Голубая кровь

– Да етит! – гаркнула у них над головами старушенция с зелеными волосами. – Сапог сапогу пара!

Товарищи синхронно задрали морды.

– Тебе чего? – кисло поинтересовался рыжий. – Настоек нет – бармен сменился, у этого даже огрызок гренки не уведешь. Бюрократы!

– Из-за таких и голодают… Трезвыми! – скуксилась Кикимора. – Ну да я не за тем!

– Ты этого когда Милке возвращать будешь, а? – и старуха кивнула на пса. – Девка вся извелась.

– Он не хочет, – меланхолично сказал Йося.

А мопс высунул язык и закивал, подтверждая эти слова. Кикимора схватила кота за ухо и потянула вверх:

– Ты что, паршивец, не слыхал – Милка, говорю, вся извелась!

– Ничего – потерпит, – сморщился Йося. – Пока сам не пожелает, пусть здесь сидит. У нас свободная страна – сами решаем, когда в кабалу сдаваться.

– Так значит? – уперла руки в бока Кикимора.

– Ага, – отозвался Йося.

Лупень активно закивал.

– Нашел кого слушать, – фыркнула старушенция, глядя на пса. – Этот сам влип, а еще советы раздает!

– Куда это я влип? – спросил Йося, распрямившись.

– Туда, куда на роду тебе написано, – сплюнула Кикимора.

– Ой, – сморщился Йося, – эти твои басни! Ага, верю тебе, верю!

– Да как хочешь, – отмахнулась Кикимора, заправив выбившуюся длинную прядь под кожаную бандану. – Пухлого верни! А то Милка зачахнет, с патлатым своим рассорится, Хранька зачахнет, а расхлебывать мне!

Она укоризненно глянула на мопса и пошла в сторону перекрестка.

– А чего на роду-то, а? – прокричал ей вдогонку Васька. – А то род-то у нас с ним один, мне для фамильного древа надо!

Кикимора развернулась и на ходу ответила:

– Голубая кровь его не отпустит!

И, ничего не объясняя, побежала через дорогу на красный свет. Автомобили стали сигналить, но наглая бабка, не сбавляя темпа, виляла в транспортном потоке, показывая возмущенным водителям непристойные жесты.

– Ты что-нибудь понял? – заинтересованно спросил Васька, свесившись со своей перекладины.

– Нашел кого слушать, – отмахнулся Йося. – Она ж чокнутая!

– Это не доказано, – с серьезным видом заметил брат.

– Так те психиатры, что диагноз ставили, давно уже померли, – хохотнул Йося. – И не по одному кругу.

– И все же я настаиваю – нужны факты, – стоял на своем Васька.

Йоська снова сгорбился и, закурив, уставился прямо перед собой.

– Голубая кровь, голубая кровь… Это все брехня, – пробормотал он.

– А если нет? – не унимался Васька.

– А если да?

– А если нет?

– Да отвали!

– Да вот и проверь! – прикрикнул Васька. – Сколько можно сопли жевать!

– Ты про что? – с недоумением спросил Йося.

– Да про эту твою – девон-рекс! – не выдержал брат, решив рубить как есть.

– Не понял…

– Да все ты понял, – скривился Васька. – А вдруг она и есть голубая кровь, а? И что – вот так истуканом сидеть, когда на роду написано!

– Гав! Гав-гав! – присоединился к оживленной беседе Лупень.

– Васька, я тебе как задам! – и Йося снизу вверх погрозил кулаком.

– Да задай уже! – оживился брат. – Все лучше, чем сутками кукситься!

– Васька!

– Иосиф, – строго одернул его Василий. – Голубая кровь!

– Еще один рехнулся, – огрызнулся Йося.

И оба примолкли. Лупень спрятался за табуретом, чтобы не попадаться на глаза прохожим, и, свернувшись калачиком, засопел. Ему снилась маленькая девочка с погремушкой в руке. Она улыбалась, угукала и махала ладошкой. А рядом стояла Мила. Она смотрела туда же, что и дочка, но не видела пса. Мотя что есть мочи тявкал, подпрыгивал, с трудом отрывая от земли упитанный зад, но хозяйка его не замечала. Девочка смеялась, а Мила смотрела сквозь него…