Браконьер 6

«Космогония и Теология (Миф о творении)».

«В начале была Пустота. И она не была абсолютной – её наполняла Великая субстанция, Пра-Кровь. Пра-Кровь была одновременно и материей, и сознанием, и жизнью. Она пребывала в покое, вечная и неизменная. Но равновесие нарушил Первый Укус. Он разделил Пра-Кровь. Часть её застыла и стала «мертвой материей»: землёй, камнями, плотью смертных существ. Другая часть сохранила свою живость, но оказалась заперта в телах. Так появилась «красная кровь» смертных, несущая в себе искру жизни, но обреченная на увядание.

Мы – Пробудившиеся. Те, кто смог обратить вспять процесс смерти. Мы превратили Укус в сакральный акт. Пробудившийся вырывает жизненную силу из плена увядающей плоти и возвращает её в великий круговорот. Первый изменённый был тем, кто попробовал кровь и осознал: Кровь – это память. Кровь – это время. Кровь – это текучая форма Бога в мире. Выпивая кровь, Пробудившийся сам становится божеством. Напрямую, минуя любых посредников».

– Вот это ни хрена себе у кого-то самомнение! – выдохнул я.

– Что там? – заинтересовалась Полина.

– Ща, – усмехнулся я и зачитал ей то, с чем сам только что познакомился.

– Да, сильно, – хмыкнула она.

– Ну а что вы хотели? – вступил в беседу Ворон. – Зато адепты гарантированно вступают в круг избранных. Тот, кто это придумал, очень умён и бьёт точно в цель, в самое сердце.

Я кивнул и продолжил знакомиться с кровавой религией, зачитывая строки вслух:

«Основные догматы (четыре истины Крови).

1. Истина жажды: голод – это не проклятие, а единственная форма молитвы. Жажда – это голос божественной субстанции в тебе, напоминающей о твоём долге: вернуть кровь в круговорот. Тот, кто не чувствует жажды, отпал от благодати.

2. Истина рока: смертные не являются «пищей» в низменном смысле. Они – сосуды. В каждом смертном заключена уникальная нота вкуса, отражающая его душу, его переживания. Питаясь разными людьми, пробудившийся познает многогранность божества. Отказ от крови смертного, – грех, потому что это трата священной субстанции.

3. Истина памяти (Эхо Крови): с кровью жертвы к вампиру переходят её воспоминания, страхи и таланты. Это называется «услышать Эхо». Чем дольше живет пробудившийся, тем больше голосов звучит в его голове. Цель существования – накопить в себе достаточно «Эха», чтобы впитать мудрость всех эпох и стать живым воплощением истории. Мы уже не имеем собственной личности. Она состоит из тысяч судеб.

4. Истина дара: превращение другого в пробудившегося – есть Причастие. Это величайшая ответственность. Новообращенный не просто получает бессмертие, он получает часть крови своего сира, а значит, и часть всех Эхо, которые тот носит в себе. Это создает неразрывную связь».

– Ни хрена не поняла, – буркнула Полина. – Какое ещё эхо? У меня нет никакого шума голосов. Что за бред?

– Полагаю, к этому шуму следует прислушиваться через медитации. Возможно – молитвы, – предположил Ворон. – Если в их секте несколько альф, то они вполне могут воссоздать такой эффект.

– Мне одному всё это кажется бредом? – спросил я. – Неужели в это дерьмо действительно кто-то верит?

– А почему нет? – пожал плечами Ворон. – В мире полно прецедентов… Было, – смутился и поправился он. – Имели место даже такие религии, где глава секты воспринимался не иначе как лично олицетворение бога на земле. А здесь всё выглядит довольно логично. Одно исходит из другого, всё взаимосвязано и объясняется.

– Хрень это всё, – отмахнулась Полина.

– Это тебе так кажется, – не согласился Ворон. – Просто мы сейчас зачитываем чужие тезисы без дополнительных пояснений и без должной обстановки. А если у Габриелы там обустроен храм или что-то в этом духе… Плюс надо понимать, что она альфа и обладает способностью контролировать рядовых изменённых.

– Это ещё не всё, – добавил я и снова вернулся к тесту: – «Пункт третий: Обряды и практики.

Поскольку храм находится внутри самого Пробудившегося, физические храмы не нужны. Священнодействия сосредоточены на теле и крови.

1. Трапеза (Красная Месса) – самый главный ритуал. Это не просто утоление голода. В идеале это происходит медитативно. Изменённый должен сконцентрироваться на моменте укуса, почувствовать момент входа божества. Важно пить медленно, чтобы услышать Эхо, а не захлебнуться им.

2. Кровавое братство. Ритуал заключения союза. Два или более изменённых смешивают капли своей крови и дают слизать их друг другу. Отныне они связаны общей «нотой». Предательство брата по крови считается худшим грехом, так как это предательство части самого себя. Карается смертью.

Существуют и другие виды наказания. Самым жестоким считается эксангинация (снятие голоса). Провинившегося изменённого лишают пищи на длительный срок, а затем поят кровью животного (оскверненной, «мертвой», не несущей в себе Эха). Это забивает его сосуды, заглушает «чистые» голоса и приближает его к животному состоянию, лишая благодати. Для истинного адепта это страшнее смерти .

3. Медитация пульса. Форма молитвы. Пробудившийся концентрируется на биении сердца своей жертвы (или, если никого нет, на своем), пытаясь услышать в этом ритме «пульс Пра-Крови» и шёпот Эха.

– Ну вот, – с гордым видом заявил Ворон, – что и требовалось доказать. Медитации. Уверен, что именно в этот момент альфы и устраивают им этот «шёпот Эха». Боюсь даже представить, какая там сила внушения.

– Много там ещё этого бреда? – поморщилась Полина.

– На пару страниц ещё, – ответил я, полистав дневник.

– И ты реально будешь всё это дерьмо читать?

– Обязательно, – кивнул я. – Врага нужно знать в лицо. А здесь расписан весь их внутренний мир, всё устройство. Хотелось бы ещё понять: есть ли у них определённое время для молитвы, ну или этой сраной медитации.

– Скорее всего, оно связано с солнечным циклом, – продолжил умничать Ворон. – Закат, рассвет и всё такое.

– Ладно, погнали дальше. Пункт четвёртый: «Этический кодекс (Путь сосуда)».

– Чё только не придумают, дебилы, – усмехнулась Полина.

– Помолчи, дай послушать, – осадил её Ворон, и я продолжил:

«Добро – это все, что усиливает Кровь, делает её «чище» и звонче. Сложные эмоции жертвы (страх, ненависть, страсть) делают кровь вкуснее и ценнее. Поэтому культивировать в «стаде» высокие чувства – богоугодное дело.

Зло – это ржавчина, всё, что портит субстанцию. Например: пить кровь мёртвых, ведь она уже вернулась в землю и пуста. Пить кровь животных (или иные заменители), так как она не несёт в себе Эха сознания. Также злом считается подавление собственной жажды – это отказ от своей природы, навлечение на себя Бледной немочи.

Пункт пятый: философия превосходства. Учение о Возвышении.

В то время как смертные видят в изменённых чудовищ или проклятых, сангвинаризм учит, что истинное положение вещей диаметрально противоположно. Мы – не падшие создания, а следующий, высший этап существования материи, и наделены сознанием.

Природа людей – глиняный сосуд. Человеческая плоть была той частью материи, которая застыла неправильно, грубо, временно. В ней все ещё теплится искра божественной субстанции – красная кровь, – но она заключена в хрупкую, разлагающуюся оболочку, обречённую на старение и смерть. Люди – полуфабрикаты. Их тела слабы, подвержены болезням. Их разум затуманен страхом смерти, который они называют «инстинктом самосохранения». Они не могут видеть дальше своей короткой жизни, их Эхо умирает вместе с ними, не накапливаясь.

Единственное предназначение людей – быть временными хранителями божественной субстанции. Они подобны полевым цветам, которые распускаются на один день, чтобы дать семя. Их кровь и есть семя, которое может быть собрано только пробудившимся. Без нас субстанция рассеивалась бы впустую, теряясь в земле.

Пробудившиеся – высшие сосуды. Мы прошли через горнило Укуса. Укус – это акт трансформации, в котором грубая глина человеческой природы обжигается в прочный и благородный фарфор, становясь высшим сосудом.

Нам дано бессмертие, как знак избранности. Способность остановить разложение плоти и жить вечно – это не проклятие, а явный знак божественной милости. Пробудившийся – это сосуд, который больше не протекает. Он способен накапливать в себе Эхо, становиться живой библиотекой судеб, приближаясь к состоянию чистой субстанции.

Обострённые чувства, скорость, сила – это не просто мутации, а расширение возможностей для познания Пра-Крови. Вкус крови для Пробудившегося – это симфония, недоступная притупленным чувствам человека.

Относиться к человеку как к равному – значит оскорблять божественный порядок, ставить Глиняный Сосуд на один уровень с высшим.

· Патернализм или хищничество? В зависимости от течения, это презрение принимает разные формы.

· Патерналистское презрение (школа садовников): люди – как скот или сад. Их нужно холить, лелеять, защищать от грубых хищников (других вампиров-еретиков) и болезней, чтобы их кровь была чиста и полна вкуса. Хороший пастырь заботится о своих овцах, но никогда не сядет с ними ужинать.

Люди – дичь. Они быстры, хитры и опасны (в больших количествах). Охота на них – это священный спорт, в котором Пробудившийся подтверждает свое превосходство. Жалеть дичь – значит становиться слабее. Отказываться собирать урожай с человеческих полей – богохульство.

– Хренасе! – снова возмутилась Полина. – Какой большой раздел посвящён людям.

– А вот это как раз самое важное, – подвёл итог Ворон. – На этом этапе и происходит самое основное внушение. Мол: вы не такие, вы выше, вы боги. А люди – мусор, глина под ногами. Основа любой пропаганды – обезличить врага. Так солдат не чувствует угрызений совести, ведь он убивает не себе подобного, а таракана, крысу, или, как здесь, – глиняный сосуд.

– Больные ублюдки, – фыркнула Полина.

– И я с тобой полностью согласен, – кивнул я. – Но Ворон прав, мы ведь такие же. Для нас все они – выродки. Не люди, не просто мутанты или изменённые. Это сейчас повестка сменилась и нас приучают к новому миру, снова очеловечивают бывшего врага. И это работает.

– Не очень-то оно работает. В крепость нас так и не пустили, – парировала девушка.

– Не скажи, – покачал головой я. – Раньше бы нас без лишних вопросов из пулемёта покосили.

– Ладно, хорош трындеть. Давайте уже пожрём и отоспимся.

– Я первым дежурю, – принялся я распределять смены. – Как раз дневник дочитаю. Ворон следующий, Полина на закате.

– Мне, как всегда, самая поганая смена, – пробормотал Ворон.

– Не ной, ты уже в машине отоспался, – отмахнулся я и подставил свою миску Полине под черпак.