Тихий час

Глава 5

Слегка сонным глазам открылись обширные своды пещер, усеянные кусками люминесцентных растений, напоминающих звезды. Со сталактитов стекали капли влаги с привкусом ржавого железа, а глаза летучих мышей, будто ягоды рябины, кормили нарастающее беспокойство. Они были слепы настолько, что вынуждены ориентироваться лишь на звуковые колебания, эхом отражающиеся от мрачных стен. И в этой непроглядной тьме я словно сам стал летучей мышью. Ослепленный целью, я прячусь в тенях от бед, как от хищных птиц. И, улетая за тысячи миль, я всегда приходил назад, чувствуя, что частичка этой густой и вязкой тьмы навсегда осталась во мне. Я Бэтмен…

Нежный вздох вырвал меня из гнетущего дурмана. Я повернул голову, отвлекаясь от холодных потолков пещер, и увидел знакомый блеск уже в нескольких сантиметрах от себя. В этих глазах, переливаясь искрами, сверкало давно забытое звездное небо. В этих глубоких озерах, сияющих фиолетовой палитрой, накопленная тоска медленно растворялась, уступая место теплоте доселе забытой близости.

– Эх… Мелкие, тщедушные существа. Без чужой помощи вы словно мухи под тенью газетного свертка… – Не скрывая сарказм, сказала она и сделала короткую паузу, давая густой тени обязательств вновь обхватить наш теплый уголок. – Ты уже подумал, что будет дальше?

Я вновь повернул взгляд на темные своды, простиравшиеся далеко ввысь. Странным образом свисающие сталагмиты постоянно напоминали о так же нависшем будущем. Будто вот-вот, через секунду, потолок обвалится, и эти беспристрастные шипы проткнут тебя, завершив страдания. Конечно, я знал, что делать дальше и какие последствия последуют за моими действиями. Нежная улыбка на моем лице преобразилась в хищный оскал.

– Ты не знаешь, с кем они связались.

Возникшая пауза разбавилась первым за это утро поцелуем, оставляя легкую сладость на устах. Стараясь растянуть прекрасные мгновения, я боялся вернуться в реальность.

– Османожка. Знаешь, почему мне нельзя играть в азартные игры?

Ее взгляд блеснул наигранным интересом. Такой ленивый всплеск всегда появляется у людей, когда они готовы услышать знакомую шутку. С давно известным финалом она, тем не менее, не теряет своего шарма.

– Я не дотягиваюсь до игрального стола.

– Хм.

Короткий смешок означал акт милости, как поднятый в небо палец Цезаря в финале гладиаторских битв. На мрачном лице вновь появилась легкая улыбка. В этом густом лесу появился лучик света, отгоняющий тьму. Но как бы мне ни хотелось растянуть приятные мгновения, бездействие порождает бездействие. Пришла пора выдвигаться.

Поднимаясь с огромного футона, бывшего скорее нагромождением матрасов, чем кроватью, я спустился на каменный пол. Высокие смотровые башни, соединяемые толстыми стенами с одним единственным выходом, представляли собой угнетающее зрелище. Прямо напротив спального места, так заботливо собранного Амор, стояла громоздкая арка, закрытая стальной, двадцатисантиметровой толщины дверью в прошлом. Теперь разодранный проход служил скорее средством устрашения, нежели защиты. По обеим сторонам арки располагались пуленепробиваемые окна, закрытые мастерски изготовленными из старых халатов шторами. Они заслоняли доступ к тусклому свету, который еще исходил от нескольких ламп из другого помещения. Затейливой паутиной импровизированные люстры свисали с металлических конструкций, по форме напоминающих строительные вышки. Все знали, что Амор охраняет генератор на этом уровне, и ни у кого из местных не хватало безумия сунуться на ее территорию, ведь останки несчастных увешивали буквально каждую стену блока D, служившего ранее тестировочным полигоном.

Но не она была самой устрашающей в комплексе. Во время закрытия фабрики всех сотрудников законсервировали под толщей камней и бетона. Обезумев от горя, один из руководителей блоков в попытке открыть вход обнулил защитные протоколы, и из глубин пришло зло, известное лишь узкому кругу руководства компании. Выжившим казалось, что можно было бы забыть о страхе, но нескольким тварям удалось проскочить. Благодаря усилиям коалиции РПП удалось запечатать проход и оттеснить угрозу, по крайней мере, так казалось до недавнего момента. Мы с Амор состояли в этой ассамблее еще задолго до закрытия компании, да и название мы взяли старое – всем хотелось, чтобы хоть такой луч надежды освещал их в последний путь.

Каждый из руководителей взял под контроль определённые значимые места средних уровней. Для поддержания баланса мы распределили роли так, чтобы все территории были зависимы друг от друга, но помутнённый разум вкупе с печалью и усталостью заставил совершать действия, на которые в здравом уме никто бы не решился.

Подконтрольная мной территория отвечала за охрану средств управления, дающих, в том числе, доступ к открытию нижних уровней, к возможности вновь открыть врата в «ад». Я не мог этого допустить, но после того, как мои подчинённые предали меня, у меня не оставалось выбора, кроме как обратиться за помощью и бежать. Единственным утешением было то, о чем знали только три существа в этих мрачных стенах. Для открытия главного прохода требуется идентификационный ключ в единственном экземпляре, но носителя ключа, как и единственного, кто отказался от подконтрольной территории, не видели уже около пяти лет, что заставляло волноваться сильнее, чем хотелось бы.

Пройдя через длинный коридор, казавшийся единственным ухоженным местом в этом блоке, я вышел в помещение, бывшее столовой. Комната была просторной и имела три выхода, один из которых должен был привести меня к цели.

– Ты правда думал, что пойдешь один?

Я обернулся. Тень, что была моим гидом по вентиляционным проходам, стояла за мной и в расслабленном виде прижималась к стене.

– Знаешь, как бы мне ни была приятна твоя компания, судя по всему, тебя уже не отговорить?

Я посмотрел на нее взглядом, который смешал в себе укоризненность и прильнувшую усталость. Наши глаза встретились, и ее блеск выдал непоколебимую настойчивость.

– В точку.

Хоть здесь и было трудно различить ночь и день, в моей голове крутилась только одна фраза: «Приду и сразу спать».

Мы продвигались дальше. Холодные тона стерильных лабораторных блоков с каждым поворотом стали сменяться на бетонные стены с разноцветными линиями, указывающими направление. Все чаще виднелись застывшие кровавые пятна, и запах гнили начал просачиваться в ноздри. Дойдя до места пересечения цветов, запах стал почти невыносим. Свежая кровь залила обозначения, уползая тропинкой в сектор склада. Зрелище было весьма жуткое, но зато я знал, что любимая сыта и здорова.

Мехом с руки я стёр остатки вязкой красной жижи и присмотрелся к надписям. Красная – испытательный полигон, синяя – склад, зеленая – кухня. Так… следующая. Надпись пункта на розовой линии была стерта, но зато на последней, желтой, виднелась яркая, слегка подтертая буква «А».

– Отлично. Туда и надо.

Сидя на корточках, я обернулся на Тень. В обтягивающем костюме с темно-зеленым плащом и шапкой, напоминающей роуч с яркими перьями только с краев, закрывая нижнюю половину лица, падала черная ткань. Она держала одной рукой длинный, но при этом тонкий кинжал, пытаясь перебить запах мертвечины второй. Наши глаза пересеклись, и я понимающе кивнул. Заговори мы сейчас – пол залила бы не только свернувшаяся кровь с костями.

Я указал направление, и мы двинулись дальше. Непереносимая вонь стала резать глаза, когда мы подошли к закрытым дверям. Питание было подключено к ним, и зеленая лампочка сверху символизировала, что можно идти. Я отвлек Тень от открытия двери и приложил палец к ее губам. Во что бы то ни стало, ей нужно быть тихой. Если Амор избавляется от незваных гостей, то «мусорщики» доедают останки.

– Фуэ, тьфу, блядь! Нахер ты суешь мне свои кровавые пальцы под рот!

Она с осуждением взглянула на меня. На что я со спокойным видом приложил палец и к своим губам. Я знал, что ей не впервой, но предосторожность не помешает. С возникшим из неоткуда синяком под глазом я стал открывать дверь. Мгновенно нас обдуло легким ветерком миазмов, и теплый, жижистый ком начал медленно подступать к горлу. Жаль, но в лабораториях давно не осталось респираторов, последние были отданы в качестве гуманитарной помощи «чистильщикам», пока те один за другим не пропали. А останки ранее сильнейшей коалиции заперли себя вместе с чумой, которую породили.

Дверь двигалась тяжело, и от обилия ароматов глаза выкатывались из орбит, но, пройдя внутрь, мы узнали причину. Всюду валялись разбросанные, подтухшие останки и трупы, один из которых подпирал дверь. В руках у него была записка: «Я оставил остатки припасов в сейфе. Пароль – дата нашей свадьбы. Надеюсь, наша дочь найдет их.»

– Придурок. Он что, эту записку через весь комплекс таскал? Фу, когда уже закончится эта вонь…

Послышалось за моей спиной. Я прикрыл свой нос пушистой поверхностью руки, чтобы хоть слегка перебить запах, подступавший к кишечнику.

– Пошли быстрее, меня скоро разъест, как буэ-э-э…

Внезапному порыву рвоты было суждено прервать мои рассуждения. И почти сразу, как мой шикарный завтрак из мха с насекомыми начал сбегать из моего жилища, разразился громкий смех.

– АХАХАх. Вместо тысячи слов – две буэ-э-э…

С бешеной скоростью Тень сместила маску с лица, и еще больше мерзких жидкостей прибавилось к прекрасной обстановке безнадежности.

– Пиздец…

Вытирая слюну с лица, я полностью поддержал одобрительным кивком замечание своей спутницы, и мы пошли дальше.

Продвигаясь мимо плесневеющих останков, на глаза попадались части самых разных разновидностей обитателей комплекса. Среди моих знакомых был один везунчик, которому удалось прихватить с нижних уровней пачку документов с протоколами экспериментов и описанием испытуемых. Через месяц его нашли повешенным в своем доме с вырванными глазницами. Классный был парень, жаль только, что он отправил все свое имущество в камин вместе с этой пачкой документов. В предсмертной записке на столе была одна единственная надпись: «О Н З Д Е С Ь». Никто так и не понял, кто он и где «здесь».

Мы продвигались все глубже. Ранее встречаемые несколько тел с разбросанными останками переросли в целые братские могилы с награможденными друг на друга трупами рзабухшими и полоповшимися. Чавкая по бурой жиже заполонившей все пространство для прохода мы медлено продвигались к повороту из коридора. Я присмотрелся.

– Зеленые крабики…

– Чего?

Тень Опять взглянула на меня с осуждением, но потом ее взгляд пересекся с траекторией моего и она взрогнула от увиденного.

Из-за поворота выглядывала голова чистельшика, но по нашим спинам пробежали мурашки не из-за боязни встречи с ними. Почти сразу, как мы заметили этот пронзительный взгляд из забрала импровезированного хим-костюма голова слегка дернулась и показалось то, что заставило весь мир сузится.

Вместо полноценной шеи голова была прикреплена только к белоснежному позвоночнику с красными прожилками, который что-то удерживало в своих  тонких пупырчатых пальцах. Это было явно не то с чем мы готовы были боротся.

С неподдельным ужасом я повернулся к тени. Я не что скрывали эмоции под маской, но верхняя часть ее лица залилась такой небоддельной яростью обращенной ко мне, что я испугался ее больше чем чудо ждавшее нас за поворотом. Сложив руки в традиционном молитвинном жесте буддистких монахов, мое лицо приняло вид просящего милостыню у церкви. Я показал рукой на ближайшую дверь и с помощью отработанных навыков пантомимы изобразил план побега. Следующая колекция ее жестов заслуживает документации за беспредельное содержание оскорблений, которые только можно сказать жестами, после которого она бесшумно исчезла в темноте прохода оставив меня одного.

Слегка запаниковав я сделал то, о чем желею до сих пор. Я посмотрел на место, где должна была находится голова «чистельщика». На повороте ее не было, но в сумраке коридора стала различима еще одна кучка труппов  и я хотел медленно улизнуть за тенью, но заметив движение этой новой кучки я превысил скорость фотонов света и молниеносно прыгнул в открытый вентиляционный люк взобравшись по стелажу. Как убегающая яшерица я мчался по вентиляции пока не врезался во что-то упругое и мягкое. Я остановился и положил руку на эту странную поверхность. И тут я услышал шепот медленно переходящий в рык дикого зверя.

– Если ты не оставишь мой зад в покое, я ЗАКОНЧУ ТО ЧТО НАЧАЛ ТОТ НЫТИК!

Так вот что это было. Хорошо, что мою ехидную гримассу в темноте не видно. А то я бы уже умер. О черт, боже, черт. У нее же ночное видение включается на автомате!

Не успел я получить стабильную дозу смертельного урона от любительницы облегающих костюмов,  как в наше убежище что-то врезалось. И я на секунду потерял ориентацию. Вроде бы мне нравятся монстроподобные женские особи, но накаченные мужики обмазанные маслом тоже… Стой! Проснуться! Быстро!

Мои глаза стали открываться, медленно свыкаясь с окружающей тьмой. Судя по количеству пыли окружавшей нас мы были не на «скотобойне», как я обычно называл те узкие коридоры с дурманящим содержанием. Не успев свыкнутся с пространством мой слух пронзил резкий свист, и удар металла о стену за моей спиной. По моей щеке стало стекать теплая жидкость. Ничего не понимая я попытался найти убежище и заметил очертания Тени лежащей без сознания, а за ней опрокинутый стол. Кобанчиком я метнулся к новому убежищу, сопровождаемый свистом невидимых сюрикенов. Кто их метает? Это оставлять было нельзя. Нужно было что-то предпринять, но что? И тут я вспомнил рядом с чьей территорией мы находились. Я громко свистнул и через секунду послышался глухой удар. Стены слегка задрожали. Было такое чувство, что где-то тараном выламывают ворота и мне это было только на руку. Метания прекратились и казалось сам воздух завис на секунду.

Глава 6