Наследники звёзд

– Через камень, – сказала Алиса. – Он – интерфейс. Усилитель. Попробуй что-нибудь… направить.

Максим посмотрел на ржавую шестерёнку, валявшуюся в пыли в трёх метрах от него. Он представил, как тянет её к себе. Ничего. Потом он перестал «представлять» и просто захотел, чтобы она оказалась в его руке. Не физическим усилием, а другим – как желание пошевелить пальцем. Камень в его ладони дрогнул. И шестерёнка дёрнулась, подпрыгнула и покатилась по неровному полу, остановившись у его ног.

У всех троих перехватило дыхание.

– Телекинез? – прошептал Глеб.

– Не совсем, – Алиса присела, рассмотрела шестерёнку. – Скорее, управление гравитационными микрополями. Очень примитивное. Но это он. Теперь ты, Глеб. Сосредоточься на земле. На том, что под нами.

Глеб нахмурился, сжал свой камень. Он был больше, грубее, с прожилками, похожими на корни. Он уставился в бетонный пол. Прошла минута. Две. Максиму уже казалось, что ничего не выйдет. И тут он почувствовал – лёгкую дрожь под ногами. Не землетрясение, а едва уловимую вибрацию, будто где-то глубоко пошевелился великан.

Из трещины в бетоне, прямо перед Глебом, медленно, как первая зелёная стрелка весной, пробился росток. Не сорняка, а чего-то незнакомого, с толстым бледным стеблем и крошечными листьями, которые светились мягким фосфорическим светом.

– Растение… которого здесь нет, – заворожённо произнесла Алиса. – Ты не просто чувствуешь землю. Ты можешь взаимодействовать с её глубокой, древней биосферой. С тем, что было занесено… ими.

Росток дрогнул и увял на глазах, как будто потратил всю свою энергию на этот короткий миг жизни. Глеб сидел бледный, пот стекал с его висков.

– Это… тяжело, – просто сказал он.

– Пока, – согласилась Алиса. – Но будет легче. Нам нужно тренироваться. И нам нужно безопасное место.

Безопасное место нашлось, как это часто бывает, там, где его не ищут. Максим вспомнил про старый бункер времён холодной войны на окраине леса, за парком. Его дед, краевед, показывал ему его однажды, сказав, что когда-то там планировали разместить пункт наблюдения за небом, но проект забросили. Координаты затерялись, вход был завален. Но теперь, с его новым чувством ориентации и с камнем-компасом в руке, найти его было делом времени.

Добравшись до леса под покровом сумерек, они отыскали заросший холм с полуразрушенной бетонной коробкой, почти полностью ушедшей в землю. Вход был завален плитой, которую не смогли бы сдвинуть и трое взрослых мужчин.

– Вместе, – сказала Алиса. – Максим, направляй. Глеб, чувствуй структуру земли вокруг плиты. Я попробую координировать.

Это был первый настоящий совместный акт. Максим положил руку с камнем на холодный бетон, представляя, как плита становится легче, как гравитационные связи вокруг неё ослабевают. Глеб упёрся руками в землю по бокам от входа, и его камень засветился тёплым янтарным светом. Земля зашевелилась, корни деревьев отползли в стороны, ослабляя давление на конструкцию. Алиса стояла между ними, положив руки им на плечи. Её глаза были закрыты, на лбу выступили капельки пота. Максим почувствовал странный ток, идущий от её прикосновения, – не электрический, а ментальный, объединяющий их желания в один сфокусированный луч.

Плита с глухим скрежетом сдвинулась на сантиметр. Ещё на один. Потом, с рычанием камня по камню, она отъехала в сторону, открывая чёрный провал, пахнущий сыростью и затхлостью.

Они спустились по ржавой лестнице. Включили фонарики на телефонах. Помещение было небольшим, метров двадцать на десять. Пол покрыт пылью и опавшими листьями, занесёнными ветром. Но оборудование… Оно было странным. Не только советские рации и карты на стенах. В углу стоял прибор, отдалённо напоминающий теодолит, но сделанный из тёмного, непонятного материала, не тронутого ржавчиной. На столе лежали пожелтевшие листы с теми же угловатыми символами, что и в дневниках прадеда Максима.

– Здесь был кто-то из наших, – прошептал Максим. – Или… из тех, кто знал.

Алиса подошла к прибору. Безошибочным движением, будто делала это сто раз, она нажала на почти невидимую впадинку на его корпусе. Прибор вздрогнул. Сверху выдвинулась линза, и в воздухе, прямо перед ними, замерцала трёхмерная проекция звёздного неба. Но не сегодняшнего. Созвездия были искажены, смещены.

– Это… карта неба, каким оно было примерно… двенадцать тысяч лет назад, – ахнул Максим, узнав некоторые конфигурации по книгам по палеоастрономии.

– Время их исхода, – кивнула Алиса. – Смотри. – Она коснулась ещё одной кнопки. Проекция изменилась. Теперь это была схема Солнечной системы, но с дополнительным объектом – маленькой, тёмной планетоидой на дальней окраине, за Плутоном. От неё к Земле шла пунктирная линия. – Они пришли оттуда. Осколок их родного мира. Искусственная колония-ковчег. Она до сих пор там. Спящая.

– Исток? – спросил Глеб, с трудом понимая масштаб.

– Возможно, конечная цель, – сказала Алиса. – Но сначала – Врата у рудника. Они – наземный шлюз. Портал, или ангар, или… испытательный полигон.

Они обосновались в бункере. Фонарики с телефонов садились, но камни давали мягкий, постоянный свет, достаточный, чтобы осмотреться. В старых ящиках нашли консервы шестидесятых годов (решили не рисковать), банку с водой (оказалась удивительно свежей благодаря прохладе и изоляции) и даже пару потёртых армейских одеял.

Ночью, когда Глеб и Алиса уснули, Максим сидел у старого стола с бумагами. Он достал свой камень и положил его на карту с символами. Камень отозвался. Символы на бумаге начали светиться тем же голубым светом, и вдруг… они поползли. Буквально. Перестраиваясь, складываясь в знакомые очертания букв кириллицы. Это был перевод. Автоматический, живой перевод.

«Протокол пробуждения. Этап первый: Активация Ключевых Носителей. Кровное родство подтверждено. Носитель Картографа – активен. Носитель Геоманта – активен. Носитель Коммуникатора – активен. Ожидаются: Оружейник, Целитель, Хранитель Памяти, Кормчий. При достижении кворума (4 из 7) откроется доступ к Первым Вратам. Предупреждение: Система безопасности зафиксировала несанкционированное сканирование. На планету проникли агенты Разделителей. Цель: захват или ликвидация Носителей, присвоение Наследия. Будьте бдительны. Следующая передача – по достижении координат Забвения.»

Разделители. Это слово отозвалось ледяным уколом в груди. Те самые охотники? Те, от кого бежали предки?

Максим разбудил Алису и показал ей текст. Она прочитала, и её лицо стало каменным.

– Значит, они уже здесь. И они знают про нас больше, чем мы сами. «Координаты Забвения»… Это, должно быть, место, где разбился один из кораблей. Или где было что-то похоронено. Возможно, там мы найдём следующего Носителя. Или следующий камень.

– Как нам его найти?

– Наш камни должны привести. Вместе. Нужно создать общий резонанс.

Они разбудили Глеба. Встав в треугольник в центре бункера, они взялись за руки, сжимая в свободных ладонях свои камни. Максим почувствовал, как через Алису к нему тянется холодная, чёткая нить сознания Глеба, тяжёлая и глубокая, как пласты земли. Их камни засветились ярче, и свет слился в единый столб, в котором закрутились, как пылинки в луче, звёзды, схемы, образы.

И они увидели. Совместным зрением.

Не лес, не город. Выжженная равнина, кратер, похожий на старую рану земли. Где-то на севере, за тысячу километров. И в центре кратера – обломки чего-то металлического, но не земного. И сияние. Слабое, болезненное, зовущее о помощи. И рядом с этим сиянием – человеческая фигура. Одинокая, замерзающая, но живая. И в её руке – третий камень, пульсирующий алым, тревожным светом.

Образ распался. Они стояли, тяжело дыша, в лучезарном свете своих камней.

– Целитель, – выдохнула Алиса. – Носитель исцеляющего камня. Он или она ранены. И в опасности. Агенты Разделителей, наверняка, уже пеленгуют и этот сигнал.

– Нам нужно туда, – просто сказал Глеб, сжимая свой камень. Его простое, прямое сознание уже приняло правила этой новой игры: свои в беде – их надо выручать.

– Это за тысячу километров! – возразил Максим. – Как? На чём? Нас везде ищут!

– Не на чём, – поправила Алиса. – А как. Мы не обычные люди. У нас есть доступ к технологиям, которые эта планета не видела тысячелетиями. И у нас есть ключи. – Она посмотрела на прибор-проектор. – Этот бункер – не просто убежище. Это база. И, возможно, здесь есть транспорт.

Она начала внимательно изучать стены, стуча по ним костяшками пальцев. Глеб присоединился, чувствуя каменной пульсацией пустоты за бетоном. Максим же смотрел на карту звёздного неба на стене. Его взгляд упал на созвездие Лебедя. На яркую звезду Денеб. И в его памяти всплыла строчка из дневника прадеда, которую он раньше не понимал: «И путь лежит через шею Лебедя, но вход – под левой пятой Ориона».

Под левой пятой Ориона… На карте на стене созвездие Ориона было изображено схематично. Левая «нога» – звезда Ригель. Под ней на карте была… маленькая, еле заметная точка.

– Здесь! – крикнул Максим, тыча пальцем в точку. – Нужно нажать здесь!

Алиса подошла, оценила. Кивнула. Вместе они надавили на точку.

Раздался тихий, механический гул. Часть бетонного пола в углу бункера опустилась на несколько сантиметров и съехала в сторону, открывая узкий, уходящий вниз туннель с металлическими ступенями. Оттуда пахнуло озоном и статикой.

Не колеблясь, один за другим, они спустились вниз.

Туннель привёл их в круглую залу, освещённую тем же голубоватым светом, что и их камни. В центре залы на низкой платформе стоял… аппарат. Он был похож на гибрид подводного аппарата и космического челнока – обтекаемые формы, гладкий корпус цвета тёмного серебра, без видимых швов и иллюминаторов. Никаких пропеллеров или колёс. Лишь несколько тусклых панелей на боковой поверхности.

– Транспорт, – прошептал Глеб с благоговением, подходя ближе. – Он… живой?

Камень в руке Максима взорвался вспышкой. Из аппарата выдвинулась тонкая, похожая на щупальце антенна. Она коснулась камня, и по корпусу машины пробежали волны холодного света. В воздухе возник голографический интерфейс – схемы, непонятные символы, а затем – простой план местности с пульсирующей точкой в кратере на севере и их текущим местоположением.

«Доступ разрешен Носителю Картографа, – прозвучал в их умах механический, но не бездушный голос. – Цель внесена. Системы пробуждены. Готовность к перемещению подземным/подводным коридором – 87%. Предупреждение: энергетическая подпись Носителя Целителя слабеет. Рекомендовано немедленное перемещение.»

Они переглянулись. В их глазах был и страх, и азарт, и та самая искра, которая зажигается, когда приключение перестаёт быть мечтой и становится реальностью. Реальностью с холодными стенками древнего звездолёта и манящей, опасной целью.

– Погрузка, – скомандовала Алиса, и её голос звучал твёрдо, как у капитана, берущего курс на бурю.

Дверь в аппарат открылась бесшумно. Внутри было тесно, три кресла, похожие на коконы, и панель управления, которая загорелась при их входе.

Они заняли места. Ремни безопасности, похожие на живые ленты, сами обвили их тела. Максим, как Носитель Картографа, сел в центральное кресло. Перед ним всплыла карта-голограмма.

– Как управлять? – спросил он.

– Не управлять, – ответил голос корабля. – Назначьте цель. Я выполню перемещение по безопасным коридорам. Ваши камни – источник энергии и навигационные маяки.

Максим мысленно указал на пульсирующую точку в кратере.

«Курс принят. Пристегнитесь. Начало погружения в транспортный контур.»

Стены залы зашевелились, и аппарат плавно пошёл вниз, в шахту, которая открылась прямо под ним. Темнота сомкнулась над ними. Было слышно только лёгкое гудение и биение их собственных сердец. Они не летели, а скорее плыли сквозь толщу земли, как призрачный поезд в туннеле, которого не должно было существовать.

Через несколько минут Глеб сказал:

– Я чувствую… пустоты. Огромные пещеры под нами. И следы… их присутствия. Древние, очень древние.

Алиса молчала, её глаза были закрыты, она, казалось, прислушивалась к чему-то далёкому.

– Их несколько, – вдруг сказала она. – Агентов. Они уже на подходе к кратеру. Чувствую холодное, чуждое внимание. Они используют что-то… что глушит сигнал камня Целителя. Мы можем опоздать.

Максим сжал подлокотники кресла. Земля неслась где-то там, над их головой, а они пробивались сквозь её каменные внутренности на машине, которую построили их звёздные предки. Впереди была битва, ещё одна частичка их странной команды и новые загадки. А позади оставался маленький город Подосиновик, школа, мама, которая, наверное, уже забила тревогу. Но назад пути не было. Только вперёд. Сквозь эхо глубины – к звёздам, что звали их домой.

Аппарат нырнул в особенно широкий подземный резервуар, и его скорость возросла. Путешествие только начиналось.

Глава третья: Слёзы Целителя

Подземный полёт был похож на сон. Вернее, на осознанное сновидение, где ты не управляешь событиями, но ощущаешь каждую деталь с невероятной остротой. Аппарат, который они между собой уже окрестили «Кротом», скользил в полной темноте, но голографический проектор в центре кабины рисовал схему их пути: извилистый туннель, уходящий вглубь континентальной плиты, петляющий вокруг магматических карманов и гигантских подземных озёр. Скорость была колоссальной, но перегрузок они не чувствовали – какая-то сила гасила инерцию, обволакивая кресла-коконы мягким сияющим полем.

Максим не отрывал взгляда от карты. Его камень, вставленный в углубление на панели управления, пульсировал в такт с нервной системой корабля. Он чувствовал каждый поворот, каждый подъём и спуск, как будто это было продолжение его собственного тела. Он был Картографом. И в этом тёмном царстве под землёй его дар обрёл новое, буквальное измерение.

Глеб спал, уронив голову на грудь. Его камень, лежавший у него на коленях, испускал тёплое, размеренное свечение, синхронизированное с его глубоким дыханием. Алиса же бодрствовала. Она сидела с закрытыми глазами, но Максим знал, что она не спит. Её сознание было где-то там, впереди, пытаясь пробиться сквозь помехи, которые создавали преследователи.

– Они ближе, – наконец произнесла она, не открывая глаз. Голос был напряжённым, тонким, как струна. – Используют глушилки на частотах, которых у людей быть не должно. Это технологии Разделителей. Один из них… он не просто агент. Он что-то вроде живого локатора. Чувствую его поисковый импульс – холодный, цепкий, как щупальце.

– Мы успеем? – спросил Максим.

– Будет близко. Наш Носитель… Целитель. Он почти не отвечает. Его сигнал очень слаб. Но есть ещё что-то. Второй источник энергии. Гораздо слабее, приглушённый. Как будто… ребёнок.

Максим почувствовал, как по спине пробежал холодок.

«Расстояние до цели: пятьдесят километров, – прозвучал голос корабля. – Обнаружены аномальные энергополя на поверхности. Рекомендована осторожность. Выход в ближайшей безопасной полости – в трёх километрах от эпицентра сигнала.»

– Полости? – переспросил Максим.

«Естественная пещера. Выход на поверхность – узкий колодец. Корабль останется в глубине для безопасности.»

Через несколько минут «Крот» замедлил ход и плавно пристыковался к скрытой нише в стене огромного подземного грота. Свет корабля выхватил из тьмы фантастическое зрелище: сталактиты и сталагмиты, похожие на кристаллы аметиста и чёрного обсидиана, сливались в колонны, а где-то внизу слышался плеск воды. Воздух был холодным и пахнущим озоном и камнем.

Дверь открылась. Ледяной воздух ударил им в лица. Они выбрались наружу, и их камни, оказавшись на свободе, засветились ярче, освещая путь. Алиса указала на едва заметную трещину в дальней стене грота, откуда тянуло сквозняком.

– Туда. Чувствую его. И страх. Огромный страх.

Путь по трещине был мучительным. Она то сужалась так, что приходилось протискиваться боком, то обрывалась небольшими уступами, на которые приходилось спускаться почти вслепую. Глеб шёл первым, его камень, казалось, мягко отодвигал каменные выступы, делая путь чуть легче. Наконец, впереди забрезжил серый, холодный свет. И до них донёсся звук. Не голос. Плач. Сдавленный, безнадёжный плач ребёнка.

Они выбрались из щели. Их взорам открылась картина, от которой кровь застыла в жилах.

Они находились на внутреннем склоне огромного кратера, диаметром не меньше километра. Снег, грязный и зернистый, лежал пятнами. Ветер, холодный и злой, нёс с собой колючую крупу. Небо было свинцово-серым. А в центре чаши кратера лежало то, что они видели в видении: обломки. Не просто металла, а чего-то органического и механического одновременно, похожего на гигантскую разбившуюся раковину или скелет фантастического животного. От него исходило слабое, болезненное свечение – то самое, что они приняли за сигнал Целителя. Но это был не он.

В двадцати метрах от обломков, прижавшись спиной к чёрному базальтовому валуну, сидел человек. Вернее, девушка. Лет шестнадцати, не больше. Лицо бледное, исцарапанное, с потёками крови на виске. Она была закутана в потрёпанную, не по сезону лёгкую куртку, а в руках, прижатых к груди, она сжимала камень. Его свет был не голубым и не янтарным, а нежным, переливчатым розово-золотым, но сейчас он мерцал неровно, прерывисто, как аритмичное сердце. Рядом с ней, зарывшись лицом в её колени, плакала девочка лет семи-восьми.

И вокруг них, на расстоянии примерно пятидесяти шагов, медленно смыкалось кольцо. Шесть фигур в стёганых, серебристо-серых костюмах, напоминающих скафандры, но гибких и бесшумных. Их лица скрывали шлемы с тёмными, абсолютно чёрными визорами. В руках у них были устройства, похожие на короткие посохи, с наконечниками, испускавшими тихое, неприятное жужжание – те самые глушилки. Они двигались синхронно, не спеша, как опытные охотники, загнавшие зверя в угол.

– Эй! – закричал Глеб, не в силах сдержаться.

Шесть шлемов повернулись к ним разом. Безэмоционально, как камеры наблюдения. Один из агентов, выше других, сделал едва заметный жест рукой. Двое отделились от кольца и пошли навстречу трём новоприбывшим, плавно и неотвратимо.

Алиса схватила Максима и Глеба за руки.

– Вместе! Круг! Защита!

Они встали спиной друг к другу, образовав треугольник. Камни вспыхнули. Голубой, янтарный и… их собственный свет слился, создав вокруг них мерцающий купол, слабый, но видимый. Двое агентов, приблизившись, упёрлись в него, как в невидимую стену. Их посохи завизжали пронзительнее, и купол затрещал, покрываясь паутиной светящихся трещин.

– Они глушат связь камней! – крикнула Алиса. – Не дадим им сконцентрироваться! Максим, дезориентируй! Глеб, земля!

Максим сосредоточился не на куполе, а на пространстве вокруг агентов. Он представил гравитационное поле под их ногами не ровным, а бугристым, как матрас с пружинами. Камень в его руке дрогнул. И агенты вдруг пошатнулись, как пьяные, их чёткий шаг сбился. Один даже упал на колено.

В тот же миг Глеб с рычанием ударил кулаком с камнем о землю. Казалось, он ударил по натянутой коже барабана. От его кулака по мерзлой почве побежала волна. Не землетрясение, а резкий, направленный толчок, который приподнял пласт грунта прямо под ногами второго агента и опрокинул его навзничь.

Но остальные четверо не остановились. Они уже были в трёх шагах от девушки с ребёнком. Один из них поднял посох, нацелив наконечник на неё.

– Нет! – закричала девушка. И вложила в этот крик всё – отчаяние, боль, ярость. Её розовый камень вспыхнул ослепительно. Из его сердцевины вырвалась не волна силы, а… луч. Тонкий, извивающийся, как молния, но тёплого, солнечного цвета. Он ударил в ближайшего агента.

Не было взрыва. Не было огня. Серебристый костюм в месте подпаления просто… рассыпался. Не сгорел, не расплавился, а рассыпался, как песок, обнажив участок кожи под ним. И кожа эта была странного, пепельно-серого цвета, покрытая мелкой чешуёй. Агент издал первый звук за всё время – короткий, шипящий хрип, больше похожий на лопнувшую шину, чем на крик боли, и отшатнулся.

Это дало Максиму и его друзьям секунду. Они рванули вперёд, купол вокруг них рассыпался, но они уже были рядом. Алиса, движением невероятной быстроты, выбила посох из рук одного агента ударом ребра ладони. Глеб схватил второго и, с рывком, достойного богатыря, швырнул его на землю так, что тот замер, оглушённый.

Но высокий агент, их командир, был уже перед девушкой. Его чёрный визор отражал её испуганное лицо. Он медленно, почти небрежно, поднял руку, на которой вместо перчатки было некое подобие клешни из тёмного металла.

И тут заплакала девочка. Не просто заплакала – закричала. Пронзительно, отчаянно. И из её маленьких, сжатых в кулачки рук вырвался сноп искр. Не света камней, а именно искр – ярко-голубых, трескучих, как статическое электричество. Они ударили в ногу агента. Ничего серьёзного – лишь оставили чёрный след на костюме. Но агент на мгновение замер, повернув шлем к ребёнку, будто впервые по-настоящему её увидев.

Этого мгновения хватило. Максим, не думая, сконцентрировал всё своё желание, всю силу камня в одной точке – на клешне агента. Он не отталкивал её. Он сделал её невероятно тяжёлой. Словно она была выкована из нейтронной звезды. Рука агента с грохотом рухнула вниз, потянув за собой всё его тело. Он рухнул на колени, пытаясь поднять неподъёмную конечность.

– Бежим! – закричала Алиса. – К щели!

Глеб, не спрашивая, подхватил на руки обессилившую девушку с камнем. Максим схватил за руку плачущую девочку. Алиса прикрывала отход, поднимая с помощью своего камня тучи колючей снежной крупы и пыли, создавая непроницаемую завесу. Они кинулись обратно к трещине.

Последнее, что увидел Максим, оглянувшись: высокий агент, уже поднявшийся, неподвижно стоял и смотрел им вслед. Его чёрный визор был направлен на девочку. Затем он медленно поднял свою обычную руку и сделал отчётливый жест: «Окружать. Взять живьём».

Они втиснулись в трещину. Теперь путь вверх, под уклон, казался ещё тяжелее. Девушка в руках Глеба была без сознания, её камень светился тускло, но тепло от него струилось, смягчая холод камней вокруг. Девочка, которую Максим тащил за собой, шла послушно, перестала плакать, только всхлипывала и сжимала его руку с недетской силой.