Цена огня. Рыцарь Огненной кавалерии
– Просыпайся, – Людвиг ткнул его в бок и сел рядом. – За тобой пришли.
Эйнар открыл глаза и потянулся. От него до сих пор несло запахом выпитого.
– Тебя тоже схватили? – пробормотал он и зевнул. – Если что, то это место моё. Или что ты тут забыл?
– Пришёл проведать и рассказать новости.
– Меня выпускают?
– Тебя признали виновным и приговорили к виселице…
– Отлично, – Эйнар зевнул. – Вижу по твоему не очень грустному лицу, что должно быть но.
– Но. Будет священный суд. И я твой чемпион.
– Значит можно собирать вещи, – нордер фыркнул. – Могу посочувствовать бедолаге, который выйдет против тебя. Но вижу, что должно быть ещё но.
– Но, – Людвиг вздохнул. – Мецгер сказал, что поединка не будет, вместо этого всё решит судьба.
Он вкратце пересказал приключения за день. Эйнар больше не улыбался.
– Ты же помнишь, что он так называет свою пушку? Куда ты ввязался, Виг?
– Спасти тебя.
– Это опасно. Уезжай.
– И бросить тебя на верную смерть?
Эйнар посмотрел в стену перед собой.
– Тебе осталось идти меньше недели. На север по дороге, потом садишься на корабль и плывёшь к своим. В моём жилете есть монеты Лефланда, тебе пригодятся.
– Так не пойдёт, Эйн. Ты рано сдаёшься.
– Ты слишком молод, парень, чтобы умирать в этой дыре.
– Я молод? Да ты меня едва старше. А кроме этого, – Людвиг сжал кулаки. – Я уже сбегал от опасности. Если сбегу ещё раз… то как с этим жить?
– Жить. А не гнить в земле.
– Это не жизнь. Я боюсь всего, что происходит вокруг. Иногда мне кажется, что лучше бы я умер. Если уйду сейчас… это никогда не кончится. Тогда мне доверились, а я сбежал. Если ещё раз сбегу, то брошу тебя. А ведь ты меня не бросал. Помог в той хижине, хотя мог оставить. Заступился перед аниссарами. Спас от Губерта. Увёл лечиться.
– Ты слишком хорошего мнения обо мне. Я всего лишь хотел получить награду. Всё просто.
– Не пытайся выставить себя таким расчётливым, – Людвиг легонько стукнул нордера в плечо. – Я, может, и не самый умный, но вижу, что ты не такой, каким хочешь казаться. Ты бы меня в этой ситуации не бросил. Только сначала бы ушёл, а потом вернулся.
– Когда ты это успел меня узнать? – Эйнар улыбнулся. – Убирайся отсюда. В сумке капсула. Утопи её. Пусть лучше она исчезнет, чем попадёт не в те руки.
– Но Берна…
– Она могла воспользоваться этим во благо, но для остальных это оружие.
Он похрустел пальцами и вздохнул.
– Знаешь, а ведь ты сейчас единственный человек, с которым я могу вот так поговорить, – сказал он тихим голосом. – Больше никого. Смотреть, как умирает друг… не хочу увидеть это ещё раз.
– Мы или останемся тут, или уйдём вместе. Доверься мне, как на том поле. И сейчас мы не одни. Если бы мне не помогли, я бы сидел в том трактире и рыдал от бессилия. Но если уйду, я не только тебя брошу, но и их. А им отомстят.
– Ладно, – Эйнар прислушался. – Кто там стучит на улице? Гроб мне колотят? Тот плотник, наверное, старается.
– Похоже на то, – ответил Людвиг и фыркнул.
Нордер замолчал, о чём-то думая.
– Когда начнётся суд, – сказал он. – Не надевай свою кирасу.
– Почему?
– Она не выдержит такую пулю. Надень-ка лучше мой жилет. Внутри… он усилен. Если Мецгер выстрелит в тело, ты выживешь. Хотя, скорее всего, он прострелит тебе голову, и я буду радостно болтать ногами на виселице, глядя на твой труп.
– Хорошо, – Людвиг задумался. – Надену.
Они молчали, прислушиваясь к стуку за решёткой. Уже скоро это начнётся. Ожидание страха хуже самого страха. Но выбор сделан.
– Расскажи, что тогда случилось, – попросил он, чтобы не сидеть в тишине.
– О чём ты?
– Ты говорил, что тебя взяли в заложники и…
– Погоди, я что, рассказывал тебе об этом? – Эйнар вскочил на ноги. – Неужели я так напился?
– А что тогда…
– Да я никому это не говорил. Никогда. Даже Берне, – он вытер мгновенно вспотевший лоб. – Дерьмо. Я не знал, на чью голову надет мешок, правда. Нет, стой. Сколько я успел рассказать?
Что это с ним? Таким напуганным Людвиг его не видел.
– Что твой отец поднял мятеж. И всё.
Эйнар выдохнул с облегчением.
– Хорошо.
– Так что всё-таки случилось? Что-то страшное?
Он задумался.
– Раз уж ты рискуешь жизнью из-за меня. В тот год убили Левиафана и начались войны между Наследниками. Проигравшие разбегались по всему свету. Погонщики разгромленных армий тоже не знали, куда деваться, ведь их преследовала Церковь. Некоторые пересекли Серое море и попросили помощи в наших кланах.
– А кто такие эти погонщики?
– Они управляли боевыми машинами Левиафана. Как навигаторы, но эта связь более полная и чувствительная. Они быстро сходят с ума, когда эта связь теряется, и становятся похожими на деревенских дурачков. Вот они и предложили свои услуги нам. Навигаторы конунга стали не нужны, и многие кланы взбунтовались. Старик был одним из лидеров восстания.
– И что случилось?
Эйнар замолчал и задумался. Правая рука едва заметно задрожала, капля пота сбежала по лицу.
– Ничего хорошего, – наконец сказал он. – Хенрик, мой старший брат… он погиб. Ему тогда было девятнадцать… Старик им очень гордился. Хенрик возглавил стак водоходов, но проиграл. После его смерти отец сдался. Погонщикам машин отрезали пальцы с ключами, из дрэков вытащили батареи, а кланы должны были платить тяжёлую дань. А я стал наследником, и конунг опять забрал меня с собой. А через несколько лет я узнал, что Старик умер и меня отправили назад в клан.
– И ты стал править?
Эйнар посмотрел в окно.
– Уже темнеет, Виг. Если уйдёшь из города, я пойму. Но ты не уйдёшь.
– Не уйду.
– Не забудь, что я говорил о жилете. Ещё увидимся.
Он вытянул кулак, Людвиг легонько стукнул по нему и улыбнулся, но внутри умирал от страха.
Глава 4.11
Людвиг едва не заблудился, пока искал кузницу, но, к счастью, других приключений не нашёл. Под навесом горна стояла Ани. Она надела плащ с капюшоном, но поможет ли такая маскировка?
– Люди как с ума посходили, – пожаловалась девушка, придерживая дверь. – В открытую обвиняют Ингвара в убийстве и хотят его смерти. Ещё утром такого не было.
Йона сидел за столом, держа в руках грязный промасленный свёрток. Патроны сдвинуты в сторону.
– Отец Мецгер говорил, что сегодня будет священный суд, – сказал кузнец. – Спа-па-паситель определит, кто виновен и покарает его.
– Хватит его слушать! – воскликнула Ани. – Это Мики убил Габи! А Мецгер это увидел и запретил ему рассказывать! А сам начал врать о нордерах!
Йона отложил свёрток, с удивлением глядя на сестру.
– Он же священник, он не может лгать. Зачем ему это?
– Мецгер хочет отомстить Ингвару!
– Но зачем? – кузнец нахмурил лоб. – Он же его уважает.
– Да почемуты такой тупой? – Ани опустилась на табурет. – Я так не могу.
– А что между ними случилось? – спросил Людвиг. – Ты так и не рассказала.
– Иви работала в купальне. Однажды туда заявился Мецгер и потребовал её к себе на ночь. А Иви… она занималась не тем, чем мы. Она записывала гостей… а не обслуживала их. И она отказала. Ему это не понравилось, сказал, что она испытывает его терпение и свою судьбу. Угрожал, и ей пришлось пойти. А потом, уже ночью, прогремел выстрел. Когда мы пришли, увидели, что ей голову разнесло, всё в крови было, – Ани высморкалась в платок. – Прибежала стража, а Мецгер начал говорить, что это судьба. Целую проповедь прочитал и его оставили. А он потребовал приготовить купальню, потому что его забрызгало. И чтобы туда другая девица пришла, не такая вредная.
– Да он же… – начал Людвиг, но не смог продолжить.
– Когда об этом узнал Ингвар, он пришёл и избил Мецгера, и едва не утопил в бадье. Ему помешали и священник сбежал. Пару лет его не было, а потом заявился, весь такой добрый, сказал, что очень виноват в том, что случилось, и всё это время замаливал грех. Даже попросил прощения. Горожане решили, что Мецгер изменился и простили его, но Ингвар всегда говорил, что священник выжидает, чтобы отомстить. Такой он человек. Он убийца.
– Но ведь это неправда, – сказал Йона медленным и нарочито спокойным голосом, будто объяснял непонятливому ребёнку. – Та девка сама оскорбила святого отца. Она г-г-говорила всякие непотребства, хотела в койку к-к нему прыгнуть и денег содрать, он не знал, как от неё отделаться. А потом она сама захотела испытать судьбу. И вот такая у неё судьба, иначе револьвер бы не выстрелил. Отец мне сам рассказал.
Ани зажала губы, подошла к брату и отвесила пощёчину.
– Этим ты меня н-не убедила, – кузнец потёр отбитую щеку. – Святой отец на такое неспособен.
– Ты такой же, как все, – сказала Ани. – Сегодня несколько человек умрёт, а вы только рады этому.
– Сучьи дети! – в кузницу влетел Ингвар, зажимая разбитый лоб. Из раны текла кровь.
– Что с тобой? – Ани подбежала к нему.
– Камень швырнули, суки! Думали, что я их не узнаю! Мельник! Он ещё умолял меня в прошлом году, чтобы я взял его сына на службу. Клялся, что всегда будет благодарен. И Густав! Я с ним выпиваю каждые выходные! Ещё кричали: сдохни, поганый нордер! Все меня бросили.
– Я тебя не брошу, – Ани прижалась к нему и поцеловала.
Людвиг отвёл глаза. Мог бы и догадаться. На какое-то мгновение он почувствовал раздражение к Ингвару, но успокоился. Капитан ему не враг.
– Но что случилось? – спросил обескураженный Йона. – Ведь вы же добрый человек, почему они на вас нападают?
Ингвар невесело рассмеялся.
– Спроси у своего друга, у драгоценного отца Мецгера. Ты не слышал его сегодняшние проповеди? Скоро он назовёт убийцей меня, а не того парня, которого грозят повесить. Или тебя, – он бросил взгляд на Людвига. – Ты у него тоже поперёк горла.
– Но это не неправда, – Йона вытер пот на лбу и начал ещё сильнее заикаться. – Священник не м-м-может врать. Суд Спа-пасителя п-покажет, к-кто прав.
– Да, доверять суд такому ублюдку, – Ингвар уселся на табурет. – Я хоть самый ленивый и бесполезный капитан стражи во всём Стурмкурсте…
– Не говори так, – сказала Ани, перематывая ему голову.
– …но самая большая моя ошибка в том, что я тогда не утопил сукиного сына. Теперь расхлёбываю.
– Спаситель помилует вас, вы не ведаете, что г-говорите!
– Йона, избавь меня хоть сегодня от твоей набожности, и так тошнит, – капитан потрогал лоб и охнул. – Пора собираться, скоро начнётся.
Людвиг подошёл к вещам Эйнара, лежащим в углу, и взял кожаный жилет. Не так давно северянин поймал пулю и вот на этом месте очередная заплатка. Нордер как-то говорил, что внутри кольчуга, но ни одна кольчуга не могла выдержать выстрел из мушкета почти в упор. Даже кираса дедушки на такое вряд ли способна. Людвиг осмотрел подкладку. Она достаточно поистрепалась, а под ней скрыто нечто другое: странное полотно, похожее на свитер крупной вязки, но не из обычной пряжи, а будто из стеклянной. Материал мягкий, покрыт чем-то прозрачным и гладким сверху. А ещё очень лёгкий. Продавливается пальцем, но стоит ткнуть посильнее, как нити каменели. Эта штука точно из Старого мира. А в Старом мире понимали в двух вещах – как убивать и как прожить столько, чтобы убить другого.
– Суд б-будет справедливым. А к-кто защищает убийцу? Вряд ли хоть один д-достойный человек в этом г-городе согласится. Какой-нибудь приезжий негодяй.
– Сегодня я этот негодяй, – сказал Людвиг, расправляя жилет.
Йона так резко вскочил, что чуть не опрокинул табурет.
– Милорд, нет, одумайтесь! Вы же рыцарь! Вы д-должны быть за добро, за пр-пр-правое дело. Вы д-должны следовать пути Света! Вы не должны п-противостоять святому отцу!
– Да что у тебя в голове? – Ани хохотнула, немного истерично.
– Но он же священник, – не унимался кузнец. – Он не может ошибаться.
– Если следовать пути Света – это обвинять других в том, что они не совершали, то я ему не следую, – Людвиг начал расстёгивать ремни на кирасе.
– Зачем снимаешь? Доспех может выдержать пулю, – сказал Ингвар.
– Если правое дело – это ненавидеть других за то, что они принадлежат какому-то народу, то это не для меня.
Кираса с грохотом упала на пол. Людвиг стянул куртку, оставшись в мокрой от пота рубашке, и через голову надел жилет Эйнара. Почти как раз.
– Если добро – это убить невиновного из прихоти, то я себя добрым человеком не назову, – он поправил оружие. Теперь он готов. Действительно готов. Лучше, чем к тому злополучному бою. – Знаешь, Йона. Тот человек, о котором ты рассказывал, тот, что в детстве принёс вам зло. Знай, что он верил, что делает всё правильно. Так и поступают все мерзавцы.
– Я не верю вам, – воскликнул кузнец и вытер слезу из глаза. – Вас п-послушать, так Мецгер хуже Вечного! У него наверняка к-к-какой-то п-п-п, – он скривился и не договорил. – Он не может т-творить злодеяния. Вы же хороший человек. Одумайтесь, п-прошу вас.
– Йона, Мецгер хочет убить человека, – с усталостью в голосе сказала Ани. – Потом посмотрит, как повесят другого. И будет смеяться, когда толпа убьёт Ингвара. И меня с ним.
– Уезжай отсюда, девочка моя, – сказал капитан и обнял Ани за плечи. – Тебе не нужно умирать сегодня.
– Только если мы уедем вместе.
– Я варингар, а варингары не бегут никогда. Да и рыцарь останется совсем один.
– Тогда и я останусь. Капитан стражи и шлюха. Разве можно придумать парочку лучше?
Ингвар вздохнул. Ани уткнулась ему в плечо.
– А когда-то мне нравился этот город, – сказал он. – Но Мецгер заразил его, испортил, наверное, чтобы чувствовать себя тут, как дома. А может город всегда был таким, а Мецгер прилетел сюда, как муха на говно? А мы это не видели.
– Вы все ошиб-б-баетесь, – Йона уже не вытирал слёзы. – Идти путём Света трудно, ведь иногда он скрывается во тьме. Но нужно продолжать идти и не сворачивать. И тогда Спаситель пошлёт испытание и д-даст шанс вернуться наверх. Главное, не потеряться в темноте, иначе упадёшь в б-бездну, а ошибки Старого мира повторятся и уничтожат всех.
Ингвар и Ани сидели в объятиях, не слушая кузнеца.
– А знаешь ли ты, какие ошибки погубили тот мир? – неожиданно для себя спросил Людвиг. – Странно, я столько раз это слышал, но только сегодня услышал. В чём эти ошибки, про которые все говорят? Ты знаешь, Йона?
– Я не слушаю, ибо вы б-блуждаете во тьме, – сказал кузнец и начал разворачивать свёрток из грязной ткани. Внутри был пистолет Мецгера. Судьба. – Отче попросил, чтобы я смазал это. Он говорил, что т-только чистое оружие не подведёт. Сегодня Спаситель проявит свою волю.
Он вставил один патрон в барабан револьвера и крутнул его об рукав. Барабан щёлкал при каждом повороте, Йона приподнял пистолет и взвёл курок, смотря на оружие, будто увидел впервые.
Всего один удар. Людвиг поёжился при этой мысли, но она не уходила. Один удар и священник станет беззащитным. Один удар и парень, который в детстве избежал чудовищной участи, умрёт. Красные плащи завершат своё дело. Людвиг отвернулся. Одежда прилипала к мокрому телу, а сердце начало молотить. На такое он неспособен. Но злобная мысль утверждала, что пока ещё неспособен.
Раздался выстрел. Пуля выбила щепки из потолка. Йона выронил оружие, а Людвиг от неожиданности присел. Даже не страх, ужас сковал все суставы. Что же он делает здесь? Нужно бежать из этого города как можно дальше. Просто бежать.
– Мать твою! – закричал Ингвар. – Я чуть не обосрался! Что ты делаешь?
Кузнец пытался что-то сказать, но так заикался, что понять его невозможно. Людвиг на деревянных ногах подобрался к ведру с водой, попытался зачерпнуть кружкой, но руки дрожали и не получалось. Он окунул голову в воду и выпрямился, фыркая и пытаясь отдышаться. Мокрые волосы лезли в глаза.
Ингвар вздохнул.
– Нам пора, скоро начнётся суд, – сказал он. – Вы готовы?
Людвиг не сразу понял, что капитан обращается к нему.
– Нет. Но я всё равно пойду.
Голос ослабел и дрожал.
– Вы храбрый человек..
– Разве? Я трясусь от страха.
– Так бывает. Выйти против того, кто сильнее, требует огромной смелости. Я не знаю, почему не сказали, кто вы на самом деле, я же вижу, что вы настоящий рыцарь. Но это ваше дело. Я рад, что познакомился с достойным человеком.
Людвиг протянул ему руку, нордер крепко пожал её. Ани обняла Людвига и чмокнула в щёку. Но если бы они знали, кто он такой на самом деле.
– Милорд, – наконец смог произнести Йона. – Извините. Я случайно по-посмотрел жилет вашего друга… Я не нарочно. Хорошо, что вы надели его. Он подойдёт лучше. Я по-по-молюсь Спасителю, чтобы он наставил вас на верный путь. И меня.
Глава 4.12
Во дворе крепости собралось не очень много людей, но шум стоял, как от целого моря. Жители волновались, перешёптывались, выкрикивали угрозы. Людвиг смотрел на них с эшафота и надеялся, что никто не заметит, как дрожат колени. Но стекающий по лбу пот спрятать сложно.
Эйнар стоял со связанными руками, будто не замечая ненавидящую его толпу.
– На мне мой жилет сидит лучше, – сказал он и хмыкнул. – Наверное, ты никогда не думал, что доведётся сразиться со священником за жизнь нордера?
– Если бы мне кто-то такое сказал, я бы принял его за идиота.
Они засмеялись, хоть и зажато. Толпа не слышала тихий разговор, но смех вызвал ещё больше злобы. Людвиг смотрел на людей и вспоминал свой неудачный бой. Тогда казалось страшнее? Он не знал. Страшно было тогда, страшно сейчас.
– Я бы пожал тебе руку, – сказал Эйнар. – Но они связаны. Рад был познакомиться.
– Я тоже, – Людвиг похлопал его по плечу.
Казнью распоряжался другой человек, не Ингвар. Капитан стоял чуть поодаль, смотря равнодушным взглядом в толпу. Кто-то кинул зелёный помидор, который ударился в грудь Ингвара. Он пожал плечами, подобрал остатки овоща и швырнул назад. Толпа загудела громче, но больше кинуть ничего не рискнули.
– Тяжело представить, что прожил тут двадцать лет, – он подошёл к Людвигу. – Я их не узнаю. Но, может, они всегда были такими, а я это не видел? Не хотел видеть. Вот и он.
Факелы осветили Мецгера, поднимающегося на эшафот. В толпе раздались радостные крики. Священник встал на краю, терпеливо ожидая, пока люди успокоятся. Когда шум начал затихать, Мецгер поднял руку и на площади перед крепостью образовалась мёртвая тишина. Кто-то покашливал, кто-то вздыхал, но никто не говорил.
– Друзья мои, – начал свою речь священник на удивление громким голосом. – Беда пришла в наш город. Я разговаривал со многими из вас и все поражены этой жестокостью. Бедная девочка убита. И это в Фоллерволте, где живут добрые люди и не бывает убийств! Это потрясло меня до глубины души. И знаете, кто виноват?
– Нордры! – закричали в толпе. – Нордр убил её! Нордры! Капитан Ингвар!
– Нет! – воскликнул священник. – Несчастная Габриэль погибла по моей вине!
Толпа вздохнула, все как один. Людвиг вздохнул вместе с ними. Мецгер стоял с таким скорбным лицом, будто и вправду решил признаться. Но такой, как он, не может считать себя виноватым.
– Я видел, на какую глубину она падает, но не смог вернуть её к Спасителю. Я видел, что Габриэль стала блудницей. Я должен был спасти её! Если бы я вернул её на путь Света, она бы стала любящей женой для Мики, нашего плотника, хорошего доброго парня. Но нет! Я не исполнил свой долг и несчастная девочка мертва.
Толпа не издавала ни звука.
– А вы? – Мецгер направил руку на людей. – Разве вы не видели, куда это идёт? Разве вы не понимали, чем это закончится? Почему никто из вас не помог? Но нет! Вместо того чтобы помочь, вы шли к ней, ведомые похотью! Вам не было дела до её души! Вы бросили её во тьме и не давали вернуться к Свету! Вы все виновны! И я, – добавил он и снял шляпу. – И я виновен вместе с вами. Её кровь на наших руках.
Кто-то в толпе шмыгал носом, а кто-то заплакал. Мецгер обводил всех взглядом с печальным выражением на лице.
– Мы должны принять вину и пообещать Спасителю, что больше недопустим эту ошибку. Ведь когда-то ошибки, одна за одной, погубили Старый мир. Спаситель отдал жизнь за нас, а взамен просил, чтобы мы не повторяли губительных ошибок. Но мы повторяем!
Мецгер надел шляпу и выпрямился.
– Нам предстоит большая работа! В наших силах не допустить зла. Каждый из нас должен заглянуть в себя и понять, что нужно сделать! Мы должны задаться вопросом, почему это произошло? Что мы должны были сделать? Кто допустил гибель девочки? Почему несчастную девочку били топором, а никто не пришёл не помощь? Что делала стража? Куда смотрел капитан? Почему в городе разгуливают нордеры?
Он показал на Эйнара, потом рука плавно перешла на Ингвара. Толпа, словно ожидая сигнала, начала галдеть.
– Почему мы не спросим с капитана стражи, как он допустил это злодеяние? – могучий голос священника легко перекрывал толпу. – Почему он, нордер и язычник, пытается выгородить своего соплеменника? Мы все знаем капитана многие годы, но он никогда не был для нас своим. Он чужак!
Люди закричали ещё громче. Откуда у них столько сил на крик?
– Нордеры – это слуги Вечного! Вы живёте далеко от побережья и только слышали про их жестокость. Но я видел, как язычники высаживаются на своих стальных кораблях, как убивают, насилуют, сжигают всех, кто оказался у них на пути. Мы все помним зло, что совершил Одноглазый Демон, когда пришёл на эти земли. Но северяне приносят ещё больше бед!
Толпа уже уставала, но с каждой новой фразой Мецгера они кричали громче.
– И сейчас, когда в городе появился нордер, он показал свою истинную сущность. Девочка погибла. А если завтра придут ещё нордеры? Что произойдёт? Они будут убивать и убивать, а капитан Ингвар не сделает ничего, чтобы их остановить! Он сам поможет им в их злодеяниях!
Капитан стоически терпел эти оскорбления. Людвигу до его храбрости далеко.
– А знаете, что произошло, когда мы нашли настоящего убийцу? – продолжал Мецгер. Старик уже хрипел. – Этот головорез, выдающий себя за рыцаря, угрозами и пытками заставил несчастного Мики признать вину! Чтобы выгородить нордера! Чтобы опорочить меня!
Теперь уже Людвиг сполна ощутил всё внимание толпы. Будто горячий ветер дует в лицо. Все эти люди, как же они ненавидят его. Хоть бы всё закончилось поскорее.
– Когда его замысел был открыт, он пошёл на новую подлость и потребовал священный поединок!
Толпа ахнула.
– Он сказал, что убьёт любого, готового встать за правое дело! Такие головорезы всю жизнь посвятили убийствам и их никто не остановит.
Люди роптали. Кто-то кинул камень, но он не долетел, упав в первых рядах толпы.
– Никто, кроме Спасителя! – крикнул Мецгер и поднял правую руку. – Они хотят священный суд, они его получат! Сам Спаситель нас рассудит!
Он перевёл дух. Люди кричали и бесновались, а священник подошёл к заднему краю эшафота. Всего один удар и старик упадёт вниз с высоты. Может, сломает шею. А толпа разорвёт Людвига на куски.
– Ты что так долго? – прошипел Мецгер. – Мне что, до утра бы пришлось тут говорить?
– Извините м-м-меня, отче, – внизу стоял Йона и протягивал свёрток. – Я зап-п-путался. Мне нужно было по-по-помолиться.
– Успел бы в другой раз! – священник не скрывал злости. Он развернул тряпку и взял в руки револьвер.
– Отче! Мне нужен ваш совет.
– Не сейчас! – Мецгер открыл барабан. – Всё и так затянулось. Не видишь, что ли?
– Тогда возьмите это! – Йона подал что-то мелкое и блестящее. – Я сделал это только что. Тот ложный рыцарь, – кузнец показал на Людвига. – У него кольчуга под жилетом. А этот па-патрон пробьёт её. Я специально такой сделал.
Мецгер зажал патрон в кулаке и ухмыльнулся.
– Ты добрый человек.
– Спаситель дал мне шанс, чтобы я вышел из т-тьмы!
– Спасибо тебе. Ты сделал правильный поступок.
– Теперь я это знаю, отче, – Йона отошёл назад, в темноту.
– Этот ритуал появился задолго до гибели Старого мира, – объявил Мецгер во всеуслышание. – Барабан револьвера будет крутиться, как круг нашей жизни и смерти. Судьба покарает только грешника!
Он медленно провёл револьвером по рукаву, внимательно смотря на оружие. Барабан крутился со щелчками.
– Храни вас Спаситель! – крикнули из толпы.
Священник взвёл курок и приставил ствол к голове. Все затихли. Раздался громкий щелчок и толпа ахнула.
– Видите! – ликовал Мецгер. – Судьба хранит меня и всегда даёт мне шанс!
Он ещё раз покрутил барабан и нажал на крючок. Потом ещё и ещё. При каждом щелчке толпа кричала всё громче.
– Вы узрели чудо! – выкрикнул священник. – Спаситель не допустил моей гибели. Теперь его черёд. Если этот человек невиновен, то он выживет. Пусть Судьба рассудит нас! Пусть виновный погибнет.
Мецгер покрутил барабан об рукав, намного медленнее, чем раньше, но прервал вращение, едва доведя оружие до локтя. Почему? Он что-то знает? Священник наставил револьвер на Людвига. В барабане виден кончик пули, она рядом со стволом, не напротив. Значит, выстрела не будет? Мецгер взвёл курок. Барабан повернулся, и патрон переместился наверх, к стволу. А вот теперь выстрелит.