Стая

Они находились в вечном противостоянии.

Камнем преткновения был лес, границы влияния в котором постоянно менялись. Территория была разделена между оборотнями и людьми, причем последним принадлежала закрытая зона, называемая заповедником.

Но Айви едва обращала внимание на проносящийся мимо густой массив сосен, буков и вязов — предмет непрекращающихся конфликтов.

Лихорадочное возбуждение, все это время гнавшее ее вперед, улеглось. Она была растеряна и встревожена, как человек, проснувшийся от кошмара среди ночи.

Объем информации, загруженной в ее голову этим утром, был настолько велик, что у девушки кипел мозг, и паника, которую она испытывала, ничуть не помогала переварить услышанное. Айви и не старалась осмыслить то, что касалось теневой стороны Нокса и ее связей с кланом, она думала только о брате. Мать вселила в нее неуверенность, заставила сомневаться в том, что Айви знала или думала, что знает.

В попытке сбежать от прошлого как можно дальше, она забралась в другой конец города — а теперь неслась обратно, игнорируя ограничения скорости.

И правда ненормальная.

В таком состоянии вообще разрешено водить?

Официально Айви могла покинуть Фривинд двумя способами. Первый — выйти замуж за представителя другого клана. Случай ее матери, ушедшей из Валькейр. Вторым была смерть от чьих-либо клыков. Оба варианта подразумевали полное забвение в глазах клана и стаи.

Шестнадцатилетней Айви вряд ли хватило бы смелости, если бы не ее бабушка.

В то время как мама покорно склонила голову и подставила шею, позволив Малтагару перекрыть метку отца, бабуля вознамерилась освободить Айви от подобной участи самым рискованным методом из всех возможных.

Парадоксально, что блокаторы изобрели именно в Центре анатомии и физиологии оборотней. В ходе исследований лунного цикла омег учеными были открыты гормоны, отвечающие за привлекательность их запаха, а вместе с ними и ингибитор, стирающий феромонный след. Однако оказалось, что его действие основывалось на угнетении работы гормональной системы. Это не только негативно влияло на весь организм, но и не гарантировало полной защиты от альф, ведь механизм подавления обеспечивался совсем другими веществами. Лишать омег способности приносить потомство посчитали не только жестоким, но и непрактичным — поэтому проект закрыли вместо того, чтобы доработать.

Но информация просочилась к людям, которые были заинтересованы в том, чтобы сделать поведение оборотней более социально приемлемым. Поэтому блокаторы прописывали в человеческих клиниках. Хоть клановым омегам запрещалось их принимать, в некоторых слоях общества они пользовались спросом.

Айви до сих пор помнила опасливые взгляды матери, когда та пыталась разгадать, принимает ли дочь таблетки. И тем не менее Фенриса не пыталась поговорить, как-то помешать. В глубине души Айви хотела этого.

Но время шло, ей исполнилось семнадцать, потом — восемнадцать, а инициация так и не произошла.

Догадкам пришел конец, когда врач подтвердил то, что все и так давно подозревали.

Вспоминая ярость Малтагара, его подавляющую ауру, которой он словно пытался уничтожить ее за своеволие, девушка до сих пор внутренне содрогалась. Может, именно в тот момент она окончательно осознала, что ярость альфы — это смертельная угроза?

— Мелкая бесполезная дырка. Вот как ты отплатила за всю заботу о тебе? — рычал он прямо в кабинете мистера Уинтера, после того как тот заключил, что Айви успешно угробила свой организм блокаторами. — Это старуха тебя надоумила? Слава Первоволку, она скоро сдохнет!

К сожалению, он оказался близок к истине.

Однажды бабуля ушла в лес, как поступали многие взрослые оборотни, и больше не вернулась. Словно выполнив долг, она покинула Айви и отправилась в Последнее пристанище к мужу и сыну.

Ей пришлось учиться барахтаться самой.

И хоть в тот период Айви была бесконечно одинокой, она никогда не оставалась одна по-настоящему.

С ней всегда был Айзек.

Воспоминание о том, как ее впервые подвели к нему, когда ей было шесть, до сих пор оставалось самым трепетным и светлым. Айви поднялась на носочки и заглянула в кроватку, дыша через раз, чтобы не потревожить братика. Но он не спал.

Он словно ждал ее. Именно ее.

Айзек походил на отца как две капли воды, и они с Айви были двумя противоположностями: она — светлая и бледнокожая, а он — с рождения темноглазый и темноволосый.

Он был чудесным младенцем, крепким и здоровым, и в нем сразу был заметен потенциал стать великим альфой. Но тогда его кожа была мягкой и гладкой, волосы напоминали птичий пух, а серьезный и затуманенный взгляд источал древнюю мудрость, которой сейчас ему недоставало.

Айк обхватил детский пальчик Айви своим крошечным кулачком со вмятинами там, где сейчас были костяшки, крепко сжал и навсегда покорил ее сердце.

Это было взаимно. Он единственный выбирал ее вне зависимости от обстоятельств — была она омегой или человеком, плохой или хорошей, правильной или неправильной.

Так же, как когда-то папа.

Айзек стал для Айви якорем, который помог удержаться на поверхности. Если бы ей не нужно было заботиться о нем, она бы не справилась. И теперь, когда существовал риск, что ему навредят, она как никогда остро ощущала неспособность на что-то повлиять.

Волнение за брата всегда помогало побороть страх за себя. К тому моменту, как Айви въехала на парковку перед пропускным пунктом, она вновь обрела самообладание.

Бетонный забор вокруг Третьей резервации давно сменился на изящный кованый, и, хотя он и вызывал ассоциации с прутьями клетки, последние ярды пути Айви преодолевала с нетерпением. Ни один приговоренный к заключению не понял бы такого желания поскорее оказаться в камере. Но она безмерно устала выбирать из двух опций — бежать или подчиняться. Что-то внутри толкало ее к действию — упрямое и настойчивое, как волна, бьющаяся о берег. Поистине животная ярость заставляла сердце девушки биться чаще, эффективнее разгоняя кровь по телу и насыщая ею мышцы на случай, если придется драться.

Ярость волчицы, защищающей потомство.

Айви выбралась из машины, оставив ключ в слоте на случай, если придется быстро уезжать, и направилась к воротам.

Из служебного помещения сразу же выглянул оборотень в темной одежде. Она насторожилась, но виду не подала и не остановилась. А затем и вовсе ускорилась.

Сама Первоволчица благоволила ей, послав Тейта Ридера!

В руке он сжимал рацию, но пользоваться ею, чтобы доложить о ней, не спешил. Он тоже узнал ее. Айви поняла это по тому, как он замедлился, пытаясь понять, не обманывает ли зрение.

Вопреки ожиданиям, Тейт помрачнел и быстрее зашагал ей навстречу.

Айви так некстати задалась вопросом, посещают ли они с женой родительский дом так часто, как раньше? И если да — что при этом испытывают?Нара, жена Тейта, дружила с матерью Айви. Но он сам не выносил Малтагара. Да и отчим вряд ли стал бы водиться с бетой.

— Это закрытая зона, — резко окликнул Тейт.

Айви замерла, будто споткнувшись об официальную сухость фразы.

— Привет. Я..

На ходу взглянув на камеры в обоих углах ворот, направленные прямо на них, он остановился напротив и гораздо тише произнес:

— Мне приказали не пускать тебя.

Вот почему он спешил ее перехватить на половине пути — так их разговор сохранял хотя бы подобие конфиденциальности. Вряд ли звук достигал микрофонов, даже если камеры были ими оснащены.

— Как ты можешь не пускать меня в мой дом? — Айви решила сыграть в дурочку.

А сама при этом отстраненно фиксировала: вытянутое загорелое лицо все еще гладкое, но виски припорошило сединой. Тейту исполнилось сорок пять. Папе могло бы быть столько же.

— Ты всегда была умной девочкой, Айви. Тебе лучше уйти. И как можно скорее, — быстро проговорил оборотень, но при этом даже не удостоил ее взглядом.

Он сканировал местность, словно ждал, что кто-то покажется. Это выудило из памяти Айви покрытое пылью воспоминание, что на постах, расположенных в обоих концах логова, дежурят по двое.

— Что у вас происходит?

— Много чего, — обтекаемо сказал он. — Сейчас все не как раньше. Не как при Ирвине. Поэтому ни в коем случае не.. — Тейт запнулся, обернувшись и обнаружив, как Айви вытаскивает телефон. — Матери звонишь? Это тебе не поможет.

— Почему? — спросила она синхронно с тем, как раздался щелчок, и ее переправили на автоответчик.

— Потому что это она приказала тебя не пускать. — Айви будто ледяной водой окатили, и это отразилось у нее на лице. Во взгляде Тейта мелькнуло сочувствие. — Не злись на нее. Она заботится о вас.

Бабушка говорила то же самое.

Всякий раз, когда Айви взрывалась, она выговаривала ей: «Не смей ненавидеть мать. Она делает все, что может. Даже если для тебя этого недостаточно».

Но Айви ненавидела. За то самое чувство беспомощности, которое накрыло ее с головой.

Пока она лихорадочно соображала, что можно предпринять, со стороны поселка раздался шум.

Они с Тейтом синхронно повернули головы и увидели, как с территории в охранную будку вошел мужчина.

— Уходи, — бросил он под сопровождение звука пришедшего в движение механизма ворот, и повернулся, чтобы уйти.

— Прошу, разузнай про Айка и свяжись со мной, — взмолилась Айви, протянув к нему руки. — Запиши мой номер..

Но, обхватив за локоть, мужчина развернул ее, мягко подтолкнул к машине и поспешил к посту.

Он давал Айви шанс уйти, рискуя быть наказанным. Камеры зафиксировали ее появление. Но, провожая взглядом его удаляющуюся спину, она всерьез размышляла над идеей сдаться добровольно, лишь бы оказаться внутри, хотя понимала, что так ничем не поможет Айзеку.

Айви открыла дверь и, терзаясь сомнениями, поставила ногу на ступеньку. Через стекло она всмотрелась в появившегося снаружи оборотня.

Но, узнав его, Айви вздрогнула и поспешила забраться в машину.

— Сейчас будет ехать Фернвик, — предупредил Лотар Стоун, вынув пачку сигарет из заднего кармана.

Он был их с Уинтерами ровесником и воплощал в себе все, что она ненавидела в альфах.

И чего боялась.

— Долго они совещались. — Голос Тейта звучал принужденно. — Слышно что-нибудь?

— Меня не посвящали, — отрезал Лотар, которого этот факт, судя по огрызающемуся тону, не устраивал. Зажимая сигарету губами, он прищурился и зажигалкой указал на автомобиль Малха. — А это еще кто?

— Девушка сбилась с пути. Я подсказал дорогу.

Айви уже потянулась запереть дверь — и вдруг ветер предательски сменился, направляя ее пустой из-за блокаторов запах, знакомый всему клану, прямо к ноздрям Лотара.

Еще секунда, и его перебил бы аромат табака. Но ей не повезло.

Айви застыла, ощущая, как волоски на затылке поднялись от ужаса.

Лотар замер с поднесенной ко рту сигаретой. Взгляд в ту же секунду устремился к ней, как у борзой, почуявшей дичь. Никакое тонированное стекло не было для него препятствием.

— Девушка, говоришь? — растянул губы в плотоядной улыбке альфа и сунул сигарету за ухо. Он так и не зажег ее.

— Лотар, — крикнул Тейт, когда тот двинулся к Айви. — Она уже уезжает с нашей территории.

Должно быть, его, как и ее, пригвоздило к месту. В такие моменты сноровка и боевой опыт теряли значение. Беты считались альфами, которые утратили способность подавлять — и Тейт ничего не мог противопоставить, когда Лотар принялся щедро расточать феромоны.

Вместо того, чтобы целенаправленно подавлять, он окружил себя аурой. Такие напыщенные индюки предпочитали громко заявить о себе, нежели добиться полного подчинения. Феромоны витали в воздухе, разбавленные, как смешанное с водой вино. Именно поэтому, к своему немалому удивлению, Айви удалось преодолеть сопротивление тела и схватиться за ручку.

Но Лотар остановил дверь рукой.

Она вскинула голову.

— Какая неожиданная встреча. Айви Прайс. Уже спешишь нас покинуть? — Возвышаясь над ней, он пытался насмехаться завуалированно, но желание унизить было слишком нестерпимым. — Неужели стало стыдно показываться перед Патриархом после своих приключений с людьми?

Айви задел не его намек, а то, что даже такой посредственный альфа способен ее обезоружить. Она могла пытаться противостоять его подавлению, но физической силе — нет.

— Я все еще в стае Малтагара, — сверкнула глазами Айви, целясь в единственное доступное слабое место Лотара — его ничем не обоснованное самомнение. — Попридержи язык, если не хочешь, чтобы тебя его лишили.

Улыбка слетела с его лица.

Это явление было достойно отдельного названия. Альфа-синдром. Почему анабиологи еще не исследовали хрупкость их раздутых эго?

— Оставь ее в покое!

Возможно, Тейт так старался в память об отце Айви. Все-таки они вместе выросли — и ее саму он тоже знал с пеленок. Но именно папа научил Айви кусаться, когда загнали в угол. Даже если шанс на победу ничтожен. Вмешательство Тейта было ничем иным, как отголоском того же бессмысленного героизма.

Понимал это и Лотар.

— А ты не лезь, — говоря, он едва повернул голову. — Или хочешь, чтобы я сообщил, что ты не схватил ее, а вместо этого переговоры устроил? С ней нужно было вот так. — Лотар усилил напор, вложив в него всю ненависть оскорбленного достоинства. Айви сдавленно выдохнула. Вид ее склоненной головы послужил подорожником для уязвленного самолюбия. Лотар выволок Айви из машины и весело проговорил: — Пойдем, отведу тебя к Малтагару. Интересно, что он сделает с омегой, запачканной людьми? — Наклонившись к ее уху, обдал его горячим дыханием: — На что сочтет годной?

Шелест колес по асфальту потонул во вкрадчивом шепоте.

Но Айви едва слышала что-либо от усилий, которые прилагала, противостоя давлению.

Стиснув зубы, девушка ощутила, как в горле зарождается рычание. Она была в такой ярости на Лотара, мать и весь мир, что ощущала себя способной разорвать его в клочья, попутно уничтожив всех, кто стоял между ней и Айзеком, всех, кто вынуждал ее убегать и прятаться.

Ушей достиг приглушенный смех. Лотара забавляли ее потуги. Но Айви продолжала бороться. Просто сдаться кому-то вроде него было унизительно. Даже если ей придется поплатиться за свою гордыню — оно того стоило.

И тут сквозь гул в голове прорвался приглушенный хлопок.

Этот звук будто разрядил напряжение в теле. Айви заморгала, пораженная своими ощущениями. Вернее, их отсутствием. Конечности вновь безоговорочно ей подчинялись. Она вскинула голову. В глазах Лотара отразилось удивление, которое Айви испытывала.

На мгновение стало так тихо, что девушка слышала только свое учащенное дыхание. Но передышка оказалась недолгой.

Их накрыла тень, заслонив собой свет. Воздух завибрировал от ауры подавления — настолько мощной, что против нее у Айви не было ни единого шанса.

Лотара хватило на то, чтобы развернуться. Тем самым он открыл обзор и ей. Выступившие на шее жилы и то, как он вцепился в руку Айви, указывало, чего Лотару это стоило.

Из-за его плеча она встретилась с глазами Фернвика: блестящими и бездонными, как два колодца, заполненных темной водой, на поверхности которой играли солнечные блики.

И вдохнула его запах.