"Лузитания" не утонула!

— Государь… Он в Царском. Он не часто сюда приезжает. И окружён… — великий князь махнул рукой, имея в виду всех — министров, царицу, придворную камарилью.

— Тогда мы поедем к нему. Под предлогом доклада о чрезвычайной ситуации в контрразведке. Вы можете это устроить.

— А если он не поверит? Как я поверил?

— Он поверит, — с ледяной уверенностью сказал Батюшин. — Потому что я расскажу ему и его супруге то, чего не может знать никто. О их сыне. О будущем. О божественном промысле, который даёт последний шанс. Они — люди глубоко верующие. Они поймут.

Николай Николаевич долго смотрел на него. Потом кивнул, один раз, резко.

— Хорошо. Я сделаю это. Шифры будут заперты в моём личном сейфе. Ключ только у меня. А через неделю… мы поедем в Царское Село. Я представлю тебя как эксперта по немецкому шпионажу, раскрывшего невероятный заговор. Остальное… на твоей совести.

Он подошёл к столу и позвонил в колокольчик. Вошёл флигель-адъютант.

— Князь, поселите полковника Батюшина в гостинице «Бристоль», в номере для генеральских лиц. Обеспечьте охрану от Конвоя. Он — мой личный гость. Никто не должен беспокоить его без моего приказа. И… пригласите ко мне начальника шифровального отдела. Немедленно.

Адъютант, удивлённый, исчез. Николай Николаевич повернулся к Батюшину.

— А теперь слушай, полковник. Ты выиграл один раунд. Но Хэнбери-Уильямс не дурак. Он почуял неладное. Он будет давить, расследовать, использовать своих людей в Петрограде. А в Петрограде… там свой ветер дует. И многие мечтают о моём кресле. Будь осторожен. С этой минуты ты — мишень.

Батюшин понимал это. Он вышел из кабинета в коридор, где уже ждал офицер Конвоя. Его шаги эхом отдавались в пустых коридорах ставки. Первая крепость была взята. Алексеев, теперь Николай Николаевич. Но впереди была самая неприступная цитадель — доверие царя. И время, неумолимое время, уже отсчитывало недели до того дня в мае, когда в зелёных водах у берегов Ирландии должен будет раздаться взрыв, способный потрясти мир.

А где-то здесь, в этих же зданиях, сэр Джон Хэнбери-Уильямс уже диктовал в соседнем флигеле срочную шифровку своему курьеру для отправки в Лондон: «В ставке появился полковник Батюшин, начальник разведки Юго-Западного фронта. Проявляет крайнюю осведомлённость в вопросах, выходящих за рамки его компетенции, и демонстрирует враждебность к идее полного обмена разведданными. Сумел добиться приватной аудиенции у Верховного, после которой последний отдал распоряжения о пересмотре протоколов обмена шифрами. Характер сведений, использованных Батюшиным для убеждения, неизвестен, но произвел на Н.Н. шоковый эффект. Рекомендую: 1. Усилить наблюдение за Батюшиным. 2. Ускорить запрос на передачу материалов с «Магдебурга» через официальные дипломатические каналы, с подключением посла Бьюкенена. 3. Выяснить через агентуру в Петрограде любые компрометирующие данные на указанного офицера. Предполагаю, что мы имеем дело либо с гениальным мистификатором, либо с источником серьёзнейшей угрозы нашим долгосрочным операциям, в частности, проекту «Лукреция»…»

Война только что обрела новый, невидимый фронт. И на этом фронте у полковника Батюшина пока что было только одно оружие — знание будущего. И одно обязательство — не дать «Лузитании» утонуть.