Синяя линия

– Полегче, Иволгин, – осадила его Ветрова. – Вы говорите о лучших специалистах Востока.

– Лучшие специалисты Востока сейчас сидят в камерах и поют, что они ни в чём не виноваты, – парировал Макар. – А «лучшие специалисты Запада» уволокли дорого одетого типа, который, скорее всего, уже даёт показания под сывороткой правды. Вопрос: кому вы верите больше – своим оперативникам или человеку, который только что спас ваш город от ядерного заражения?

Бестужев поднял руку, призывая к тишине.

– Допустим, Иволгин, мы верим, что вы действовали из лучших побуждений. Но это не отменяет главного вопроса. Вы работали на Запад. Вы работали на Восток. Вы – двойной агент. По законам обоих государств это карается высшей мерой. Вы понимаете это?

– Понимаю, – спокойно ответил Иволгин. – Но позволю себе напомнить, что программа «Мост» была создана совместным решением советов двадцать лет назад. Я не самозванец. У меня есть допуски, подписи, приказы. Я действовал в рамках инструкций.

– Программа «Мост» ликвидирована сегодня утром, – отрезал Бестужев. – Все документы уничтожены. Всех сотрудников, кроме вас, уже допросили. Троих расстреляли за превышение полномочий. Вы последний.

Иволгин почувствовал, как холодок пробежал по спине. Расстреляли. Троих. Он знал этих людей. Семён, его ночной сменщик, наверняка был среди них. И ещё двое координаторов, с которыми он работал годами.

– За что? – спросил он тихо.

– За то, что они, как и вы, играли в свои игры, – жёстко ответила Ветрова. – За то, что крышевали контрабанду, продавали информацию, покрывали убийц. Вы думали, мы не знаем? Мы знали всё. Ждали только момента, когда вы все соберётесь в одной точке.

– Я не крышевал контрабанду, – Иволгин поднялся со стула, хотя это было против правил. – Я ловил преступников. Я предотвратил сегодня войну. А вы мне говорите про какие-то тёмные делишки, о которых я понятия не имею.

– Сядьте, – приказал Корсаков.

– Не сяду. – Иволгин упёрся кулаками в стол. – Вызовите сюда «пальто» и «быка». Дайте мне пять минут с ними наедине. Я вытрясу из них правду. И тогда вы узнаете, кто на самом деле крышевал взрывников. Потому что это не моя работа. Моя работа была – ловить таких, как они.

Бестужев смотрел на Иволгина долгим, изучающим взглядом. Потом кивнул.

– Хорошо. У вас будет пять минут. Но не наедине. Мы будем наблюдать. И если вы скажете хоть слово не по делу, если попытаетесь предупредить их или договориться – вы умрёте на месте. Прямо в камере.

– Идёт, – согласился Иволгин.

Камера, куда его привели, больше напоминала медицинский кабинет. Белые стены, яркий свет, металлический стол, два стула, привинченных к полу. В углу висела камера, красный огонёк которой недвусмысленно намекал, что за происходящим следят.

Первым привели «быка». Тот выглядел потрёпанным – фингал под глазом, разбитая губа, на костяшках пальцев содрана кожа. Видимо, восточные оперативники работали грубо, без церемоний. Его усадили напротив Иволгина. Наручники сняли, но оставили ноги пристёгнутыми к ножке стула.

– Здорово, Доктор, – хрипло усмехнулся «бык», узнав Иволгина. – И ты тут? А я думал, ты чистый.

– Я чистый, – спокойно ответил Макар. – А вот ты, Петрович, вляпался по самые уши. Рассказывай, кто заказчик.

– Не знаю никакого заказчика, – «бык» сплюнул кровь на пол. – Мне заплатили за охрану. Сказали, важные люди будут совещаться. Я и стоял у двери. А вы тут постреляли всё, взорвали. Я вообще ни при чём.

– А при чём ты? – Иволгин подался вперёд. – Ты знал, что в сумке у «интеллигента» бомба с ураном? Знал, что если бы рвануло, твоих детей, которые живут в портовом районе, разорвало бы на куски? Знал?

«Бык» побледнел. Он явно не знал. Заказчик, видимо, не посвящал наёмную охрану в детали.

– Ты врёшь, – неуверенно сказал он.

– Я никогда не вру, Петрович. Спроси у тех, кто знает меня по Востоку. Я фармацевт, я людям жизнь спасаю, а не отнимаю. А вы с «интеллигентом» и «пальто» чуть не угробили полгорода. Теперь тебя посадят навсегда. Если не расстреляют сразу. Единственный шанс – назвать имя того, кто нанял тебя стоять у двери.

«Бык» колебался. Он был туповат, но не настолько, чтобы не понимать: если бомба была настоящей, ему конец.

– Мне позвонили, – наконец выдавил он. – Голос в трубке. Сказали, подойди к пакгаузу в полночь, получишь деньги. Я пришёл. Там уже были эти двое. Интеллигент и дорогой. Они меня и наняли. Сказали, стой у входа, никого не пускай. Заплатили наличными. Пятьсот восточных кредитов.

– Голос узнал? Мужчина, женщина?

– Мужчина. Глухой такой голос, как будто через аппарат говорил. Без эмоций. Сказал, если всё сделаешь правильно, получишь ещё столько же завтра.

– Номер запомнил?

– Нет. Телефон одноразовый, я выбросил сразу.

Иволгин кивнул. Ожидаемо. Профессионалы не оставляют следов. Он посмотрел в камеру, давая понять наблюдателям, что это всё, что можно выжать из «быка». Его увели.

Через минуту привели второго. «Пальто». Этот выглядел куда лучше. Ни царапины, костюм почти не помят. Западные оперативники работали аккуратно, с уважением к богатой одежде. Но в глазах у «пальто» плескался страх. Настоящий, животный страх.

– Здравствуйте, – вежливо сказал Иволгин. – Как вас величать?

– Можете звать меня Марк, – ответил тот дрожащим голосом. – Я не понимаю, что происходит. Меня схватили на улице, увезли куда-то, требуют каких-то признаний. Я бизнесмен, у меня кондитерская фабрика на Западе. Я ничего не знаю.

– Кондитерская фабрика, – усмехнулся Иволгин. – И что же вы, Марк-кондитер, делали в порту Востока в час ночи? Сладости завозить?

– Я… я не знаю. Мне позвонили, сказали, что там можно выгодно купить партию сахара. Сахар на Востоке дешевле. Я пошёл посмотреть.

– Один? Ночью? В криминальный район? Без охраны, без водителя? Бизнесмен с кондитерской фабрикой? – Иволгин рассмеялся. – Марк, вы оскорбляете мою профессиональную честь. Давайте по-хорошему. Я не следователь, я такой же, как вы, задержанный. Мне просто нужно понять, кто за всем этим стоит, чтобы спасти свою шкуру. А заодно и вашу. Если вы будете молчать, вас расстреляют как террориста. Если скажете правду, может быть, отделаетесь тюрьмой.

Марк затравленно оглянулся на камеру.

– Я не могу, – прошептал он. – Мне детей убьют.

– Кто убьёт? Назови имя, и мы защитим твоих детей.

– Вы не сможете. Они везде. Они в правительстве. Они в полиции. Они – это всё.

Иволгин похолодел. Это было именно то, чего он боялся. Заговор не был делом рук одиночек или мелких бандитов. Заговор шёл изнутри.

– Марк, посмотри на меня. – Иволгин понизил голос до шёпота. – Я знаю, что ты не главный. Ты просто курьер, или пешка, или даже жертва. Но если ты сейчас не скажешь хоть что-то, завтра твои дети будут сиротами. А послезавтра их тоже убьют, чтобы не болтали. Ты хочешь этого?

Марк закрыл глаза. По щеке покатилась слеза.

– Это человек из Совета, – еле слышно произнёс он. – С Востока. Я не знаю имени. Мне передали через связного. Сказали, что если я приду в пакгауз и буду делать вид, что я главный, меня сделают министром после переворота. А если откажусь – убьют. Я испугался. Я пошёл.

– Что должен был делать ты?

– Изображать западного шпиона. Чтобы, когда нас поймают, все подумали, что Запад готовит взрыв на Востоке. А настоящий заказчик остался бы в тени.

– А «интеллигент»? Кто он?

– Инженер. Строил Стену. Ему тоже пообещали. Сказали, покажешь, где заложить взрывчатку, чтобы стена рухнула красиво, и получишь миллион. Он согласился.

– Кто его убил? Ты видел?

Марк покачал головой.

– Когда началась стрельба, я побежал. Я думал, это полиция. Я ничего не видел.

Иволгин откинулся на спинку стула. Информации было достаточно. Заговорщики сидят в Совете Востока. Кто-то из высшего руководства хочет свалить вину на Запад и развязать войну. А «пальто» и «бык» – просто разменные монеты.

Он посмотрел в камеру и отчётливо произнёс:

– Я всё сказал. Допрошенные подтверждают: заказчик на Востоке, в Совете. Ищите крота.

Марка увели. Через минуту дверь открылась, и вошёл Бестужев. Один. Без генерала и прокурора.

– Вы хорошо поработали, Иволгин, – сказал он, садясь на стул, где только что сидел Марк. – Но вы создали нам проблему.

– Какую?

– Если заговорщик в Совете Востока, я не могу его тронуть. У меня нет полномочий. Восток – суверенное государство. Я могу только доложить. А пока я буду докладывать, этот человек уничтожит все улики и убьёт всех свидетелей. Включая Марка и Петровича. И включая вас.

– Значит, надо действовать быстро, – жёстко сказал Иволгин. – Дайте мне свободу. Я найду его сам.

Бестужев усмехнулся.

– Вы наивны, Иволгин. Свободу? После всего, что вы натворили? Вас казнить мало.

– Тогда казните. – Иволгин пожал плечами. – Но без меня вы никогда не узнаете имя. Марк и Петрович – мелкая сошка. Инженер мёртв. Нитка обрывается на мне. Если я исчезну, заговорщик вздохнёт спокойно и продолжит готовить новый теракт. В следующий раз, возможно, бомба рванёт в центре города.

Бестужев молчал, буравя Иволгина взглядом.

– У меня есть условия, – продолжил Макар. – Первое: вы выпускаете меня сегодня же. Второе: вы даёте мне доступ к архивам программы «Мост». Полный доступ. Третье: вы не вмешиваетесь в мои действия. Я буду докладывать только вам. Лично.

– А четвёртое? – иронично спросил Бестужев.

– Четвёртое: вы защищаете Марка и Петровича. Они свидетели. Если они погибнут, я прекращаю расследование и сдаюсь властям Востока как военный преступник. Мне терять будет нечего.

Бестужев встал, прошёлся по камере.

– Вы просите невозможного, Иволгин. Вы просите, чтобы я, глава комитета, отпустил на свободу двойного агента, подозреваемого в терроризме, и дал ему допуск к секретным архивам. Это безумие.

– Это единственный способ спасти ваши города, – твёрдо ответил Макар. – Выбирайте.

Долгая пауза. Бестужев остановился напротив.

– Хорошо. У вас есть трое суток. Ровно семьдесят два часа. После этого, если вы не найдёте заговорщика, я буду вынужден отдать приказ на вашу ликвидацию. И не я буду стрелять – будут люди Корсакова и Ветровой, которые жаждут вашей крови. Время пошло.

Он достал из кармана ключ-карту и бросил на стол.

– Выход через служебный лифт налево по коридору. Архивы в бункере под зданием Совета Запада. Пароль я пришлю на телефон. И помните, Иволгин: если вы попытаетесь сбежать, если вы пересечёте границу в любую сторону без моего ведома, вы умрёте. Я лично пристрелю вас из своего пистолета.

– Договорились, – Иволгин взял ключ и направился к двери. У порога обернулся. – И ещё, господин Бестужев. Позаботьтесь о Семёне. Он не заслужил расстрела. Он просто делал свою работу.

– Семён мёртв, – холодно ответил Бестужев. – Его расстреляли сегодня утром. Вы опоздали.

Иволгин сжал кулаки, но ничего не сказал. Он вышел в коридор.

Свежий воздух ударил в голову, когда он выбрался из служебного лифта на поверхность. Город встретил его утренним шумом. Запад. Чистые улицы, спешащие на работу люди, запах свежей выпечки из уличных кафе. Мирная жизнь, которая даже не подозревает, что несколько часов назад была на волосок от ядерного апокалипсиса.

Иволгин поймал такси и назвал адрес своего офиса. Нужно было переодеться, взять оружие, документы. И главное – попасть в архив. Времени было в обрез, а враг, засевший в Совете Востока, уже наверняка знал, что его пешки провалились. Он будет заметать следы.

Такси остановилось у знакомого здания. Иволгин расплатился, вышел. Поднялся на свой этаж. Дверь в кабинет была взломана. Внутри царил полный разгром – бумаги валялись на полу, ящики стола выдвинуты, компьютер исчез.

– Быстро работаете, – пробормотал Макар, перешагивая через порог.

Он подошёл к сейфу, замаскированному под вентиляционную решётку. Сейф был цел. Хорошо. Он набрал код, открыл. Внутри лежала папка с надписью «Мост» и два пистолета. Его личное оружие. Иволгин сунул один пистолет за пояс, второй в кобуру под мышку. Папку спрятал во внутренний карман куртки.

В коридоре послышались шаги. Много людей. Тяжёлые, быстрые шаги. Иволгин выглянул в щель. По лестнице поднимались люди в чёрной униформе – спецназ Запада. Корсаков не стал ждать трое суток. Он послал своих псов сразу.

Иволгин выругался. Бестужев, видимо, не успел отдать контрприказ. Или не захотел. Придётся уходить по-плохому.

Он выбил ногой стекло в окне чёрного хода и выбрался на пожарную лестницу. Внизу, во дворе, уже стояла машина с мигалками. Путь отрезан.

Вверх. Только вверх.

Он карабкался по ржавым ступеням, слыша, как за спиной грохочут сапоги спецназовцев. Четвёртый этаж, пятый, шестой… Крыша. Он выскочил на плоскую поверхность, покрытую гравием. Ветер ударил в лицо. Край крыши, а за ним – пропасть. Соседнее здание было метрах в трёх. Прыжок возможен, но рискован.

Сзади уже ломились в дверь.

Иволгин разбежался и прыгнул. На миг ему показалось, что он не допрыгнет, что сорвётся вниз, на асфальт. Но пальцы вцепились в край парапета соседней крыши. Подтянулся, перевалился через ограждение.

Спецназовцы высыпали на его крышу, но прыгать за ним не решились. Один выстрелил вдогонку, пуля взвизгнула, срикошетив от бетона.

Иволгин побежал дальше. Впереди был город, полный опасностей. И семьдесят два часа, которые таяли с каждой секундой.

Архив программы «Мост» располагался глубоко под землёй, в бункере, построенном ещё во времена Холодной войны. Иволгин знал о его существовании, но никогда там не был. Допуск имели только кураторы высшего ранга.

Спуск занял полчаса. Два лифта, три герметичных двери, проверка сетчатки глаза, анализ голоса, проба ДНК. Система безопасности работала безупречно. Бестужев не соврал – доступ был открыт.

Наконец он оказался в огромном зале, уставленном стеллажами с папками и старыми компьютерами. Пахло бумагой, пылью и машинным маслом. Архивариус – сгорбленный старик в очках с толстыми линзами – встретил его без удивления.

– Вы Иволгин? Мне звонили. Сказали, оказывать полное содействие. Что ищете?

– Всё, что связано с Восточным Советом за последний год. Особенно те документы, где упоминаются контакты с западными чиновниками, бизнесменами, военными. И всё, что касается строительства Стены. Инженерные отчёты, схемы, списки сотрудников.

Старик кивнул и повёл его в глубь зала.

– Стена – это отдельная песня, – бормотал он, шаркая ногами. – Сколько людей на ней погорело. Сколько денег украли. А теперь, говорят, взорвать хотят. Дураки. Стена – это единственное, что нас держит.

– Держит от чего? – спросил Иволгин.

– От войны, молодой человек. Пока есть Стена, есть граница. А если стена рухнет, начнётся такое… Сами не рады будете.

Они остановились у стеллажа с надписью «Стена. Техническая документация».

– Здесь всё. Чертежи, расчёты, журналы работ. Ищите, может, найдёте своего крота.

Иволгин погрузился в чтение. Часы тянулись бесконечно. Он листал пожелтевшие страницы, вглядывался в фамилии инженеров, сверял даты. Инженер, которого убили в пакгаузе, значился в списках. Звали его Виктор Громов. Он работал на строительстве десятого сектора – того самого, который хотели взорвать. В его личном деле была пометка: «Уволен за систематическое пьянство. Допуск аннулирован».

Пьянство? Иволгин вспомнил тонкие пальцы пианиста, нервный взгляд. Не похож на алкоголика. Скорее, его уволили, чтобы убрать с дороги. Или чтобы он обиделся и согласился на предложение заговорщиков.

Дальше пошли отчёты о встречах. Громов часто фигурировал в документах как консультант. Он консультировал какие-то частные фирмы, которые хотели прокладывать коммуникации под стеной. Список фирм вёл на Восток. Одна из них называлась «Восточные коммуникации». Учредитель – некий Артём Светлов.

Иволгин набрал имя в компьютере. Светлов Артём Борисович. Год рождения шестьдесят пятый. Место жительства – Восток, Центральный район. Род занятий – предприниматель. И значок – депутат Восточного Совета.

Бинго.

Он полез дальше. Светлов оказался фигурой тёмной. Формально – владелец строительной фирмы, реально – его имя всплывало в десятке скандалов, связанных с коррупцией, откатами, даже с убийствами. Но каждый раз он выходил сухим из воды. У него были покровители. Высокие покровители.

Иволгин распечатал досье и спрятал в папку. Теперь нужно было найти связь между Светловым и убитым инженером, между Светловым и «пальто» Марком. И главное – доказательства того, что именно Светлов заказал теракт.

Старик архивариус подошёл неслышно.

– Нашли что-то?

– Кажется, да. Светлов. Говорит что-то?

– Светлов? – старик поморщился. – Мразь ещё та. Был тут как-то, года три назад. Требовал выдать ему чертежи стены. Я отказал, сослался на секретность. Он тогда на меня наорал и ушёл. А через неделю моего коллегу уволили по ложному доносу. Я думаю, это его рук дело.

– А Громов? Инженер. Он был с ним связан?

– Громов? – старик задумался. – Был такой. Тихий, умный. Приходил часто, просил старые схемы. Говорил, книгу пишет о строительстве. Я давал. Не думал, что он на такое способен.

– Он не способен. Его использовали. И убили, когда он стал не нужен.

Иволгин собрал бумаги и направился к выходу. Теперь нужно было попасть на Восток. Легально или нелегально – без разницы. Но Бестужев запретил пересекать границу без его ведома. А времени на согласования не было. Светлов мог уже уничтожать следы.

Он достал телефон, набрал номер Бестужева.

– Слушаю, – раздался сухой голос.

– Я знаю, кто заказчик. Депутат Светлов. Восточный Совет. Нужно разрешение на переход.

– Светлов? – Бестужев помолчал. – Это серьёзно. Он близок к председателю Совета. Если я дам вам разрешение, а вы провалитесь, это международный скандал.

– Если я провалюсь, будет война. Выбирайте.

Снова пауза.

– Хорошо. Идите через «Зеркало». Я дам команду. Но помните: семьдесят два часа. У вас осталось пятьдесят восемь.

Иволгин отключился и побежал к выходу.

Город гудел над головой, но он снова уходил под землю, в темноту тоннелей, ведущих на ту сторону. К врагу. К правде. К войне, которую нужно было остановить любой ценой.