Гимназистка. Любовь против течения

Глава 17 Непостоянная Фортуна

— Вот это поворот! — как я ни старалась, скрыть удивление у меня не вышло. — А кое-кто сказал мне, что обратно я не попаду ни при каком раскладе.

— Ой, давай попозже это обсудим. Торопиться надо. — Ушла от ответа девушка.

Стоило Фортуне взмахнуть рукой, как из-за поворота тут же появилась бричка. Пустая. Подъехала к нам и остановилась.

— Вам не в гимназию ли, красавицы? — это оказался уже знакомый нам возница.

— Ага, да поживее. Мы спешим, уважаемый, — уже взбираясь на сиденье, сообщила ему Ольга.

— Обижаете! Разве ж я вас подводил? — мужик подмигнул Катиной подруге и улыбнулся.

Вот что значит везучая. Мне почему-то вспомнилась сценка из мультика по сказке о царевне лягушке. Была там такая Василиса Премудрая, которая в рукава выливала вино и кости со стола. А потом пошла плясать, как махнёт рученькой - из вина - озеро. Махнёт второй - из объедков лебеди. Вот это как раз-таки про Ольгу.

Себя же я почему-то в тот момент ассоциировала с невестами старших принцев, которые хотели бы повторить успех Василисы, да куда им? Косточки эти они запульнули кому-то в глаз, вином забрызгали всех, кто рядом оказался. В общем, с меня писали. Тут же вспомнила как решила проявить себя надёжной и достойной доверия, отправившись возвращать ключ Тихону, а в итоге…оставила обоих Булычёвых без сознания в их же доме и позорно сбежала без объяснений.

Как же мне было стыдно. Мне бы думать о том, что Ольга оказалась какой-то там богиней и заявила, что может вернуть меня обратно, а я только и делала, что переживала за своего, наверное уже бывшего, работодателя. А если он с концами отключился? А если я ему там что-то нарушила, и он теперь вообще ходить не сможет? А если…

— Ты меня вообще не слушаешь, Карина? — вырвал меня из размышлений голос Фортуны. — Я между прочим тебе очень серьёзные вещи объясняю. В каких облаках витаешь?

— Извини, что? Я и правда не слушала, — призналась, осматриваясь.

Мы уже почти приехали в гимназию.

— За квазимоду своего переживаешь? — скривилась девушка. — Ничего ему не будет. Куда уж хуже?

— А ну-ка полегче! Ты, может, и не просто Оленька-гимназистка, но обзываться-то зачем? То юродивым его назвала, то теперь это. Как тебе не стыдно? Это ведь по твоей вине он пострадал, спасая Катерину. То есть меня,— не выдержала я, решив поставить зазнавшуюся подругу на место.

— О-о-о! Зацепил, да? Защищаешь уже своего ненаглядного, — передавая вознице оплату за его работу, ничуть не смутилась голубоглазая. — Да ладно тебе, не серчай. Идём, внутри поговорим. Не у входа же мне тебе всяко-разно рассказывать.

Я, если честно, не только слушать её не хотела, до того меня разозлили её обзывательства, но даже смотреть в глаза этой недоподруги.

— Даже не спросишь что нужно сделать, чтобы вернуться обратно? — поинтересовалась Ольга, когда мы наконец оказались в нашей общей комнате.

Естественно, никто нас не заметил. При её уровне везения, можно было в этом даже не сомневаться.

— Извиняться, стало быть у вас, божеств, не принято, — скорее констатировала я факт, нежели спросила. — Раз так, то пообещай хотя бы больше не обзываться. Это невежливо. Какая из тебя после этого леди, если ты за языком своим уследить не можешь?

— Ладно. Обещаю, — фыркнула Ольга, усаживаясь на подоконник и высматривая что-то или кого-то на улице. — Мне просто нужно было проверить, на верном ли мы пути.

— И как? Проверила?

— Ага. Всё идёт по плану, — Фортуна улыбнулась так, что я поняла - она действительно довольна.

— И план этот подразумевает…— начала я, чтобы подтолкнуть её к ответу.

— Сущий пустяк. — Ольга махнула рукой, будто всё, что ни делалось и впрямь было ради какой-то незначительной мелочи. — Свести вместе определённых людей так, чтобы между ними образовалась и укрепилась связь. И не дать тем, кому не судьба быть вместе, сойтись. Всё просто настолько, что даже заморачиваться не нужно.

— А потом что?

— Мы сможем получить энергию, чтобы покинуть этот мир и заберем тебя с собой, — наматывая на указательный палец локон и мечтательно закусывая губу, ответила Фортуна.

— Моё мнение, я так полагаю, не учитывается? Мы - это кто? Ты и Алексей? — мне совершенно не нравилось то, что я слышала, но пока ответы предоставлялись, нужно было успеть задать как можно больше вопросов.

— Неа. Ой, мне же на занятия нужно, — всполошилась Ольга, соскочила с подоконника и, шурша юбками подошла к двери, чтобы уйти…от ответов в том числе.

— Постой! Скажи хотя бы что с Тихоном? Он живой? Я ничего ему не повредила? — схватила Фортуну за запястье, удерживая от побега.

— Конечно повредила.

— Боже мой! Насколько всё серьёзно? Мамочки. Ходить сможет? — никогда не чувствовала себя так паршиво. Ладно бы я навредила сама себе, но конкретно этот человек, с тех пор как я тут оказалась, то и дело страдал по моей вине.

И ладно бы высказал мне за это. Ни словечка ведь не проронил. Не укорил, не дал понять, что это всё моя вина. Наоборот, спас, предложил работу, когда я в ней так нуждалась, был вежлив и обходителен.

— Не сможет, — совершенно спокойно ответила мне Ольга и высвободила запястье, наблюдая за тем как я бледнею на глазах. — Спать спокойно так уж точно. А остальное, даже не знаю. Но на работу тебе завтра ехать не нужно.

— Почему?

— Утром узнаешь.

Больше мне не удалось вытянуть из неё ни слова. Она снова сделалась прежней Ольгой, которая без устали трещала о том как скучно в гимназии, как медленно тянется время, как ей хочется на балы, а ещё лучше в столицу. Ни на один вопрос, касательно богов, миров, возвращения домой и её бумажки-помощницы, подруга не ответила. И да, я-таки успела пожалеть, что сразу не вытянула из неё всё, что только можно.

“Я и так много рассказала. Придёт время, всё узнаешь. Всё равно домой тебе ещё рано.”: выдавала она в перерывах между сетованиями на жизнь в учебном заведении и отсутствие новых нарядов.

Утром же, не скрою, я с замиранием сердца ждала бричку, которая должна была доставить меня к Булычёвым. Переживала, гадала в порядке ли мой работодатель, представляла как сложится наш с Тихоном диалог. Придумывала оправдания, но все они казались мне совершенно глупыми и детскими. Мне ведь не восемнадцать годиков, как Катеньке, а под тридцатник. Опыта жизненного много, а кашу я заварила такую, что лучше бы и впрямь утопла, а не попала в это странное место. Возница действительно явился, но не за мной, а чтобы передать записку.

Знакомым аккуратным почерком на конверте, запечатанным сургучом, было выведено имя адресата. Моё.

“Доброго дня, Екатерина Александровна!

Прошу простить, но сегодня не имею возможности принимать вас у себя для дальнейшего обучения ввиду некоторых затруднений личного характера. Непременно дам вам знать, как только они будут преодолены. Ответственности по найму с себя не слагаю, можете быть покойны. К сожалению, не могу гарантировать вам сохранности обещанного места, но подписанные вами документы остаются в силе, работу вы не потеряете.

Надеюсь на понимание с вашей стороны.

С уважением, Булычёв Т.Ф.”

— Что это значит? — задалась вопросом вслух, когда дочитала до конца. — Как это не будет обещанного места? Куда меня отправят работать?

— Не всё ли тебе равно? Ты ведь хотела быть счетоводом. Вот и будешь. А где? В билетной ли кассе или в конторе Булычёвых на берегу реки - не так важно, не правда ли? Главное, что домой к нему тебе теперь путь заказан, — сказала Ольга, заглядывая в записку, которую я так и держала в руках. — Так даже лучше. Когда там тебе к синеглазому? Поедешь, расскажешь, что произошло. Поплачешься и забудешь про его задание как про страшный сон.

— Ты и об этом знаешь? — удивилась я, хотя, учитывая то, что девушка призналась в своей нечеловеческой сущности, могла бы и не спрашивать.

— Конечно. Для тебя ведь стараюсь, глупая, — на губах её заиграла очередная улыбка, но на этот раз она мне совершенно не понравилась.

Будь Ольга на моей стороне, её проявления эмоций не были бы такими пугающими. Притворная маска дружелюбия и нечто больше походящее на хищный оскал заставляли задуматься о том, не стоит ли держаться от переменчивой Фортуны подальше.

Глава 18 Не хочу быть куклой

День превратился в сущий кошмар. Я не находила себе места. Попыталась отпроситься из гимназии, чтобы доехать до дома Булычёвых и узнать о здоровье молодого купца. Но мне, естественно, отказали, хотя до этого препятствий не чинили.

— Как же быть? — совершенно отчаявшись, я сидела у окна и откровенно паниковала. — Сегодня Тырышкин пришлёт за мной возницу и потребует доноса. Что я ему скажу?

— Правду. Что получила от ворот поворот. Что хроменький твой видеть тебя не желает и отправляет работать в контору, — Ольга отложила книгу, которую очень увлечённо читала и уставилась на меня. — Разве это сложно?

— Это тебе сложно перестать обзываться. Что ты заладила? Хромой, косой, рябой, юродивый. Ужас какой! Мне начинает казаться, что ты делаешь это специально, чтобы оттолкнуть меня от Булычёва. Чего он такого сделал, что ты так усердствуешь?

Я ненашутку рассердилась.

— Лучше б рассказала о том, как именно собралась возвращать меня обратно, — буркнула себе под нос без особой надежды.

— Это должна сделать не я. Моё дело простое - создать подходящие условия для образования связи, а уж извлекать из неё энергию и перемещать души - это не по моей части.

— Как же ты меня сюда притащила? — удивилась я.

— Кто сказал, что это моих рук дело? — ответила Ольга вопросом на вопрос.

— А чьих? Алексея?

— Да не могу я тебе сказать, глупенькая. Просто послушай меня и сделай, что говорю. Всё хорошо будет. Домой вернёшься, жизнь свою прежнюю заживёшь. Забудешь всё, что тут с тобой случилось.

— Может я не хочу, — сказала я так тихо, что сама еле расслышала.

— Твоё согласие не требуется. Тело-то чужое. Всё равно будет так как мы решим. Сиди тихонько не высовывайся. Пару месяцев погостишь в этом мире, а потом мы вернём Катеньку обратно. — Ольга отложила свою книгу и подошла к окну. — О! За тобой прислали. Собирайся да поезжай к Якову.

— Не поеду! — скрестив руки на груди, заявила я.

Сама себе удивилась, но мне надоело, что Катериной (и мной заодно) постоянно кто-то помыкает. Дядюшка её, нашедший ей жениха, Тырышкин, которому неймется узнать все секреты своего конкурента, Алексей и Ольга - странные недоБоги, показания и советы которых в корне расходятся. Один сказал, что домой мне не вернуться, а вторая полностью убеждена в обратном.

Я получила шанс прожить жизнь так, как мне того хотелось бы. В новом мире, новом теле. И назад соберусь только если Катенька сама попросит своё тело назад, что, вряд ли произойдёт.

— Это же ты настояла, чтобы в Катино тело попала именно я? — подошла к Ольге и ткнула ту в плечо указательным пальцем. Та хотела ответить, но я не дала, перебив. — Так вот! Ты просчиталась! Сделала неудачный выбор, Фортуна, или как там тебя. Плясать под вашу дудку я не стану. И к Тырышкину не поеду. Если хочет, пусть сам явится, повторю ему это, глядя в его синющие глаза. Не хочешь рассказывать, что вам от меня нужно, хотя бы не указывай. Я, как тебе известно, не Катенька и мне не восемнадцать годиков. Либо скажи, что я должна сделать и кому это вообще понадобилось, либо помалкивай и не мешай мне жить эту жизнь!

Я настолько разошлась, что даже ногой притопнула под конец. Да так, что сама перепугалась.

— Надо же, как заговорила, — одна бровь подруги взлетела вверх. — Не поедешь? И не надо. Сам явится, — Фортуна достала из кармана свой исчерченных схемами листок, чтобы узнать, куда ведут “пути Господни” и довольно улыбнулась. — Как пить дать. Знаешь как говорят? Не буди лихо, пока оно тихо. Своим отказом ты поднимешь волну, которой можно было избежать. Тебе стоит подумать над своим поведением!

Девушка ушла, нарочито громко хлопнув дверью, а через четверть часа ко мне постучала Ирина Викторовна. Сообщила, что я наказана за то, что не явилась на урок (от которого, правда, была освобождена), и мне следует прочесть и выучить наизусть какую-то там главу из учебника по Закону Божию, который я и читала-то с трудом, не то чтоб запомнить содержание.

Мне было велено расположиться в одной из пустующих аудиторий и заняться делом. Времени дали пару часов. Но я не только не смогла сосредоточиться на чтении, но даже страницу нужную то и дело теряла, так как отвлекалась на собственные мысли.

— Угораздило ж тебя, Кариночка! — сказала вслух и зарылась пальцами в гостые рыжие локоны Кати.

Попала в замечательный удобный мир, в котором и развернуться можно и карьеру построить. И положение досталось такое, что мужики всякие приставать не станут, и условия все и наследство на горизонте. Но нет! Разве доставалась мне хоть когда-то бочка мёда без ложки дёгтя? Никогда.

Ни когда сиротой осталась в молодые годы, ни когда голодала, живя на стипендию и копейки от многочисленных подработок, но всё-таки продолжала учиться в университете, чтобы получить образование. Ни когда встретила, как мне тогда казалось, свою первую и самую настоящую любовь, жестоко при этом обманувшись.

Вот только второй шанс выпадает не каждому. И я свой упускать не собиралась. Придумала план, решила, что и без наследства не пропаду, если вдруг не срастется с Тырышкиным. И даже захотела, чтобы не срослось. Он должен был вот-вот нагрянуть.

Ольга, может, и немного полоумная и себе на уме, но её бумажка пока ещё ни разу не врала. Значит, появления жениха стоило ждать с минуты на минуту.

Подошла к окну как раз в тот момент, когда возле входа в гимназию остановилась крытая повозка.

— Приехал! Быстро он. — Запаниковала, но всё-таки постаралась взять волю в кулак.

Главное было не смотреть колдуну в глаза. Я не дурочка, давно заподозрила, что он как-то странно на меня влияет. Раз в этом мире нашлись Боги, значит и черти вполне себе могли иметься. И женишок мой, кажется, был одним из них.

Не прошло и пяти минут как в дверь постучали.

— Катенька, к тебе гости. Побеседуйте, но недолго. Время к полднику, — услышала голос правой руки директрисы гимназии.

— Конечно, Ирина Викторовна, — ответила и сжала в руках учебник, держась за него так, будто он один способен был обеспечить мне связь с реальностью и не позволить попасть под чары Тырышкина.

Дверь со скрипом приоткрылась, и за моей спиной раздались шаги. Я резко обернулась, глядя при этом строго в пол и словно молитву повторяя про себя : “Не смотри ему в глаза! Не смотри!”

— Добрый день! — выпалила я, и не дожидаясь ответа тут же продолжила. — Прошу, позвольте высказаться первой.

Мужчина аккуратно прикрыл за собой дверь и сделал пару шагов мне навстречу. Кожаные начищенные до блеска ботинки, брюки с иголочки с расшитыми каким-то новым узором по низу на крепких длинных ногах. Сомнений не было. Передо мной стоял Яков Тырышкин. Только он один из всех, кого я встречала до сих пор, зарекомендовал себя заядлым модником и любителем индивидуальных мелочей на одежде.

— Знаю, что поступила некрасиво. Должна была приехать, доложить. Но знаете что? — мой голос сорвался на какой-то жалкий хрип. — Не стану я вашей куклой. Будете так себя вести, каши мы с вами не сварим. Будьте добры действовать честными методами.

Мой гость молчал. Видимо ждал, когда я закончу, чтобы начать отчитывать за своеволие и неподчинение.

“Не смотри на него. Вообще не отрывай взгляд от пола!” — повторяла про себя, так как поняла, что это работает. Я продолжала отдавать себе отчёт в своих действиях и мыслила здраво.

— Ладно. Раз уж на то пошло, то скажу. Дав объявление в газету о нашей помолвке вы поступили некрасиво. Меня не спросили. Может я передумала? А я… передумала. Не нужно мне папенькино наследство. Как-нибудь сдюжу сама. Буду работать в билетной кассе или, где там ещё? В конторе. Сама себя обеспечу и не пропаду. Дома сидеть и не квакать, уж увольте, я не согласна. И вообще, если хотите знать, ваш конкурент Булычёв куда более приятен мне как человек и мужчина. Спокойный, уравновешенный, честный. Без пафоса и предрассудков. Сомневаюсь, что он подсылал к вам кого-то, дабы выведать какие скелеты припрятаны в вашем шкафу. Вам бы в этом с него пример брать, а не соперничать! За такого я, наверное, не глядя пошла бы замуж.

Повисла пугающая тишина. Признаюсь, ждала чего угодно: угроз, реплик недовольства, тихой агрессии, того, что меня снова окутает какой-то демонической магией, и я размякну, кивая как болванчик, и на всё соглашаясь. Но вместо этого услышала только грохот падающей на пол трости, которую до этого мужчина держал в руках.

И только тогда, поняв, как сильно ошиблась, в ужасе взглянула на своего гостя. Передо мной, уставившись на меня не менее удивлённо чем я на него, стоял Тихон Булычёв.

Глава 19 Нравлюсь тебе?

Из моих рук выпал учебник и шумно бахнулся на пол. Но ни я ни Булычёв даже не моргнули.

— Ой, мамочки, — приходя в себя, я бросилась поднимать трость, которую уронил купец. — Как некрасиво вышло. Простите, Бога ради.

Мне было настолько стыдно, что даже когда я взяла деревянную помощницу Тихона в руки, смелости встать не доставало.

Выдала себя с потрохами. И то, что замуж я выхожу по расчету, и что жених велел мне выведать секреты своего конкурента и…вот же дууууурочка! А Ольге вещала, что не маленькая девочка, а умудрённая опытом женщина. Ага! Какое там?

Мельком виновато взглянула на вызвышавшегося надо мной Тихона и захотела сквозь землю провалиться. Выражение его лица сменилось с удивлённого на…надменное? Пренебрежительное? Я даже не знала как лучше описать то, что увидела. Голубые глаза купца смотрели холодно и отрешённо. А, может, с жалостью? Я никак не могла понять, что именно в них увидела.

— Я бы с удовольствием присел на корточки, чтобы помочь вам подняться, но в моём нынешнем состоянии способен, разве что руку подать, — слегка охрипшим голосом сказал Булычёв, когда мои “объятья” с его тростью затянулись. — Да и не привык я, чтобы девицы передо мной на колени падали. Извольте, — на уровень моих глаз опустилась его широкая ладонь.

Рано или поздно всё-равно пришлось бы встать, так что от помощи я не отказалась. Поднялась, понимая, что залилась краской до кончиков ушей. Щёки горели, руки тряслись, дыхание сбилось.

— Простите, я приняла вас за другого, — пискнула я, передавая трость её хозяину.

— Вообще-то, это я приехал к вам извиняться. Но, если честно, даже не знаю с чего начать. Вы слегка выбили меня из колеи своею неожиданной тирадой, — Тихон взял из моих рук трость, опёрся на неё, потёр переносицу свободной рукой и прочистил горло.

И если я стояла перед ним красная как рак, то, нужно отдать должное Булычёву, цвет его лица остался неизменным, только слегка порозовели мочки ушей. Смутился-таки?

— Я. Мне. Господи Боже. Мне так совестно. Словами не передать. — на глаза навернулись слёзы.

Ни разу в жизни не попадала в столь нелепые ситуации. А после “смерти” угодила не два и не три. И все мои конфузы были неизменно связаны с одним и тем же человеком.

— Что же это я? Вы в порядке? Живой? — на нервах принялась зачем-то щупать его везде, куда могла дотянуться.

Коснулась плечей, предплечий, прοшлась ладонями по груди.

— Екатерина Александровна, — услышала, а сама ощутила как купец напрягся от моих прикосновений. — Даже не знаю, что хуже. То, что вы вытворяете или то, что я позволяю вам это с собой делать. Будьте любезны, уберите ваши нежные ручки, я, может, и не совсем здоров, но рассудка не лишился. Пока. Хотя несколькими минутами ранее мне показалось, что у меня слуховые галлюцинации. Мне же показалось?

— Нет, — пискнула я, спешно отнимая руки и не зная куда их деть. — То есть да.

Уставилась в пол, склонив голову как провинившаяся школьница, которая ждала порицания преподавателя.

— Нет, что? И что да? Не мямлите. Я не любитель строить догадки, — купец говорил строго, но спокойно.

— Не показалось. Я действительно не хотела выдавать ваши секреты своему жениху. И не собиралась этого делать. Мне ужасно стыдно за то, что так получилось. И замуж я должна выйти, — у меня ком встал в горле, стало сложно говорить, но я собралась и продолжила. — по расчёту. Чтобы не остаться без гроша, когда выпущусь из гимназии.

— Неужели не нашлось кандидата в женихи получше? — Тихон скривился, будто говорил о ком-то очень и очень ему неприятном.

Я виновато вздохнула и принялась мять юбку платья, пытаясь придумать хоть какое-то оправдание своему поведению. Не хотелось, чтобы он подумал будто я сама не знаю чего желаю и как последняя идиотка впутываюсь в сомнительные авантюры.

— Вы нашлись, — буркнула и только потом поняла, как это прозвучало. — Ну вот опять. Я не в том смысле. Вернее, и в том тоже. Вы взяли меня на работу, оклад обещали. Теперь мне не нужны папенькины капиталы. По миру не пойду даже если ни рубля не получу по завещанию.

— Катерина, успокойтесь. Вы так прерывисто дышите, что того и гляди в обморок упадёте от нехватки воздуху, — мужчина отошёл от меня на пару шагов, выставляя руку ладонью вперёд, чтобы я могла собраться с мыслями. — Так лучше?

Кивнула, закрывая лицо руками.

— Ну, полно. Угомонитесь. Всё хорошо. Давайте, вдох-выдох. Всё поправимо. Не хотите замуж - не выходите. Никто вас неволить не станет. Домострой давно отменили, — его приятный голос успокаивал. Я действительно начала понемногу приходить в себя.

— Легко вам говорить. Вы не девица-сирота, за которую заступиться некому, — всхлипнула я, отирая слёзы, которые покатились по щекам. — У меня из родни только дядя, и это он посоветовал мне Тырышкина в женихи.

— Яков Алексеевич? — удивился Тихон.

— Угу.

— Давайте я с ним поговорю? Мы с Прозоровым добрые друзья. Уверен, всё прояснится.

— Поздно. — словно гром среди ясного неба раздался голос того, кого мне сейчас как раз-таки и не хватало для “полного счастья”.

В аудиторию без стука с видом хозяина положения и источая уверенность в каждом жесте вошёл Яков Тырышкин.

Тогда-то я и поняла, что именно имела в виду Ольга, когда говорила, что этих двоих опасно приглашать на званые вечера. Между ними словно искра проскочила, хотя Булычёв стоял к двери спиной. Выражение лица блондина мгновенно изменилось. Если до этого он излучал дружелюбие и спокойствие, то теперь кулаки непроизвольно сжались, брови нахмурились, челюсти сжались.

— Екатерина - моя невеста. В газете объявили о помолвке. Свадьбе быть. У нас уговор.

Синеглазый вошёл в классную комнату, как бы невзначай задевая Тихона, отчего тот скривился, но в сторону не отошёл.

— Как тогда с заводом паровых механизмов? — Булычёв сжал трость так, что аж костяшки побелели.

— Именно. Я заплатил больше. Двигатель продали мне. Мой пароход пришёл в Вятку раньше. Ты остался не у дел. Всё законно.

— Ты узнал сумму сделки и перебил ставку, это бесчестно, — на лице Тихона заходили желваки.

Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что эти двое ненавидят друг друга. И, скорее всего, небезосновательно.

— Бесчестно - девок портить до свадьбы. Всё остальное - рабочий процесс. Не будем об этом. Будь добр, освободи помещение. Нам с невестой нужно поговорить тет-а-тет, — последнее Яков произнёс с нажимом, глядя на меня своими синющими глазами. Красивыми до чёртиков.

У меня дыхание спёрло. Я забыла, что в мы в помещении не одни.

— Да, — руки безвольно повисли вдоль тела, я только и могла, что смотреть на Тырышкина и ловить каждое его слово, готовая исполнить любое его пожелание.

— Катерина, что с вами? — услышала откуда-то издалека знакомый голос, но не обернулась.

В тот момент мир для меня перестал существовать. Значение имел только он. Человек заставляющий моё сердце биться чаще.

— С ней всё в порядке. Неужто не видишь, что меж нами любовь. Девица дар речи потеряла от чувств. А ты, будь добр, оформи её увольнение сегодня же. И пришли мне соответствующие бумаги. Коли не желает она у тебя работать, будет дома сидеть, досуг мой скрашивать.

Яков обхватил меня за талию и притянул к себе. Я не противилась, хотя понимала, что что-то не так. Краем глаза заметила реакцию Тихона на это. Он смотрел на нас в задумчивости. Конечно, ведь пару минут назад я говорила ему, что не хочу замуж за Тырышкина, а теперь едва ли не вешалась тому на шею.