Стая
Они находились в вечном противостоянии.
Камнем преткновения был лес, границы влияния в котором постоянно менялись. Территория была разделена между оборотнями и людьми, причем последним принадлежала закрытая зона, называемая заповедником.
Но Айви едва обращала внимание на проносящийся мимо густой массив сосен, буков и вязов — предмет непрекращающихся конфликтов.
Лихорадочное возбуждение, все это время гнавшее ее вперед, улеглось. Она была растеряна и встревожена, как человек, проснувшийся от кошмара среди ночи.
Объем информации, загруженной в ее голову этим утром, был настолько велик, что у девушки кипел мозг, и паника, которую она испытывала, ничуть не помогала переварить услышанное. Айви и не старалась осмыслить то, что касалось теневой стороны Нокса и ее связей с кланом, она думала только о брате. Мать вселила в нее неуверенность, заставила сомневаться в том, что Айви знала или думала, что знает.
В попытке сбежать от прошлого как можно дальше, она забралась в другой конец города — а теперь неслась обратно, игнорируя ограничения скорости.
И правда ненормальная.
В таком состоянии вообще разрешено водить?
Официально Айви могла покинуть Фривинд двумя способами. Первый — выйти замуж за представителя другого клана. Случай ее матери, ушедшей из Валькейр. Вторым была смерть от чьих-либо клыков. Оба варианта подразумевали полное забвение в глазах клана и стаи.
Шестнадцатилетней Айви вряд ли хватило бы смелости, если бы не ее бабушка.
В то время как мама покорно склонила голову и подставила шею, позволив Малтагару перекрыть метку отца, бабуля вознамерилась освободить Айви от подобной участи самым рискованным методом из всех возможных.
Парадоксально, что блокаторы изобрели именно в Центре анатомии и физиологии оборотней. В ходе исследований лунного цикла омег учеными были открыты гормоны, отвечающие за привлекательность их запаха, а вместе с ними и ингибитор, стирающий феромонный след. Однако оказалось, что его действие основывалось на угнетении работы гормональной системы. Это не только негативно влияло на весь организм, но и не гарантировало полной защиты от альф, ведь механизм подавления обеспечивался совсем другими веществами. Лишать омег способности приносить потомство посчитали не только жестоким, но и непрактичным — поэтому проект закрыли вместо того, чтобы доработать.
Но информация просочилась к людям, которые были заинтересованы в том, чтобы сделать поведение оборотней более социально приемлемым. Поэтому блокаторы прописывали в человеческих клиниках. Хоть клановым омегам запрещалось их принимать, в некоторых слоях общества они пользовались спросом.
Айви до сих пор помнила опасливые взгляды матери, когда та пыталась разгадать, принимает ли дочь таблетки. И тем не менее Фенриса не пыталась поговорить, как-то помешать. В глубине души Айви хотела этого.
Но время шло, ей исполнилось семнадцать, потом — восемнадцать, а инициация так и не произошла.
Догадкам пришел конец, когда врач подтвердил то, что все и так давно подозревали.
Вспоминая ярость Малтагара, его подавляющую ауру, которой он словно пытался уничтожить ее за своеволие, девушка до сих пор внутренне содрогалась. Может, именно в тот момент она окончательно осознала, что ярость альфы — это смертельная угроза?
— Мелкая бесполезная дырка. Вот как ты отплатила за всю заботу о тебе? — рычал он прямо в кабинете мистера Уинтера, после того как тот заключил, что Айви успешно угробила свой организм блокаторами. — Это старуха тебя надоумила? Слава Первоволку, она скоро сдохнет!
К сожалению, он оказался близок к истине.
Однажды бабуля ушла в лес, как поступали многие взрослые оборотни, и больше не вернулась. Словно выполнив долг, она покинула Айви и отправилась в Последнее пристанище к мужу и сыну.
Ей пришлось учиться барахтаться самой.
И хоть в тот период Айви была бесконечно одинокой, она никогда не оставалась одна по-настоящему.
С ней всегда был Айзек.
Он стал для нее якорем, который помог удержаться на поверхности. Если бы Айви не нужно было заботиться о нем, она бы не справилась.
И теперь, когда существовал риск, что ему навредят, она как никогда остро ощущала неспособность на что-то повлиять.
Волнение за брата всегда помогало побороть страх за себя. К тому моменту, как Айви въехала на парковку перед пропускным пунктом, она вновь обрела самообладание.
Бетонный забор вокруг Третьей резервации давно сменился на изящный кованый, и, хотя он и вызывал ассоциации с прутьями клетки, последние ярды пути Айви преодолевала с нетерпением. Ни один приговоренный к заключению не понял бы такого желания поскорее оказаться в камере. Но она безмерно устала выбирать из двух опций — бежать или подчиняться. Что-то внутри толкало ее к действию — упрямое и настойчивое, как волна, бьющаяся о берег. Поистине животная ярость заставляла сердце девушки биться чаще, эффективнее разгоняя кровь по телу и насыщая ею мышцы на случай, если придется драться.
Ярость волчицы, защищающей потомство.
Айви выбралась из машины, оставив ключ в слоте на случай, если придется быстро уезжать, и направилась к воротам.
Из служебного помещения сразу же выглянул оборотень в темной одежде. Она насторожилась, но виду не подала и не остановилась. А затем и вовсе ускорилась.
Сама Первоволчица благоволила ей, послав Тейта Ридера!
В руке он сжимал рацию, но пользоваться ею, чтобы доложить о ней, не спешил. Он тоже узнал ее. Айви поняла это по тому, как он замедлился, пытаясь понять, не обманывает ли зрение.
Вопреки ожиданиям, Тейт помрачнел и быстрее зашагал ей навстречу.
Айви так некстати задалась вопросом, посещают ли они с женой родительский дом так часто, как раньше? И если да — что при этом испытывают?Нара, жена Тейта, дружила с матерью Айви. Но он сам не выносил Малтагара. Да и отчим вряд ли стал бы водиться с бетой.
— Это закрытая зона, — резко окликнул Тейт.
Айви замерла, будто споткнувшись об официальную сухость фразы.
— Привет. Я..
На ходу взглянув на камеры в обоих углах ворот, направленные прямо на них, он остановился напротив и гораздо тише произнес:
— Мне приказали не пускать тебя.
Вот почему он спешил ее перехватить на половине пути — так их разговор сохранял хотя бы подобие конфиденциальности. Вряд ли звук достигал микрофонов, даже если камеры были ими оснащены.
— Как ты можешь не пускать меня в мой дом? — Айви решила сыграть в дурочку.
А сама при этом отстраненно фиксировала: вытянутое загорелое лицо все еще гладкое, но виски припорошило сединой. Тейту исполнилось сорок пять. Папе могло бы быть столько же.
— Ты всегда была умной девочкой, Айви. Тебе лучше уйти. И как можно скорее, — быстро проговорил оборотень, но при этом даже не удостоил ее взглядом.
Он сканировал местность, словно ждал, что кто-то покажется. Это выудило из памяти Айви покрытое пылью воспоминание, что на постах, расположенных в обоих концах логова, дежурят по двое.
— Что у вас происходит?
— Много чего, — обтекаемо сказал он. — Сейчас все не как раньше. Не как при Ирвине. Поэтому ни в коем случае не.. — Тейт запнулся, обернувшись и обнаружив, как Айви вытаскивает телефон. — Матери звонишь? Это тебе не поможет.
— Почему? — спросила она синхронно с тем, как раздался щелчок, и ее переправили на автоответчик.
— Потому что это она приказала тебя не пускать. — Айви будто ледяной водой окатили, и это отразилось у нее на лице. Во взгляде Тейта мелькнуло сочувствие. — Не злись на нее. Она заботится о вас.
Бабушка говорила то же самое.
Всякий раз, когда Айви взрывалась, она выговаривала ей: «Не смей ненавидеть мать. Она делает все, что может. Даже если для тебя этого недостаточно».
Но Айви ненавидела. За то самое чувство беспомощности, которое накрыло ее с головой.
Пока она лихорадочно соображала, что можно предпринять, со стороны поселка раздался шум.
Они с Тейтом синхронно повернули головы и увидели, как с территории в охранную будку вошел мужчина.
— Уходи, — бросил он под сопровождение звука пришедшего в движение механизма ворот, и повернулся, чтобы уйти.
— Прошу, разузнай про Айка и свяжись со мной, — взмолилась Айви, протянув к нему руки. — Запиши мой номер..
Но, обхватив за локоть, мужчина развернул ее, мягко подтолкнул к машине и поспешил к посту.
Он давал Айви шанс уйти, рискуя быть наказанным. Камеры зафиксировали ее появление. Но, провожая взглядом его удаляющуюся спину, она всерьез размышляла над идеей сдаться добровольно, лишь бы оказаться внутри, хотя понимала, что так ничем не поможет Айзеку.
Айви открыла дверь и, терзаясь сомнениями, поставила ногу на ступеньку. Через стекло она всмотрелась в появившегося снаружи оборотня.
Но, узнав его, Айви вздрогнула и поспешила забраться в машину.
— Сейчас будет ехать Фернвик, — предупредил Лотар Стоун, вынув пачку сигарет из заднего кармана.
Армейская стрижка открывала его низкий лоб. Глаза прятались между высокими скулами и выступающими бровными дугами, отчего всегда казалось, что Лотар смотрит исподлобья.
Он был их с Уинтерами ровесником и воплощал в себе все, что она ненавидела в альфах.
И чего боялась.
В ее обычной классификации он был бы гиеной.
— Долго они совещались. — Голос Тейта звучал принужденно. — Слышно что-нибудь?
— Меня не посвящали, — отрезал Лотар, которого этот факт, судя по огрызающемуся тону, не устраивал. Зажимая сигарету губами, он прищурился и зажигалкой указал на автомобиль Малха. — А это еще кто?
— Девушка сбилась с пути. Я подсказал дорогу.
Айви уже потянулась запереть дверь — и вдруг ветер предательски сменился, направляя ее пустой из-за блокаторов запах, знакомый всему клану, прямо к ноздрям Лотара.
Еще секунда, и его перебил бы аромат табака. Но ей не повезло.
Айви застыла, ощущая, как волоски на затылке поднялись от ужаса.
Лотар замер с поднесенной ко рту сигаретой. Взгляд в ту же секунду устремился к ней, как у борзой, почуявшей дичь. Никакое тонированное стекло не было для него препятствием.
— Девушка, говоришь? — растянул губы в плотоядной улыбке альфа и сунул сигарету за ухо. Он так и не зажег ее.
— Лотар, — крикнул Тейт, когда тот двинулся к Айви. — Она уже уезжает с нашей территории.
Должно быть, его, как и ее, пригвоздило к месту. В такие моменты сноровка и боевой опыт теряли значение. Беты считались альфами, которые утратили способность подавлять — и Тейт ничего не мог противопоставить, когда Лотар принялся щедро расточать феромоны.
Вместо того, чтобы целенаправленно подавлять, он окружил себя аурой. Такие напыщенные индюки предпочитали громко заявить о себе, нежели добиться полного подчинения. Феромоны витали в воздухе, разбавленные, как смешанное с водой вино. Именно поэтому, к своему немалому удивлению, Айви удалось преодолеть сопротивление тела и схватиться за ручку.
Но Лотар остановил дверь рукой.
Она вскинула голову.
— Какая неожиданная встреча. Айви Прайс. Уже спешишь нас покинуть? — Возвышаясь над ней, он пытался насмехаться завуалированно, но желание унизить было слишком нестерпимым. — Неужели стало стыдно показываться перед Патриархом после своих приключений с людьми?
Айви задел не его намек, а то, что даже такой посредственный альфа способен ее обезоружить. Она могла пытаться противостоять его подавлению, но физической силе — нет.
— Я все еще в стае Малтагара, — сверкнула глазами Айви, целясь в единственное доступное слабое место Лотара — его ничем не обоснованное самомнение. — Попридержи язык, если не хочешь, чтобы тебя его лишили.
Улыбка слетела с его лица.
Это явление было достойно отдельного названия. Альфа-синдром. Почему анабиологи еще не исследовали хрупкость их раздутых эго?
— Оставь ее в покое!
Возможно, Тейт так старался в память об отце Айви. Все-таки они вместе выросли — и ее саму он тоже знал с пеленок. Но именно папа научил Айви кусаться, когда загнали в угол. Даже если шанс на победу ничтожен. Вмешательство Тейта было ничем иным, как отголоском того же бессмысленного героизма.
Понимал это и Лотар.
— А ты не лезь, — говоря, он едва повернул голову. — Или хочешь, чтобы я сообщил, что ты не схватил ее, а вместо этого переговоры устроил? С ней нужно было вот так. — Лотар усилил напор, вложив в него всю ненависть оскорбленного достоинства. Айви сдавленно выдохнула. Вид ее склоненной головы послужил подорожником для уязвленного самолюбия. Лотар выволок Айви из машины и весело проговорил: — Пойдем, отведу тебя к Малтагару. Интересно, что он сделает с омегой, запачканной людьми? — Наклонившись к ее уху, обдал его горячим дыханием: — На что сочтет годной?
Шелест колес по асфальту потонул во вкрадчивом шепоте.
Но Айви едва слышала что-либо от усилий, которые прилагала, противостоя давлению.
Стиснув зубы, девушка ощутила, как в горле зарождается рычание. Она была в такой ярости на Лотара, мать и весь мир, что ощущала себя способной разорвать его в клочья, попутно уничтожив всех, кто стоял между ней и Айзеком, всех, кто вынуждал ее убегать и прятаться.
Ушей достиг приглушенный смех. Лотара забавляли ее потуги. Но Айви продолжала бороться. Просто сдаться кому-то вроде него было унизительно. Даже если ей придется поплатиться за свою гордыню — оно того стоило.
И тут сквозь гул в голове прорвался приглушенный хлопок.
Этот звук будто разрядил напряжение в теле. Айви заморгала, пораженная своими ощущениями. Вернее, их отсутствием. Конечности вновь безоговорочно ей подчинялись. Она вскинула голову. В глазах Лотара отразилось удивление, которое Айви испытывала.
На мгновение стало так тихо, что девушка слышала только свое учащенное дыхание. Но передышка оказалась недолгой.
Их накрыла тень, заслонив собой свет. Воздух завибрировал от ауры подавления — настолько мощной, что против нее у Айви не было ни единого шанса.
Лотара хватило на то, чтобы развернуться. Тем самым он открыл обзор и ей. Выступившие на шее жилы и то, как он вцепился в руку Айви, указывало, чего Лотару это стоило.
Из-за его плеча она встретилась с глазами Фернвика: блестящими и бездонными, как два колодца, заполненных темной водой, на поверхности которой играли солнечные блики.
И вдохнула его запах.
Глава 7
Глава 7
Люди не способны оценить, что, кроме, собственно, аромата, у запаха может быть вкус и даже текстура. Их органы чувств не предназначены для такой глубины восприятия. Но Айви все еще могла.
Запах Ноа был обволакивающим, словно крепкие объятия, и теплым, как последние лучи закатного солнца. Тем не менее в нем улавливался остаточный зной прошедшего дня — жар от горения бесконечных запасов топлива, готового вспыхнуть в любой момент.
Эта сила, мощная и непредсказуемая, скрытая энергия реакций внутри звезды, которая питала и согревала, могла и сжечь. Но даже осознавая опасность, Айви ничего не могла с собой поделать. Она жадно втягивала воздух в легкие, как человек, страдающий от горной болезни и дорвавшийся до кислорода.
Пусть это имело мало отношения к реальной анатомии, всем своим существом Айви желала, чтобы феромоны Фернвика через мельчайшие капилляры встроились прямо в ее кровяное русло и разнеслись по всему организму. Покрывшись его запахом изнутри и снаружи, она будто ощутила бы себя его частью — и частью той самой беспощадной силы, которая пронеслась мимо нее, как воронка урагана, и втянула в свой эпицентр Лотара.
Он надсадно дышал через рот, стараясь делать это как можно реже, и отчаянно боролся за контроль над телом.
Прямо как Айви совсем недавно.
На мгновение ее захватило злобное удовлетворение. Пусть ублюдок прочувствует, каково это! Однако быстро стало не до того.
Сознание, запертое где-то внутри, металось в панике, но затравленный таблетками инстинкт подчинения альфе подсказывал, что ради сохранения жизни нужно прекратить любое сопротивление. Как маленькая лодка в шторм, Айви отдалась во власть стихии и, неподвижная, скользила по волнам, молясь о том, как бы не оказаться погребенной под тоннами воды.
Но мозг склонен искать закономерности даже в самом беспорядочном ритме. Именно поэтому Айви вдруг оказалось жизненно важно разобрать все до единого оттенки эмоций Фернвика.
Он был зол — и эта злость спиралью закручивалась вокруг зрачков, заливая радужку золотистым цветом глаз его волка, подошедшего слишком близко к границе воплощения.
Но что еще? Чего он хотел от нее?
Ведь если Айви будет хорошей омегой, альфа останется доволен ею. Большего и желать нельзя.
Жаль, она давно утратила навык чтения намерений по запаху.
Айви поджала губы, чтобы не заскулить в голос от огорчения, причины которого осознавала смутно.
Взгляд неосознанно отыскал запаховые железы за ушами Фернвика. В этом месте сосуды подходили близко к поверхности кожи, и концентрация феромонов была выше. Проведя по ним языком, Айви могла определить все особенности, нюансы и полутона, подстроиться под каждую его трещинку своей собственной и в конце концов слиться с ним воедино.
Это было единственным возможным решением, первой рефлекторной реакцией и ответом на все вопросы, который смог выдать ее омежий мозг несколько секунд после того, как запах Ноа достиг ее носа. Для этого она была создана. Этого хотела.
Фернвик тут же вкрутился пытливым взглядом прямо в глаза Айви и втянул воздух — не лихорадочно, как она, а глубоко и протяжно, извлекая информацию.
Несмотря на навязчивое желание раствориться во внимании доминирующего, сознание дрогнуло под ударом тревоги — внезапным, как звон набатного колокола, прервавшего чей-то безмятежный сон. Очертания реальности проступили в дурмане феромонов.
Айви тут же уставилась на шею Лотара, налившуюся кровью от усилий, лишь бы не смотреть на Фернвика этим откровенным взглядом с блестящей поволокой вожделения.
Что это, во имя Первоволчицы, было? Почему ее нынешняя реакция на подавление так отличалась?
Паника почти подцепила Айви на крючок, когда внутри вдруг воцарился штиль. Мысли будто потеряли свою многомерную структуру и превратились в линии, связывающие две точки. Причина-следствие. Вопрос-ответ. Команда-действие. Никакого фонового шума.
И тогда она осознала, что происходит.
Подавление осуществлялось за счет выброса особого типа феромонов, называемых подавляющими. Так устанавливалась иерархию между волками. Но альфы способны регулировать состав запаха — и настройка тем тоньше, чем прочнее связь с волком. Детальная подгонка феромонов — того самого типа, восприятие которых деактивировалось блокаторами, — могла превратить омегу в марионетку, неспособную определить, где кончается чужая воля и начинается ее собственная.
Все ради потомства. Как бы дико ни звучало, но для продолжения рода согласие вовсе не обязательно.
Препараты делали Айви неуязвимой для подобного влияния.
По крайней мере, должны были.
Обескураженная своим открытием, она вновь вскинула глаза на Ноа в тот момент, когда Лотар нашел в себе силы заговорить:
— При всем уважении, мистер Фернвик — вы не имеете права вмешиваться. Это дело Фривинд.
— Попробуй мне помешать.
Это прозвучало не как призыв, а как насмешка.
Он стоял почти вплотную к ним и не делал ничего для того, чтобы весь мир вращался вокруг него. Центр притяжения с гигантской гравитацией. Только из курса физики Айви помнила, что из сингулярности обратного пути нет. И хоть доподлинно неизвестно, что происходит за горизонтом событий, проверять желания не было.
Наверное, ощутив ее жалкие трепыхания, он немного ослабил хватку. Она оставалась крепкой, не дающей сбежать, но разум Айви c бульканьем всплыл из глубины — мокрый, ошеломленный, зато наконец на поверхности.
В то же мгновение перед прояснившимся внутренним взором возникло воспоминание: она собственноручно смахнула уведомление о блокаторах — как раз когда выбежала из дома и встретила Малха. Все встало на свои места. Вот почему она рванула в логово без какого-либо плана! Вот откуда инстинкт послушания альфе! Связь между ней и сущностью впервые укрепилась настолько, что Айви принимала ее мысли за свои. И в таком уязвимом состоянии она рванула в Люпус-хилл.
Идиотка!
Раздосадовано натянув на кулак толстовку, Айви прикрыла нижнюю часть лица. Запах кондиционера для белья создавал хоть какой-то барьер.
— Вам, Фернвик, наверняка известно, что все омеги без меток попадают под протекцию вожаков стай или — если таковых не имеется, — Патриарха клана, — тон Лотара вибрировал от напряжения, но и он был не в состоянии противиться ауре Ноа.
— Это не похоже на защиту. Так у вас принято обращаться с омегами? — Фернвик кивком указал на его хватку на запястье Айви. Она автоматически взглянула туда же. Кажется, его феромоны также анестезировали ее — иначе почему было не больно? Лотар так вцепился в нее, что пальцы побелели. — Отпусти ее.
Айви едва не поморщилась. В Найтхол, насколько ей известно, дела обстояли не лучше.
Она не обольщалась. Не по доброте душевной Фернвик нашел окно в плотном графике, чтобы вызволить ее из лап Лотара. Но что бы ни было у него на уме — сейчас это выглядело предпочтительнее, чем оказаться запертой в логове.
— Вас это не касается, — бодрился Стоун, еще крепче сжав свою клешню.
Вероятно, ему просто требовалась моральная поддержка для этого выпада? Потому что в ответ на него глаза Ноа мгновенно вспыхнули: зарвавшееся поведение Лотара раздразнило его волка.
Стремительно шагнув вперед и полностью обхватив сжатый кулак альфы ладонью, он надавил на уязвимую точку между большим и указательным пальцами. У того не было иного выхода, кроме как, шипя сквозь стиснутые зубы, разжать руку и отпустить Айви. Ее будто ветром отнесло за спину Фернвика. Она и осознать не успела, как там оказалась.
Открытая дверь машины Малха манила попытать удачу, но желание оставаться с альфой было так велико, что ощущалось, как потребность. Это должно было пугать. Но не пугало.
Эмоции, будто спрятанные под купол, звучали приглушенным эхом и не мешали фиксировать происходящее.
Ноа заломил запястье Лотара и отшвырнул с такой небрежной легкостью, будто тот был щенком. Все его жесты были исполнены сознания собственной силы и неспешны, и тем не менее двигался он проворно. Не сумев сориентироваться, Лотар споткнулся о собственную ногу, потеряв остатки равновесия. Он попытался выставить руку, чтобы смягчить падение, и взвыл.
«Интенсивный болевой синдром, — с каким-то отстраненным равнодушием отметила Айви. — Перелом дистального отдела лучевой кости. Без вариантов».
— Меня раздражает, когда приходится повторять, — произнес Ноа, спокойно глядя, как Лотар скорчился, прижимая к себе правую руку. Он даже не повысил голос, будто привык, что все вокруг замирает, чтобы внять его словам. Стенания и правда смолкли. Фернвик по-звериному склонил голову набок, силясь понять: что помешало Лотару угодить ему? — При виде тебя сразу возникает мысль об умственных ограничениях. За этими глазами столько пустоты, что ты мог бы сдать ее в аренду небольшой стае. Но даже помойная крыса способна обучиться трюкам. Как ты не понимаешь прямые команды? Я же сказал тебе отпустить омегу.
Стоун прекратился в сидячее положение — смеясь с оттенком безумия, выплескивая боль через смех.
— Омега? Разве что бракованная, — оскалился он. Вопреки логике и здравому смыслу, Айви ощутила стыд от этих слов. Но тут же отделила себя от чувств волчицы и еще сильнее ожесточилась против Лотара. Он не пытался встать, понимая, что выйти из противостояния с разозленным доминирующим живым — это уже победа. Он обратил полный презрения взгляд на Айви, прибегнув к тому, к чему оборотни обычно не обращались — к болтовне. — Пусть она и пахнет, как текущая сука, этот запах — пустышка. Она с шестнадцати жрет таблетки. В клане это всем известно. Свободы захотела, чтобы с людьми водиться, — выплюнул он и заглянул в лицо Фернвика. — Малтагар проявит великодушие, приняв ее в клане после такого позора.
Перевод с языка альф: Айви бесполезна, а значит не стоит его усилий.
В кланах омеги занимали привилегированное положение — их оберегали, о них всячески заботились, — но значение имели только три их типа: способная принести потомство сейчас, в будущем или уже родившая и приглядывающая за детьми. Так сложилось еще во времена, когда предки оборотней обитали в диких условиях и во главу становилось выживание вида.
В настоящем программы, вплетенные в генные цепочки, напоминали о себе лишь ощущением неполноценности, которое Айви испытывала из-за своей неспособности воплотить их. Но большинство альф держались за свои отсталые взгляды.
Ноа опустился на корточки и слегка хлопнул Лотара по плечу. Тот вздрогнул и излишне резко повернул голову.
— Эту карту тебе не стоило разыгрывать.