Памир. Книга 2

Глава 7

– …расчёт оправдался. Удар с колёс их смешал, заставил жаться между рекой и лесом, – проговорил Емельянов, небрежно очерчивая границы подразделений. – Но на этом хорошее всё. Уроды как-то сумели сохранить большую часть припасов, так что от голода ещё долго маяться не будут. Неделю точно.

– На сухом пайке бодро не попрыгаешь, – заметил я. – Больше беспокоящих атак и чаще смены для ваших людей – и всё наладится.

– За заботу спасибо, но я сам решу, как управляться, – одёрнул меня атаман наёмников, в очередной раз напомнив о статусе. – С беспокоящими атаками не всё гладко. Во время потопа большая часть разведчиков и псарей была не в лагере. Так что они наших диверсантов легко выслеживают и борются почти на равных.

– Почти, – отметил Никифор Петрович, и наёмник кивнул с ухмылкой.

– Степняки, хоть и при технике. Им привычнее быстрые наскоки, манёвры на открытой местности. А в лесу не разбежишься, лошади почти бесполезны, дорогу вы уничтожили, – перечислил Емельянов. – Плохая новость и в том, что они знают: мы здесь, нам тоже нужны припасы, сон и отдых.

– Пусть попробуют атаковать крепость – посмотрим, что от них останется, – пожал я плечами, будучи уверенным в надёжности своих укреплений. – Чем меньше людей мы потеряем, тем лучше.

– Разумная мысль. Но оставаться в каменной кастрюле, когда против тебя дервиш единый с огнём, я бы не хотел, – возразил наёмник. – К тому же мы уже не раз натыкались на алхимические мины, враг использует гранаты и снаряды.

– Чего вы опасаетесь? У нас же тоже есть пушки, – удивлённо спросила Милослава. – В крепости небезопасно?

– У нас обычные, литые снаряды, есть поддоны с картечью, – пояснил я. – Это неплохо против врага в прямой видимости. А вот стрельба по параболической траектории, из мортир, взрывными снарядами куда эффективней.

– Они и в пробивании брони лучше. Нам бы таких, хоть пару десятков… – с сожалением проговорил Емельянов. – Но они слишком дорогие.

– И сколько? – уточнил я, но наёмник лишь отмахнулся. – Москва их не продаст?

– Только для царских войск, и то мало. Производство слишком сложное и дорогое. За каждым снарядом идёт строгий учёт, даже ликвидаторам их выдают под расписку, – ответил Никифор Петрович. – Их кража – тяжкое преступление.

– А наладить производство без контроля царя? – уточнил я заинтересовавшись.

– Ха, если сумеете поставить факторию, я буду первым, кто встанет в очередь на закупки. Да только не выйдет ничего. Нет, вы попробуйте, никто не запрещает, – пожал плечами Емельянов. – Но это сложно, а даже если будут какие-то успехи, главное – внимание не привлекать. А то мигом всё сожгут.

– Учту, – нахмурился я.

– Раз уж мы коснулись этой темы… Главная наша проблема – дервиш и обнаруженные танки. Они стоят лагерем прямо на дороге между деревнями, заходя в Погорельцыно. Мы их так назвали за сожжённые дома. Неважно, – дёрнув щекой, сказал атаман и ткнул пальцем в карту. – Лагеря – здесь и здесь, большая часть прячется в лесу, где они проводят постоянно вырубку. Жгут не жалея, твари.

– Они могут устроить верховой пожар, – задумчиво проговорил следователь. – Дожди ещё нескоро, а дервиш направит стихию в нужную сторону.

– Большой пожар они не рискнут разводить. Даже если огонь они подчинят, дым и угарный газ не позволят им продвигаться, сами себя погубят, – возразил атаман. – Они не станут так рисковать, по крайней мере, пока мы не загоним их в угол.

– Что вы планируете дальше? – спросил я, не собираясь вмешиваться во внутренние дела наёмников. – Я так понимаю, если не устранить дервиша, мы ничего не добьёмся.

– Ха. Пока мы стараемся лишь избегать его внимания. Иначе погибнут.

– Не обязательно. Он не бессмертный и не неуязвимый, – возразил я, но, вспомнив, как моя пуля прошла сквозь череп дервиша, поморщился. – Должен быть способ его прикончить. Любой огонь можно потушить.

– Разве что утопить, – после небольшой паузы, ответил Емельянов. – Другого способа я не вижу.

– Не думал так прямолинейно. Но если придётся, можно и так. Есть какие-то сведения? Он часто выходит из лагеря? Остаётся без охраны?

– Никогда. Ни разу не видели, чтобы он отдалялся от элиты из янычар и паладинов, – сразу ответил атаман.

– Устранить их по-тихому не получится?

– Два десятка человек? Разве что магией, – хмыкнул Емельянов, покачав головой. – Они постоянно настороже. Убьём даже десяток разом, кто-то поднимет вой, и остальной лагерь поднимется. Нет, будем отщипывать по кусочку, пока можем.

– Я хочу увидеть всё своими глазами, но не собираюсь вам мешать и нарушать планы. Как мне лучше добраться до их позиций? Явно не по дороге.

– Зачем? – встрепенулась Милослава. – Не надо рисковать жизнью там, где на это готовы пойти другие!

– Верная мысль, госпожа, – ожидаемо поддержал жрицу Петрович. – У каждого своя роль. И ваша – оберегать род Феодоро-Крымских. Недаром же вы назвали себя их защитником. Укрепить его и добиться возвращения княжеского статуса.

– Неплохой план. Не отклоняйтесь от него, – посоветовал атаман. – И я согласен, каждый должен заниматься своим делом. Ваше вмешательство нежелательно.

– Хорошо. Оставим это, – легко согласился я, понимая, что рано или поздно мне всё равно придётся вмешаться, но зато у меня будет время подготовиться. – Если вынудите их пойти на штурм, окажу всю доступную поддержку.

– Мы справимся сами, – коротко ответил атаман. – Вы же не просто так нам деньги платите. Собственно, на этом всё.

– Благодарю, вы не обязаны были отчитываться, – кивнул я. – Если что-то надумаете, всегда можете ко мне обратиться.

– Обязательно. Всего доброго, – с явным облегчением ответил Емельянов и направился обратно к своим войскам.

– Они справятся, – уверенно сказала Милослава. – Надо полагать, не за просто так столько денег содрали, больше тысячи золотых.

– Тысячи? Я ранее не спрашивал, но откуда у вас взялись деньги на такие траты? – внимательно посмотрел на меня Петрович. – Или хотите сказать, что разговор о добыче был не пустыми рассуждениями?

– Именно, – кивнул я.

– А позвольте утончить: вы нашли залежи на землях Гаврасовых? – спросил следователь, с явным напряжением в голосе.

– Есть у меня ощущение, что вы хотели бы спросить совершенно иное. Какая разница, где именно я взял эти деньги?

– Пока ваше право собственности не подтверждено царской канцелярией, бумагой, формально Милослава Ивановна и София владеют лишь землёй под посёлком и небольшим участком леса, – тяжело проговорил Никифор Петрович. – И, если вы добыли драгоценности из другого места, формально они принадлежат Рюриковичам.

– Вы сомневаетесь. Пытаетесь докопаться до истины. Для следователя это отличные качества.

– Бывшего, – поправил меня Петрович. – Но вопрос не пустой. Если начнётся расследование, а на таких суммах оно всегда начинается, я должен знать, что отвечать.

– Я упрощу вам задачу, говорите чистую правду – что не знаете, откуда у меня камни. Может быть, это законная добыча с османских налётчиков, может, клад или наследство. Но наверняка никто не скажет.

– Это приемлемый вариант, – чуть расслабился следователь.

– Тогда закончим на этом, – попросил я, и Петрович ушёл в свой кабинет.

Да, места в особняке стало критически не хватать, и я раз за разом подумывал о его расширении. Ну или о возведении нового.

Логичнее всего было оставить Гаврасово и поставить новый форт на самом южном окончании земель Славянских, чтобы контролировать переход с Каспия. Вторжение со стороны Дона можно не рассматривать всерьёз, ведь дальше к Чёрному морю зона Безумства стихий, оттуда могут разве что твари вылезать.

Мы уже много раз обсуждали, что у врагов есть только три пути, два из которых от меня никак не зависели. Так что я поставил себе целью сделать всё, что от меня возможное в последнем, если они решатся на прямую осаду нашей крепости. И единение со стихией камня мне в этом помогало, ведь я использовал его по максимуму.

Несколько дней прошло в нервном ожидании. Противники быстро адаптировались к тактике тысячи порезов, по одному даже под кусты перестали ходить. Постоянные нападки из леса и со стороны реки заставили их организовать блокпосты и задействовать танки для обороны и от катеров, и от диверсантов.

В процессе выяснилось, что в войске османов не один дервиш, а несколько, правда, остальные куда слабее. И Емельянов даже божился, что парочку удалось прикончить во время засад. Но оставалось их ещё не меньше десятка.

Наёмники тоже не стояли на месте. Заметив, что противник стал держаться кучнее, они сначала так же объединялись в большие отряды, а затем решили проблему иначе: стали выманивать в глубину чащи, показывая лишь одного-двух бойцов, и устраивать засады. Это тоже скоро перестало работать, но несколько десятков врагов такой тактикой они положили. А потом до них начало доходить – рано или поздно всех перебьют по одному.

– Господин! Ваше благородие! Идут! Танки идут! – посреди ночи ворвался в гостиную Егор, застав меня бодрствующим.

– Ну наконец-то, – с облегчением вздохнул я, ожидание было тяжелее предстоящего боя, а последние несколько дней я сменил режим, чтобы спать днём, потому как нападать ночью было куда логичней. – Беги обратно. Мила! Помоги затянуть ремни.

Совершать прошлые ошибки я не собирался, а потому облачился в полный стальной доспех и шлем с широкими полями. Нехарактерный для такой брони, но обзор мне сейчас был важнее, чем защита лица. На спину пару баллонов с газом, через шею ремень с ружьём высокого давления, а на пояс булаву и кобуру с шестизарядным револьвером.

Очень хотелось получить с десяток гранат или хотя бы коктейлей Молотова, но даже одно появление дервиша пламени убедило меня не совершать таких глупостей. Уж очень особенное у него было отношение к огню. Стоило противнику пожелать, и всё легковоспламеняющиеся, от стружки до масла, вспыхивало. Хоть и гасло через пару секунд, без поддержания горения.

– Только береги себя, прошу, – взмолилась жрица, в её глазах стояли крупные слёзы, но я лишь улыбнулся, дотронувшись до её щеки.

– Всё будет отлично. Не волнуйся, – сказал я и, подхватив оружие, выбежал на улицу. Утро ещё не настало, но света от химических ламп хватало, чтобы сориентироваться. Сирена молчала – мы не собирались показывать врагу что готовы.

– Уверены, что вам нужно здесь находиться? – не поздоровавшись, спросил Емельянов, когда увидел меня на стене. – Мы должны справиться и сами.

– Уверен, – кивнул я. За прошедшие несколько дней наши отношения не поменялись, но отказываться от помощи единственного магика он не собирался.

– Жаль, что на благородных полагаться можно всё меньше, – поморщившись, проговорил Никифор Петрович. – Ваш граф так и не появился.

– Подлец, – хмыкнул атаман. – А как клялся собственной честью… Как пыжился!

– Может, у него просто здравый смысл возобладал, – спокойно ответил я, давая глазам привыкнуть к темноте. – И он решил не лезть в бой ради случайного знакомого, которого видит второй раз в жизни.

– Или так, – кивнул Емельянов, отвернувшись от лампы. В лесу, в кроне деревьев, дважды мигнул огонёк. – Всем минутная готовность. Они уже у первой засеки!

– Все по местам! Заряжай! – разнеслось по стене.

Была у паровых пушек одна неприятная особенность: их нельзя было долго держать под высоким давлением для выстрела. И перегретый газ подавали непосредственно перед ним, топя стрелку манометра в красной зоне. Но в этом было наше первое явное преимущество. Если знать, когда враг появится, можно точно подсчитать момент, когда они ещё не зарядились, но уже подошли на дистанцию огня.

– Первая метка, пятьсот метров, пли! – скомандовал Емельянов, и все наши пушки ударили разом, закрывая стену белой пеленой. Враг ещё не появился из-за деревьев, и снаряды шли по крутой навесной траектории, падая почти вертикально. – Товсь, пли!

Так повторилось трижды, пока наступавшие окончательно не осознали, что атака не стала внезапной, и теперь весь вопрос в том, отступят ли они или решатся на штурм. А нет, уже не вопрос. Из леса выскочило несколько отрядов, даже с лестницами. Интересно, когда успели сколотить? И бросились к нашим стенам.

– Зашевелились, – выдохнул Петрович. Явно у него на уме было словцо куда крепче, но он решил не выражаться.

– Ружья! – раздались крики десятников, Емельянов же, как и я, полностью сосредоточился на дороге.

Штурмующие добежали до первой линии частокола, споткнулись, кто-то попытался перелезть через каменные шипы, да так и застрял, не в силах избавиться от колючек. Но другие догадались бросить лестницы поверх и перелезать по ним. Таких хитрецов встретили слаженные ружейные залпы, на двухстах метрах разящие без промаха.

Если солдаты оказывались без полной брони, а таких тут большинство. И всё же облачённых в доспехи янычар, решившихся слезть с коней ради штурма, оставалось немало. Только вот они пустили впереди себя обычных пехотинцев, чтобы отвлечь наше внимание и разрядить оружие, а сами шли следом, с гранатомётами.

– Не пора ли, ваше благородие? – нервно поинтересовался Петрович, поправляя шлем. – Они ведь так и дойти могут.

– Рано, – возразил я, прекрасно понимая обеспокоенность бывшего следователя.

Двести метров. Сто семьдесят. Сто пятьдесят. Первым нервы не выдерживают у одного из врагов, стальная труба его руках глухо ухает, оставляя облачко дыма и посылая в нас тяжёлый круглый шар, но расстояние оказывается лишком большим, и взрыв расцветает огненным фейерверком в десяти метрах от стен.

– Ружья, товсь! – скомандовал я, сам беря оружие на изготовку. Благодаря усилению от стихии камня я вообще не чувствовал его веса, а ствол не дрожал, остальным же приходилось пользоваться упорами. – Беглый огонь!

Десяток выстрелов прозвучал почти одновременно. Да, это вам не аркебузы и даже не штуцеры девятнадцатого века, грохота почти нет, а вот клубы пара застилают взор почище утреннего тумана. Увы, убойная сила тоже в несколько раз ниже. Так что стальную броню пробивают лишь со ста метров, и то не везде. Если целить в грудь, то и с пятидесяти без шанса.

Но стрелки у Вольницы и переученные охотники выше всяких похвал. Почти каждая пуля нашла свою цель. Парочка прилетела ровно в забрала шлема, а там уже без разницы, какой толщины броня. Мягкий свинец, даже остановленный сеткой, проходил дальше в виде разогнанных капель или осколков. Не убьёт сразу – так ослепит, и не известно, что лучше и милосердней.

– Стрельба по готовности! – приказал я, переводя мушку на следующую мишень. И тут выжившие гранатомётчики добежали до своей дистанции огня. Кто-то испуганно пустил снаряды выше, чем надо, и такие полетели высоко в небеса, потеряв энергию и не долетев нескольких метров. Другие, наоборот, взяли слишком низко и их гранаты бились о стену, отскакивая назад. И всё же, большинство, несмотря на темноту и адреналин, отстрелялись показательно.

– В укрытие! – успел крикнуть кто-то из десятников, после чего начались взрывы. Большая часть – во дворе, но несколько слишком удачно попало на гребень стены и не скатилось с подготовленных навесов. Раздались взрывы и крики раненных.

– Не спать! Огонь! – рявкнул я, выцеливая очередного врага. Если мы дадим им хоть пару секунд, чтобы прийти в себя, они скоординируются и начнут посылать гранаты по очереди, не позволяя нам высунуться, так что мы просто обязаны использовать каждый миг. Ведь он может стать решающим. – Стреляйте, бездельники!

Винтовки застучали, ружья ухали одно за другим, и я лично прикончил как минимум четверых, когда туман от паровых выстрелов не стал таким плотным, что землю перед крепостью почти не стало видно. Скольких мы убили? Судя по взрывам – явно недостаточно. Так, ещё и под покровом тумана войска врага подбежали к самым стенам.

Благодаря сродству со стихией мне было достаточно положить ладонь на камни, чтобы почувствовать, как враги подбираются к крепости. Как они перекидывают лестницы, готовясь к штурму, достают револьверы и укороченные карабины. Начинают карабкаться. Выстрелы зачастили по всему периметру. Враги лезли в бойницы и выше на крышу. И когда их стало под сотню, я отпустил магию.

Поверхность, казавшаяся незыблемым камнем, лопнула, и лестницы вместе со всеми налётчиками рухнули вниз, прямо в холодную воду, из которой торчали острейшие каменные шипы. Я несколько дней маскировал ров, чтобы этот трюк оказался удачным. Десятки часов ради пары мгновений. Но оно того стоило. Пусть погибших было не больше десятка, сотни покалечились так, что не смогут вести бой, а то и умрут во рве.

– Третья линия! Пушки, товьсь! – не обращая никакого внимания на штурмующих пехотинцев, крикнул Емельянов, и по его команде артиллеристы быстро ввели поправки к прицелу. А затем десяток стволов с грохотом выплюнул снаряды, ушедшие за верхушки деревьев, но куда ближе к нашим позициям.

В темноте сложно было различить, но я чувствовал, как по моей земле, медленно лязгая гусеницами, ползут настоящие монстры. Танки с несколькими башнями и чрезвычайно прочной бронёй, которую не прошибить нашим лёгким пушечкам.

Пусть ядра и оставляли вмятины на их плоских крышах, где была самая тонкая броня, но особой надежды это не внушало. Конечно, часть техники мы выведем из строя пушками, отгоним от неё пехоту, а дальше уже в дело придётся вступить мне.

Было огромное желание просто вырыть такую яму, в которую танк поместится целиком, благо и время для этого у меня имелось. Но невероятный вес конструкции не позволял устлать ловушку сухими ветками или даже брёвнами, надеясь на чудо. Нет, ловушка получилась куда сложнее. И без магии камня у меня ничего бы не вышло.

– Танк вышел! – крикнул Егор, и в то же мгновение по стене ударил снаряд, и только потом послышался грохот выстрела. Сверхзвук, для наших орудий недоступный. Крепость содрогнулась, по ней проскочила тонкая трещина, но не более.

– Фёдор?! – не отрывая глаз от могучей машины проревел Емельянов, напрочь наплевав и на субординацию, и на недоверие к магикам.

– Рано, – резко ответил я. – Мы выдержим. Стреляйте! Он должен проехать ещё пару метров.

– Вы его слышали, огонь! – приказал атаман, и пушки, переводя из навесной стрельбы в прямую наводку, начали палить одна за другой. Снаряды отскакивали от толстой брони, оставляя лишь вмятины. Я буквально слышал, как хохочут над нами танкисты, наводя свои чудовищные орудия. Вновь грохот попадания и лишь потом выстрела, танк уверенно ползёт вперёд.

И вдруг замирает, накреняется и клюёт дулом, переворачиваясь и проваливаясь под землю, почти наполовину. Толстая каменная крышка, по которой много дней ходили наёмники и демонстративно ездили телеги, треснула напополам увлекая за собой вражескую технику. Жаль только, что второй раз это не сработает.

Несколько минут штурм продолжался в прежнем темпе. Враг упрямо лез на наши позиции. А затем они дотащили орудия, прокинули шланги к котлам в тыл и начали обстреливать нас из-за деревьев. Учитывая довольно мелкий калибр и надёжные стены, это почти не стало проблемой.

Если бы резко не посветлело. Инстинктивно подняв голову, я увидел, как прямо над поместьем быстро формируется гигантский огненный шар. Миг, и он сжался с нескольких метров до булавной головки, а затем грохотнуло так, что выбило все окна. Ударная волна опрокинула замешкавшихся людей наземь. Разрывая барабанные перепонки и сдавливая внутренние органы. К счастью, таких пострадавших оказалось всего несколько человек.

– Все в укрытие! – скомандовал Емельянов, и как раз вовремя. Огненный шар стал сигналом для атаки дервишей. Десятки заклятий стихии пламени обрушились на стены крепости. Они били куда дальше и точнее ружей, находили бойницы и словно живые меняли траекторию, выискивая добычу.

Но навстречу огненным стрелам летели десятки свинцовых пуль. А вот верховный дервиш, единый со стихией, не высовывался и творил заклятья прямо над нашими головами.

– Найдите мне эту тварь! – заорал я, безуспешно вглядываясь в темноту. Сегодня дервиш вёл себя гораздо мудрее, не бросался в глаза, светя огненной шевелюрой, и не лез на передовую. Но каждое его заклятье находило свою цель, собирая кровавую жатву.

– Вон он, в лесу! – нашёл врага Егор, ткнув пальцем в чащу. Я зажмурился, полностью доверяясь ощущению сродства со стихией. Мгновение. Два. Моё восприятие пробежало мимо штурмовиков. Позади мелькали деревья, солдаты, пара пушек, кабели, рыцари, танк…

– Есть, – удовлетворённо выдохнул я. – Нашёл. Держите оборону, а я займусь главным.

– Мы справимся и без вас, – оборвал меня Емельянов. – У нас хватит танкеток.

– Позаботьтесь об остальных, чтобы мне не пришлось, – сказал я и перемахнул через стену, проскользив по ней словно по льду. Каменная кожа приняла несколько касательных выстрелов, а затем противники потеряли меня из виду.

Началась охота на особо опасную и ценную добычу.

Глава 8

– Не высовывайтесь! Держитесь ниже, у них довольно оружия! – кричали сотники, подгоняя стрелков. Янычары шли без понукания, гордые воины не страшились смерти, ведь точно знали, что на той стороне их ждал рай полный гурий. Сироты, дети шлюх и иноземцев, ставшие элитой армии султаната, они не могли рассчитывать на большее.

Каждый пятый нёс перед собой квадратный металлический щит: в отличие от обычных деревянных, они выдерживали не только попадание арбалетных болтов, но и ружейных пуль, не говоря уже о стрелах. Массивные, до двадцати килограмм, с которыми бегать могли только самые крепкие и сильные, но незаменимые при штурмах.

Лишь пушки и тяжёлые алхимические заряды могли пробить сочетание латного доспеха и щита, и сегодня Рустам решил отойти от показного благородства и использовать военную хитрость. Неделя партизанских боёв, во время которых враг показал свою беспринципность и мерзость, атакуя безоружных и спящих, легко убедили янычар на время отказаться от своей гордости. А может, и не было её у них никогда.

В отличие от Сына Сулеймана. Единый с огнём, дервиш полной восьмой ступени, от чьего имени содрогались мелкие правители, а войска неприятеля вздрагивали по ночам, такой подлости себе позволить не мог, да и не хотел.

Он стоял позади своих войск, словно муравьи ползущих к вражеской крепости, выросшей будто по волшебству среди густого леса. Её появлению в этом месте не было никакого оправдания. Ни дорог, для подвоза камня, ни вырубленных на много километров лесов, для использования в строительстве, ни порта. Ничего. И всё же, вот она, крепость.

Но не появилась ещё таких укреплений, которых не мог бы разрушить единый с огнём.

– Дыхание ифрита, – произнёс Рустам. Он уже давно не нуждался в озвучивании заклятий и делал это лишь для подчинённых, которые в ту же секунду рухнули на землю.

Над верхушками сосен пронёсся едва различимый искрящийся туман, но там, где в него попадали ветви, они мгновенно обугливались. Невидимая угроза собралась над крепостью и начала опускаться, обволакивая укрепления, проникая в каждую трещину и бойницу. Для обороняющихся всё было кончено. Если бы не внезапный порыв тумана, поднявшегося от реки.

Две стихии столкнулись в воздухе и взорвались облаком пара, вначале раскалённого, но быстро теряющего силу. Заклятье, которое должно было уничтожить всех защитников, обернулось бесполезным туманом. И не в первый раз.

– Шайтан… – тихо выругался Рустам. Разведчики докладывали, что в крепости есть как минимум один магик, но считали, что он обладает сродством с землёй. Редкий дар, а уж двуединых магов в этой глуши никогда не бывало. Дервиш поднял ладонь и почти мгновенно создал огненный шар.

Спрессованный до размера кулака сияющий сгусток пролетел полкилометра за одно мгновение, а затем рванул, сотрясая землю и небеса, обрушивая на защитников крепости волны пламени. Однако укрепления почти не пострадали, готовили их на совесть. Кто-то из врагов вскрикнул, отпрянул от бойницы с обожжёнными руками и лицом…

– Вперёд! – выгадав мгновение, уверенно скомандовал сотник, и янычары рванули через открытую местность. Несколько секунд обороняющиеся приходили в себя, и этого времени вполне хватило, чтобы новая волна штурмующих преодолела половину дороги до крепости, перебралась через частокол и…

Рустам прищурился, заметив, как в одной из бойниц показалось дуло пушки. Наконец, он сумеет избавить своих людей от этой напасти. Взмахнув ладонью, он послал в полёт вереницу из двадцати огненных стрел, быстрых, смертоносных и идеально точных, ведь они следовали за указательным пальцем дервиша, слушаясь его повеления.