Ведьма из Сити

Глава 3. 67-й этаж

Москва-Сити, башня «Меркурий», 67-й этаж / Среда, 10:45

Лифт в «Меркурии» пах деньгами.

Это был не тот запах, который можно купить в магазине парфюмерии. Это был запах, въедающийся в стены от долгого соседства с дорогими костюмами, сигарами и чужими амбициями. Я стояла перед зеркальной стеной кабины, наблюдая, как цифры этажей сменяют друг друга с пугающей скоростью, и пыталась унять дрожь в пальцах.

Пальцы сегодня вели себя хорошо. Спокойно. Ни намёка на свечение.

Возможно, потому что я выпила утром тройную порцию успокоительного сбора от Рады. Или потому что водитель вёз меня по Москве так плавно, что я успела медитировать всю дорогу. Или потому что внутри меня поселилось странное, пугающее, притягательное спокойствие, которое появляется только перед прыжком в пропасть.

Я вообще редко сажусь за руль сама – только когда хочу побыть одна или сбежать от всего. В обычные дни у меня водитель, и это не столько дань статусу, сколько необходимость: в пробках можно работать, читать отчёты, готовиться к встречам. Москва не прощает тех, кто тратит время на парковку. Но сегодня утром я настояла, чтобы везли меня. Потому что знала: если сяду за руль, могу не доехать. Руки до сих пор помнили дрожь.

Я знала, что сейчас будет.

Я знала, что увижу его.

И я знала, что после этой встречи моя идеальная, выстроенная по кирпичикам жизнь никогда не будет прежней.

Лифт дёрнулся и замер. Двери бесшумно разъехались в стороны, открывая взгляду холл 67-го этажа. Стекло, бетон, хром. Минимализм, который стоил дороже любого барокко. За стойкой ресепшена – девушка с лицом фотомодели и улыбкой, отточенной до микрона.

– Вета Ветрова? – спросила она, хотя это был не вопрос. – Дамир Сергеевич ждёт вас. Пройдёмте.

Я пошла за ней. Каблуки тонули в густом ворсе ковра, делая шаги беззвучными. Мимо проплывали переговорки со стеклянными стенами, комнаты для отдыха с кожаными диванами, кофе-поинты с кофемашинами, которые стоят как моя первая машина.

Остановились мы перед матовой стеклянной дверью в торце коридора. Ни таблички. Ни опознавательных знаков. Только ручка из матового металла и домофон с камерой.

– Входите, – сказала девушка и растворилась в коридоре так же бесшумно, как появилась.

Я взялась за ручку. Металл обжёг ладонь холодом. Или это мои пальцы снова нагрелись?

Глубокий вдох. Задержка. Выдох.

Я толкнула дверь.

***

Кабинет Дамира Волкова не был кабинетом.

Это был космос.

Стеклянный куб, нависающий над Москвой. Панорамные окна в пол – от стены до стены, от пола до потолка. Город лежал внизу, как игрушечный – башни Сити, изгиб Москвы-реки, купола, высотки, бесконечные серые ленты проспектов. Солнце заливало помещение таким ярким светом, что на секунду пришлось зажмуриться.

А в центре этого света стоял он.

Дамир.

Сегодня на нём был тёмно-синий костюм идеальной посадки, белая рубашка, никакого галстука. Рукава пиджака чуть приподняты, открывая запястья с часами – классика, тонкое золото, чёрный ремешок. Он стоял у окна, прислонившись бедром к подоконнику, и смотрел на меня.

Ждал.

Смотрел.

И в этом взгляде не было ни грамма той деловой отстранённости, которую я готовила себя встретить. Там было что-то тёплое. Живое. Нет, не тёплое – горячее. Как уголёк под пеплом.

– Вета, – сказал он.

Моё имя в его голосе прозвучало иначе, чем утром у Ясны. Сейчас в нём не было вопроса. Было утверждение. Констатация факта. Ты здесь. Я ждал. Ты пришла.

– Дамир Сергеевич, – ответила я официально, делая шаг вперёд. – Спасибо, что согласились на встречу.

– Просто Дамир, – он чуть улыбнулся одними уголками губ. – Мы же не на приёме у президента. Проходите, присаживайтесь. Кофе? Чай? Что-то покрепче?

– Кофе, – сказала я, садясь в кресло напротив его рабочего стола. Кресло оказалось таким глубоким и удобным, что в нём хотелось остаться навсегда. – Чёрный. Без сахара.

Он кивнул, подошёл к кофемашине, стоящей на отдельной тумбе. Я смотрела, как двигаются его руки – уверенно, без лишних движений. Как он достаёт чашку (белый фарфор, тонкий, почти прозрачный), как засыпает зерна, как нажимает кнопки. В этом было что-то интимное. Хозяин кабинета, который сам варит кофе гостье.

– Не думал, что увижу вас так скоро, – сказал он, не оборачиваясь. – После вчерашнего вечера.

– Я тоже не думала, – честно ответила я. – Но бизнес есть бизнес.

– Бизнес, – повторил он, и в этом слове мне послышалась усмешка. – Да, конечно. Бизнес.

Он поставил передо мной чашку. Кофе пах божественно – горький, насыщенный, с едва уловимой ноткой карамели. Я обхватила чашку ладонями, чувствуя тепло сквозь фарфор. Перчатки я сняла ещё в лифте. Здесь, на 67-м этаже, они были ни к чему.

– Вчера в баре... – начал он, садясь напротив.

– Вчера в баре был странный вечер, – перебила я, не давая ему договорить. – Там иногда гаснет свет. Старое здание.

Я сказала это и тут же поняла, как глупо это прозвучало. Старое здание. В Москва-Сити. В башне, построенной пять лет назад. Я работаю в Сити пять лет, я знаю здесь каждый камень, каждую инженерную систему. Здесь нет старых зданий. Есть только новые и очень новые. И свет гаснет здесь только в одном случае, когда его гашу я. Но он не может этого знать. Или может? Я подняла на него глаза, пытаясь понять, купился ли он на эту чушь. Судя по его лицу – нет.

– Старое здание, – эхом отозвался он. Смотрел на меня в упор. Серые глаза, стальные, но сейчас в них плавилось золото от солнечного света. – А я уже решил, что это вы.

– Я?

– Вы так красиво смотритесь в свете свечей, – сказал он просто. Без намёка на флирт. Как констатируют факт: «сегодня среда» или «за окном идёт дождь». – Я подумал, может, свечи решили устроить вам овацию.

Я поставила чашку на стол. Аккуратно, чтобы не звякнуть. Внутри всё вибрировало, но я держала лицо.

– Вы всегда говорите клиентам такие комплименты?

– Вы не клиент, – ответил он. – Вы – Вета. И я говорю вам правду.

Пауза. Длинная, тягучая, как карамель. В ней помещалось всё: вчерашний вечер, вспышка свечей, его взгляд в баре, моё бегство. И сегодняшнее утро, и этот кабинет, и кофе, который он сварил своими руками.

– Расскажите о проекте, – сказала я, первой нарушая тишину.

Он улыбнулся. Чуть шире, чем до этого. В уголках глаз собрались тонкие морщинки – следы привычки улыбаться редко, но искренне.

– Рабочий настрой. Ценю. Хорошо, Вета. О проекте.

***

Следующие полчаса мы говорили о деле.

Я рассказывала о стратегии продвижения, о каналах коммуникации, о целевой аудитории. Он слушал внимательно, задавал острые, точные вопросы, которые выдавали в нём не просто инвестора, а человека, привыкшего вникать в детали до микрона. Я отвечала чётко, держа спину прямо, чувствуя себя в своей стихии.

Но краем сознания я всё время отмечала детали.

Как он чуть подаётся вперёд, когда я говорю о важном.

Как его пальцы крутят ручку – дорогую, тяжёлую, из чёрного лакированного дерева.

Как он смотрит на мои губы, когда я делаю паузу, чтобы сделать глоток кофе.

Как на его висках блестят серебряные нити – первая седина, которая старит его ровно настолько, чтобы добавить шарма, но не убавить молодости.

И ещё. Я чувствовала его. Не магией – нет, магия молчала, придавленная утренним зельем Рады. Я чувствовала его женщиной. Тем, что было во мне до всякой магии, до бабкиных уроков, до побега в Москву. Тем первобытным, что тянется к мужчине, как к источнику тепла.

Это пугало сильнее любых магических сбоев.

– ...поэтому я предлагаю сделать акцент на диджитал, – закончила я мысль. – Ваша аудитория – люди 30-45, успешные, занятые. Они в телефонах. Им нужен контент, который они могут потребить за пять минут между встречами.

Дамир кивнул. Смотрел на меня неотрывно.

– Я согласен. Знаете, Вета, я обычно терпеть не могу пиарщиков.

– Я в курсе. Мой генеральный предупреждал.

– Но с вами... – он сделал паузу, подбирая слова. – С вами я готов обсуждать всё что угодно. Потому что вы говорите дело. И потому что...

Он замолчал. Отвёл взгляд в окно, на Москву.

– Потому что? – спросила я тихо.

– Потому что вы не пытаетесь мне понравиться, – сказал он, глядя на город. – Вы просто делаете свою работу. Это... редкое качество. Освежающее.

Он снова посмотрел на меня. И я увидела в его глазах то, от чего сердце пропустило удар.

Там была не просто симпатия. Там был голод.

– Я ценю профессионалов, – добавил он ровно. – И я хочу, чтобы этот проект вели именно вы. Лично. Без посредников.

– Это уже обсуждалось, – кивнула я. – Я готова.

– Тогда предлагаю закрепить сотрудничество неформальной встречей, – он встал, подошёл к окну, встал почти вплотную к стеклу. – Сегодня вечером. Ужин в «La Maree». Вы знаете этот ресторан?

Я знала. «La Maree» на Крымской набережной. Один из самых дорогих и закрытых ресторанов Москвы. Чтобы попасть туда, нужно либо быть своим, либо иметь счёт, который позволяет не думать о ценах.

– Дамир, – я тоже встала, подошла ближе. – Это деловая встреча?

Он обернулся. Мы стояли в метре друг от друга. За его спиной плыли облака, а внизу текла Москва.

– А вы хотите, чтобы это была деловая встреча? – спросил он тихо.

Я смотрела в его глаза. Сталь, золото, тепло. Там не было холода. Ни капли. Он не играл. Он спрашивал всерьёз.

– Я не знаю, – ответила я честно. – Я не знаю, чего я хочу.

– Тогда позвольте мне пригласить вас на ужин, – сказал он. – Без ярлыков. Без обязательств. Просто два человека, которым есть что обсудить. И которым... приятно общество друг друга.

Это была ловушка. Самая сладкая ловушка в моей жизни. Я знала, что должна отказаться. Сказать: «Давайте ограничимся рабочими встречами». Встать, попрощаться, уйти.

Вместо этого я кивнула.

– Хорошо. Во сколько?

– В семь. Я пришлю машину.

– Не нужно, я сама.

– Вета, – он улыбнулся той самой улыбкой – редкой, тёплой, от которой морщинки у глаз становились глубже. – Позвольте мне хотя бы это. Я хочу вас встретить.

Я сдалась.

– Хорошо. В семь.

***

Выходя из кабинета, я чувствовала спиной его взгляд. У лифта обернулась. Он стоял в дверях, засунув руки в карманы брюк, и смотрел. Обычный мужчина в дорогом костюме. Но для меня он светился. Я видела это отчётливо – тёплое золотистое свечение, которое окутывало его фигуру, как второй кожей.

Я моргнула. Свечение исчезло.

Или это была игра света?

Лифт открылся, я шагнула внутрь. Двери закрылись, отрезая меня от его взгляда.

В кабине я прислонилась спиной к зеркальной стене и закрыла глаза.

«Дура, – сказала я себе. – Ты влипла, Вета. Ты влипла по уши».

***

Я сидела на заднем сиденье своего MINI и смотрела в окно. Москва мелькала за стеклом: набережные, мосты, пробки, люди. Я думала о Дамире.

О его глазах. О его голосе. О том, как он смотрел на меня.

И о том, что через несколько часов мы снова увидимся.

Внезапно картинка за окном поплыла. Я зажмурилась, пытаясь удержать реальность, но она ускользала, как вода сквозь пальцы.

***

Шестнадцать лет назад. Тверская область, деревня Глуховка.

Зима. Тьма. Холод, который пробирает до костей, несмотря на печь.

Я сижу на полу в бабкиной избе, поджав ноги, и смотрю, как бабушка режет курицу. Обычная курица, рыжая, с пёстрыми перьями. Она не кудахчет, не бьётся. Замерла на столе, будто знает, что сопротивление бесполезно.

– Смотри, Вета, – говорит бабка. Голос у неё сухой, как прошлогодняя трава. – Смотри и запоминай. Кровь – это жизнь. Без крови нет силы.

Лезвие полоснуло по горлу. Кровь хлынула в глиняную миску – тёмная, густая, парящая на морозе. Курица дёрнулась раз, другой и затихла.

– Зачем? – шепчу я. Меня тошнит. Мне страшно. – Зачем ты это делаешь?

– Сила требует жертв, – бабка смотрит на меня. Глаза у неё чёрные, без зрачков. – Ты думаешь, магия – это цветочки и улыбки? Это кровь, Вета. Это земля. Это предки, которые лежат в этой земле и тянут из нас соки, чтобы мы могли жить.

Она макает палец в миску с кровью и проводит у меня на лбу линию. От левой брови до правой. Кровь тёплая, липкая. Я зажмуриваюсь.

– Ты будешь сильной, – шепчет бабка. – Ты будешь сильнее меня. Но ты захочешь убежать. В город. К людям. И тогда кровь начнёт тебя звать обратно. Ты будешь видеть её во сне. Ты будешь чувствовать её запах в самый неподходящий момент. И чем дальше ты убежишь, тем громче будет зов.

– Я не хочу, – плачу я. – Я не хочу крови. Я хочу нормальной жизни.

Бабка смеётся. Страшно, надтреснуто.

– Нормальной жизни не бывает, Вета. Есть только жизнь. И магия. А магия – это всегда кровь. Чья-то или твоя. Выбирать тебе.

***

– Вета? Вета, приехали.

Голос водителя вырвал меня из кошмара.

Я открыла глаза. Мы стояли у въезда в паркинг «Федерации». За окном было светло, солнечно, обыденно. Ни крови. Ни тьмы. Ни бабкиного голоса.

Только отчётливый, тошнотворный запах сырой земли, который, казалось, въелся в ноздри намертво.

– Спасибо, – сказала я, выходя из машины. Руки дрожали. На лбу, там, где бабка провела кровавую линию, жгло.

Я вошла в лифт, поднялась на свой этаж, прошла в кабинет, заперла дверь. Села в кресло и уставилась в одну точку.

Флешбеки возвращались. После пяти лет тишины они возвращались снова. Значит, бабка была права. Чем дальше я убегала, тем громче становился зов.

Или дело было не в расстоянии?

Я посмотрела на телефон. На экране высветилось сообщение от незнакомого номера:

«До вечера. Д.»

Я перечитала его три раза. Короткое. Тёплое. Обещающее.

И вдруг поняла.

Кровь звала меня не в прошлое. Кровь звала меня в будущее. Потому что магия просыпалась рядом с ним. А магия без жертв – это просто искры. Чтобы стать силой, ей нужна кровь.

Чья кровь будет пролита на этот раз?

Я отложила телефон и закрыла глаза.

Ответа не было. Только тягучее, сладкое, пугающее предчувствие чего-то, что уже не остановить.

Глава 4. Чужая кровь

Москва, ресторан «La Maree», Крымская набережная / Среда, 19:00

Ресторан «La Maree» встречал гостей тишиной.

Не той тишиной, которая бывает в пустых помещениях, а особенной, бархатной, сотканной из дорогих ковров, плотных портьер и вышколенных официантов, которые умеют двигаться так, что их шагов не слышно вовсе. Здесь не играла музыка. Здесь пахло морем, трюфелями и деньгами.

Я вошла ровно в семь.

На мне было тёмно-зелёное платье из шёлка, которое я купила прошлой осенью в Париже и ни разу не надевала. Длинные рукава, глубокий вырез на спине, длина в пол. Минимум украшений. Только тонкая золотая цепочка на шее и такие же серьги-гвоздики. Волосы распущены – сегодня я решила не прятать их в пучок. Пусть видит. Пусть смотрит.

Он ждал меня за столиком у окна.

Когда я вошла, Дамир поднял глаза, и я увидела в них то самое выражение, от которого внутри всё перевернулось. Он смотрел на меня так, будто я была единственной женщиной в мире. Будто вокруг не было ни официантов, ни других гостей, ни Москвы за стеклом. Только я.

– Вета, – сказал он, вставая. – Вы невероятно выглядите.

– Спасибо, – я позволила ему отодвинуть для меня стул. – Вы тоже ничего.

Он усмехнулся, садясь напротив.

– «Ничего» – это лучший комплимент в моей жизни. Обычно мне говорят «роскошно», «великолепно» или «вы затмили всех мужчин в зале».

– Я не люблю шаблоны, – ответила я, разворачивая льняную салфетку.

– Я уже понял.

Подошёл сомелье. Дамир заказал вино, не спрашивая моего мнения – и угадал идеально. Пино-нуар, лёгкое, чуть терпкое, с ягодными нотками. Я сделала глоток и почувствовала, как тепло разливается по телу.