Искра души

Глава 2. Леона

Я всегда знала, что однажды опозорюсь при дворе. Но я хотя бы рассчитывала на что-то достойное, там, громкий скандал, политический спор, случайно рассказанную военную тайну, а не… ударить кавалера по лицу посреди танца.

Зал сиял так, будто его собирались не для бала, а для того, чтобы ослепить любой разум. Свет от сотен свечей плавал по высокому потолку, цеплялся за золото карнизов, за полированные колонны, за гладкие, как зеркало, плиты пола. Музыка лилась ровно, как чеканный шаг по плацу, только вместо сапог, смычки и струны.

Я стояла на положенном мне месте, шаг влево, шаг вправо от принцессы, чтобы быть рядом, но не заслонять. Её Высочество Арианна из дома Талорин сияла, как положено наследнице: корсет, в который можно было сажать врагов и пытать, платье, в котором невозможно дышать, и улыбка, которой можно было обворожить даже каменную статую прадеда в нише если бы у статуи сохранились глаза.

— Леона, не дыши так громко, — лениво сказала она, не поворачивая головы. — Люди подумают, что тебе тяжело в корсете.

— Люди и так думают, что мне тяжело жить, — буркнула я. — Корсет меньшая из проблем.

С другой стороны от принцессы стояла Каролина Вейр, ещё одна фрейлина и наша общая головная боль. У неё было слишком идеальное лицо, слишком идеальные локоны и абсолютно неисчерпаемый запас глупых историй про то, как она “случайно” обронила платок перед троими кавалерами сразу.

— Леона, — прошептала она заговорщицки, — на тебя сегодня так смотрят.

— Кто? Палач? — уточнила я.

— Вон тот, в синем камзоле, — Каролина едва заметно кивнула, так что серьги только чуть-чуть качнулись. — Он уже третий раз посматривает. Сейчас точно подойдёт.

— Я молюсь, чтобы передумал, — простонала я тихо.

Разумеется, он не передумал. Судьба сегодня была в ударе.

Музыка сменилась, заглушив общий гул голосов. Пары расплылись по залу, как цветные круги по воде. К нам приблизился тот самый кавалер, молодой, высокий, красивый ровно настолько, чтобы про него сплетничали, но не настолько, чтобы можно было простить глупость. На груди орден, на лице улыбка, в глазах самоуверенность человека, который ещё ни разу прилично не падал.

Он поклонился принцессе так, как будто репетировал перед зеркалом неделю.

— Ваше Высочество, — произнёс он. — Могу ли я осмелиться пригласить на танец… — Он повернул ко мне голову.

Я уже знала, что сейчас будет, и мысленно попрощалась со своими ногами: они ненавидели танцы не меньше меня.

— …леди Леону Брайтскил?

Арианна чуть приподняла бровь, взглядом между “ну попробуй” и “ты уверен, что хочешь этого?”. Каролина же активно закивала.

Я выдохнула, изобразила реверанс, который наш учитель этикета сочёл бы терпимым, и положила руку на его ладонь.

«Это всего лишь танец, Леона. Ты умеешь. Вперёд, назад, поворот, не наступить ему на ногу, не убить от скуки и не закатить глаза слишком заметно.»

Мы двинулись в круг. Музыка обвила шаги, зал чуть поплыл, но в этот раз приятно. Кавалер вёл неплохо, не пытался прижать меня ближе, чем позволяет приличие, не задавал дурацких вопросов вроде “а вы любите поэзию?”. Я даже начинала думать, что всё пройдёт спокойно.

Только вот тут я её увидела.

Сначала подумала, что это просто отблеск свечи на ткани его камзола. На плече, как раз там, где заканчивался вышитый узор. Маленькое свечение, голубое, чуть-чуть тянущееся за собой хвостик света.

Моргнув, я заметила что свечение моргнуть не успело. Оно… шевельнулось. На плече кавалера сидело насекомое.

Нет.

Бабочка.

Небольшая, голубая, с крыльями, где вместо пятен тонкие, тёмные переплетения, похожие на знаки, которые я видела в старых книгах. За ней тянулась тонкая полоска мерцания, настолько лёгкая, что её можно было принять за игру воображения, если очень хотелось, мне не хотелось. Меня передёрнуло так, что я едва не сбилась с шага.

— Всё в порядке, леди Леона? — вежливо спросил кавалер, наклоняясь ближе.

Нет, не в порядке, на тебе сидит мерзость с крылышками.

Я насекомых не переносила. Всех, сразу, скопом, потому-что у них слишком много лапок, усиков, хитинов, глаз и намерений. Я была почти уверена, что каждое из них о чём-то замышляет. Эта бабочка, между прочим, тоже.

Она слегка дрогнула крыльями, словно прислушиваясь к музыке, и поползла выше по ткани его камзола, прямо к шее. Я сглотнула.

— Леди Леона? — повторил кавалер. — Возможно, вам…

Она вспорхнула.

Мир на секунду замедлился. Музыка стала глуше, лица вокруг чуть размытее, а голубое пятноярче всех. Бабочка взметнулась вверх и… села ему на лицо. Точнее, аккуратно присела на скулу, почти касаясь ресниц.

Я даже не успела подумать.

Моё сознание, воспитанное, обученное, загнанное в рамки этикета, просто не успело выдать ни одной разумной реакции. Внутри, в глубине, проснулась та Леона, которая в детстве сбивала мух с молока половником и визжала на весь дом.

Рука двинулась сама.

Шлёп.

Звук был идеальный. Звонкий, чёткий, такой, после которого на полсекунды замолкает всё: музыка, разговоры, мысли.

Ладонь встретилась с его щекой с такой любовью, что даже у меня ладонь загорелась. Кавалер остановился. Я остановилась. Весь круг остановился.

Оркестр сбился на одной ноте, виолончель протянула жалобное “мэээ”, и кто-то из музыкантов явно выронил смычок.

Во взглядах вокруг медленно распускался ужас, как чернильное пятно в воде.

Я стояла посредине зала, держа руку на полпути к себе, а на лице моего партнёра уже расцветала приличная такая алость ровная, как флаг на ветру. Бабочки не было. Она, видимо, решила, что ей в этой жизни достаточно приключений.

— Я… — начала я.

Мозг судорожно перебирал варианты.

“Мне показалось, что вы — шпион?”

“Это был эксперимент?”

— Леди Леона, — прохрипел кавалер, — позвольте уточнить…

И тут с балкона рядом с оркестром раздался короткий и знакомый звук, почти родной. Принцесса Арианна… закашлялась. Точнее, попыталась закашляться, чтобы скрыть то, что она делала на самом деле. Если быть точнее, она смеялась. Очень плохо скрывала, кстати. Плечи у неё дрожали, веер прижал к губам, глаза блестели так, как не блестели даже от драгоценностей.

— Леона, — раздался её голос над залом, удивительно звонкий, — скажи, пожалуйста, что это было. Только честно.

Всё. Меня официально убили.

— На вашем лице… — выдохнула я, чувствуя, как горит собственная кожа, — сидело… насекомое.

— Насекомое? — Кавалер моргнул.

— Бабочка, — подтвердил кто-то из толпы, видимо, с очень хорошими глазами. — Голубая.

— Ужас, — подхватила Каролина с такой искренностью, как будто каждый день бьёт мужчин по лицу и прекрасно понимает мою боль. — Я бы тоже ударила.

Зал колебался между “скандал” и “комедия”. Я видела, как старшие дамы уже прикидывают, как это всё обсудить, не нарушая приличий, а молодые ловят каждую эмоцию на лицах мужчин.

Кавалер ещё секунду стоял, упершись в меня взглядом. Потом… внезапно улыбнулся.

— Я польщён, — сказал он. — Обычно женщины падают к моим ногам. Вы решили действовать по лицу. Это даже освежает.

Слева кто-то прыснул. Справа хрюкнул. Смех поднялся сначала робко, потом смелее, а оркестр, почувствовав, что казни сегодня не будет, с облегчением подхватил мелодию с нового такта.

— Простите, — произнесла я, решив, что раз уж я вляпалась, надо хотя бы умереть красиво. — Но я предпочитаю, чтобы на лицах моих партнёров не сидело ничего, что шевелится без разрешения.

Принцесса закрыла лицо веером окончательно. Каролина согнулась пополам, пряча смех за кружевом. Кавалер рассмеялся уже в голос.

— Обещаю, — торжественно сказал он, — впредь буду внимательно следить за тем, кто сидит у меня на лице.

— О боги, — прошептала Каролина. — Я не выдержу.

Смех в зале перешёл в разряд “официально позволено”. Люди переглядывались, кто-то хлопал кавалера по плечу, кто-то кивал мне с тем самым выражением смесью “наглая” и “молодец”.

Принцесса наклонилась ко мне, когда я вернулась на своё место, уткнувшись взглядом в пол, чтобы не смотреть никому в глаза.

— Если завтра это не будет в пересказе всех придворных, — шепнула Арианна, — я лично прикажу переписать хроники.

— Ваше Высочество, — простонала я, — пожалуйста, прикажите вычеркнуть.

— Ни за что, — холодно радостно ответила она. — Я жду этот бал уже год, и лучшая его часть, как моя фрейлина бьёт капитана Грисса по лицу, чтобы спасти его от бабочки.

— Я ненавижу насекомых, — мрачно сказала я. — И корсеты. И балы. И себя.

— Ты должна видеть своё лицо было, Леона, — Каролина всё ещё рыдала от смеха. — Я думала, ты сейчас закричишь “умирай, тварь” и начнёшь прыгать по нему.

— Это было в следующем шаге, — прошипела я, чувствуя как дрожат все еще пальцы. — К счастью, я остановилась на шлепке.

Там, под этой всей нелепостью, жило ещё одно чувство, странное, холодное.

Когда бабочка сидела на его плече, на секунду мне показалось, что в зале стало… тише. Как будто музыка отступила на шаг, а голоса сместились куда-то на задний план. И в этой тишине было ощущение, будто кто-то смотрит сквозь меня. Не кавалер, не принцесса, не любопытные дамы. Кто-то другой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.