чтобы эта штука действительно сработала… Или шаман меня сожжёт за бегство, когда-то он должен меня не выдержать».

Мы достаточно долго возились — парнишка постоянно смеялся надо мной, особенно когда я пыталась объяснить, почему нужно делать «крылья» из веток. На нас обратили внимание другие поселенцы. Дети показывали пальцем, перешёптывались и убегали, чтобы потом снова подкрасться поближе. Взрослые шептались, качали головами, кто‑то даже начал делать ставки — сработает ловушка или нет.

А со стороны шатра шла какая‑то пугающая энергетика. Я обернулась — за мной наблюдал шаман. Взгляд его был тёмным и недобрым, словно грозовая туча перед бурей.

А я… а что я? Я ему помахала рукой с та‑а‑акой довольной улыбкой, что, гляди, трещины по щекам пойдут. А это он ещё не знает, что я теперь его «ученица»!

Всё‑таки он не такой злой, как казалось. Потому что на его месте будь кто другой, я бы уже летала пеплом над океаном.

Шаман подошёл к нам неспешно, но в каждом его шаге чувствовалась сдерживаемая ярость. Остановился в двух шагах, вопросительно глянул на меня — так, будто ожидал, что я тут же испарюсь.

— Хозяин! — решила я задобрить его обращением. — Мне дух подсказал одну интересную ловушку! Говорит, если её сделать, то рыбы будет во‑от столько! — я широко развела руки, показывая немыслимый объём добычи.

— Дух? — пугающе уточнил мужчина. — И что же за дух такой?..

— Великий Гугль! — выпалила охотник рядом со мной, да с таким восторженным благоговением, что мне стало неловко.

— Великий Гугль… — повторил шаман, а лицо его помрачнело. Он бросил на него уничтожающий взгляд — и тот подобрался, поклонился и торопливо отошёл, будто случайно оказался рядом.

— Ты что вытворяешь? — прошипел шаман, наклоняясь ко мне так близко, что я почувствовала запах трав и дыма от его одежды. — Не смей упоминать духов. Ты ничего о них не знаешь!

— А ты не шипи, а просвети, — шикнула я в ответ, глядя ему прямо в глаза. — Сколько раз тебе говорить, что это будет полезно нам обоим? А также племени.

— Да какая от тебя может быть польза? — презрительно бросил он.

— О‑о‑о! Поверь! Я кладезь идей! — я хлопнула ладонью по колену. — И если ты не хочешь, чтобы духи отвернулись от племени из‑за твоего упрямства…

Он резко выдохнул, сжал челюсти. Я видела, как в нём борются два желания: приказать меня сжечь или выслушать, что ещё я придумаю.

— Давай, хозяин… Заключи со мной сделку!