Эйкоры

Лулет слушала с интересом.

– А ты чего хотел? – тихо спросила она.

– Хотел просто жить. Хотел попробовать всё. Путешествовать, встретить того, кто меня поймёт, найти своё призвание в чём-то большем, чем просто работа и стабильность. Я не думал о политике, о миссиях или целях, а был простым парнем, которому хотелось свободы. Мама понимала меня. Она говорила отцу: «Дай ему время, пусть найдёт себя». Он хоть и ворчал, но всегда соглашался с ней. Знаешь, мне даже кажется, что он завидовал мне, хотя никогда бы не признался в этом.

Лулет удивлённо посмотрела на него, но промолчала.

– Это было хорошее время. Спокойное, предсказуемое. Мы думали, что так будет всегда. А ещё… Я влюбился. Это была моя первая любовь, – в его голосе появились тёплые, почти нежные нотки. – Её звали Кира. Она была не только красивой, но и… живой. Всегда активная, энергичная, с массой разных идей.

– Мы встретились случайно. Я подрабатывал летом, помогал отцу с бумажными делами. Сидел в кабинете администрации, задыхаясь от жары, пока он проводил бесконечные встречи. И вот однажды в офис врывается эта девушка – в ярком платье, с взлохмаченными волосами, с кипой бумаг в руках.

Он улыбнулся своим воспоминаниям.

– Она произвела настоящий переполох. Оказалось, ей срочно требовалось получить разрешение на проведение какого-то молодёжного фестиваля. Её заявку завернули, и она пришла разбираться лично. Кричала на всех, включая секретаря, охрану и даже отца.

– Кричала? – удивилась Лулет.

– Да, но… Это была не истерика. Это было что-то вроде обаятельной ярости, если такое вообще существует. Она была уверена, что права, и не собиралась отступать. И знаешь, что самое смешное? Она уговорила моего отца подписать все её бумаги за пять минут.

Лулет улыбнулась, представляя эту сцену.

– А ты?

– А я… Я сидел в углу и не мог оторвать от неё глаз, – признался Ян. – Когда всё было подписано, она повернулась ко мне и с издёвкой спросила: «А ты чего пялишься? Бездельник, да?»

Он засмеялся, вспоминая этот момент.

– Потом она подошла ко мне, сунула листовку фестиваля и сказала: «Приходи. А если не пойдёшь, значит ты лейм».

Лулет улыбнулась – словарь сленга тут же подсказал ей точное значение последнего слова.

– И ты пошёл?

– Конечно, пошёл, – кивнул Ян. – Нашёл её там, и мы болтали и смеялись весь день, а потом начали встречаться. Она всегда была такой – яркой, смелой, настоящей. Кира научила меня смотреть на мир иначе. Даже обычная прогулка с ней всегда превращалась в приключение.

Его лицо стало мягче, будто эти моменты всё ещё согревали душу.

– А потом я увлёкся программированием, – продолжил он, чуть наклонив голову. – На тот момент профессия программиста уже не была популярна. Большую часть задач делали нейросети, а людей всё реже привлекали к разработке. Но мне повезло.

Лулет приподняла бровь.

– В чём именно?

– Ну… Я не стал заниматься тем, что уже было никому не нужно, – усмехнулся Ян. – Вместо этого я увлёкся развитием ИИ. Тогда это казалось чем-то вроде науки будущего. И да, я был уверен, что смогу быть лучше, чем все остальные. Меня несло. Я часами сидел за компьютером, разрабатывал алгоритмы, тестировал модели, даже вступил в несколько сообществ энтузиастов. Мы спорили, придумывали что-то новое, пытались обойти ограничения. Это был как вызов – не просто пользоваться тем, что уже создано, а самому стать частью этого процесса.

– И у тебя получилось? – заинтересованно спросила Лулет.

Ян задумался, потом едва заметно улыбнулся.

– Не сразу. Сначала было сложно. Ошибки, баги, бессонные ночи. Но в итоге… Я разработал один алгоритм, который, как я тогда считал, был гениален. Это была модель, которая могла не только выполнять задачи, но и сама находить новые области применения. Она училась на ходу, без постоянного вмешательства со стороны человека.

– Звучит впечатляюще, – отметила Лулет.

– Может быть, – он пожал плечами. – Но знаешь, что самое забавное? Это никому не было нужно. Люди к тому времени уже привыкли, что нейросети делают за них всё. Они перестали задавать вопросы о том, как это работает. Для них это стало как электричество: оно есть, и всё.

– Но для меня это было больше, чем работа. Это было как… хобби. Я не мог остановиться. Мне нравилось создавать, тестировать, улучшать. Это был мой способ доказать самому себе, что я ещё чего-то стою.

Ян замолчал, а потом горько усмехнулся:

– И, конечно, это было отличным поводом спрятаться от отца и его вечных «планов на жизнь».