Свобода и Братство
Что его зовут, он понял не сразу. Начальник стоял у прохода между столами и смотрел прямо на него.
— Артём, — сказал он без приветствия. — Ты в последнее время странно работаешь. Ты стал рассеянным, постоянно чем-то занят, но результата я не вижу. Все говорят, ты стал нервный. У тебя всё в порядке? Потому что, если нет, это начинает сказываться на работе.
Артём растерялся.
— Да вроде всё как обычно, — выдавил он наконец из себя.
Сергей Владимирович кивнул.
— А сейчас надо работать усердно, а не как обычно. Программное обеспечение у нас высококлассное. Если каждый начнёт его проверять и перепроверять, мы получим хаос. Поэтому, я решил тебя немного загрузить… и одновременно отвлечь от всякой ерунды которой ты занят.
— Вот участок, — он положил на стол папку. — Сроки жёсткие. Посмотрим, как ты с этим справишься.
Артём поймал себя на том, что злится. Все выглядело так будто ему целенаправленно не дают разобраться в произошедшем.
— Хорошо — подумал Артём, — Если мне не дают сделать этого днем, я сделаю это ночью.
Вечером он вместе со всеми вышел из офиса. Дома даже не стал переодеваться. Поставил чайник, сел за стол, открыл ноутбук, и начал писать — спокойно, без излишеств. Небольшую программу-наблюдателя. В офис Артём вернулся поздно. Охрана пропустила без вопросов. Ночная смена знала его в лицо.
Внутри здание жило своей жизнью. Коридоры казались длиннее, а комнаты — объемнее. Артём сел за своё место и включил рабочую станцию.
— Ладно, — сказал он тихо. — Давай.
Он не ждал результата, скорее наоборот — рассчитывал, что ничего не произойдёт. Что он просто посидит, посмотрит на пустой экран, убедится, что всё было надуманным — и уйдёт. Минуты шли. Все было нормально.
И тут Артём услышал шаги. Мягкие, неуверенные, как будто человек шёл не вполне решившись.
— Кто здесь? — спросил он, скорее автоматически.
— Я, — последовал тихий ответ.
Лена.
Артём не столько удивился, что она здесь, а тому, как именно она это сказала. Без своей обычной собранности, без деловой интонации. Почти неловко.
— Ты чего так поздно? — спросил он ошарашенно.
— А ты? — ответила она и вышла из полумрака.
На ней был плащ. Не офисный, в котором она обычно ходила днём, а тонкий, светлый. Лена остановилась у стола, не подходя слишком близко, но и не на расстоянии.
— Я увидела, что у тебя горит свет, — сказала она. — Решила проверить. Вдруг что-то срочное.
Артём кивнул, хотя понимал, что это не объяснение. Лена никогда раньше так не делала. Никогда не приходила «просто проверить». Да еще и среди ночи.
— Да, — сказал он. — Разбираюсь кое с чем.
— Я знаю, — сказала она.
Он посмотрел на неё внимательнее.
— В смысле?
— В смысле… — она замялась, подбирая слова. — Ты сегодня был такой… напряжённый. И с Денисом, и со мной. И у Сергей Владимировича.
Это было сказано странно, с несвойственными Лене интонациями.
— Я просто устал, — сказал Артём.
— Все устали, — ответила она и вдруг мягко улыбнулась. — Но не все остаются ночью в офисе.
Она сделала шаг ближе. Совсем небольшой. Настолько, что его нельзя было назвать вторжением. Это было скорее предложение.
— Знаешь, — сказала она, — Иногда полезно… отвлечься.
Он почувствовал, как внутри поднялось напряжение другого рода. Неприятное именно тем, что оно было понятным и совершенно неуместным в данной ситуации.
— Лена, — сказал он осторожно, — Если ты о чём-то конкретном…
— Я о жизни, — перебила она легко. — Она вообще довольно конкретная штука.
Лена расстегнула плащ. Как человек, которому стало жарко. Под плащом оказалось бельё — светлое, слишком уж прозрачное для случайности. И чулки.
Артём отвёл взгляд почти сразу
— Лена, — сказал он уже жёстче. — Стоп.
— Почему? — спросила она спокойно. — Мы же взрослые люди. Никто никому ничего не обещает. Никаких обязательств.
Она говорила это так, будто готовила фразы заранее и предварительно заучила их со своей привычной аккуратностью.
— У меня есть девушка, — сказал Артём.
— Ну и что? — Лена пожала плечами. — Это же не навсегда. Да и вообще… в жизни всё надо попробовать.
— Лена, ты сейчас вообще не похожа на себя, ты меня пугаешь. — ответил Артём.
Лена усмехнулась.
— А ты уверен, что знаешь какая я на самом деле? Может, я просто раньше была не совсем честной?
Она подходила всё ближе. Теперь уже настолько, что он чувствовал запах её духов — лёгкий, манящий и непривычный.
— Ты слишком серьёзный, Артём, — сказала она, ласково дотрагиваясь прохладными пальцами до его щеки. — Всё время что-то доказываешь, ищешь. А можно просто… отпустить.
Он встал.
— Прости, — сказал Артём со всей твердостью на которую был способен. — Но нет.
Он старался говорить мягко, и именно это было сложнее всего.
Несколько секунд Лена молчала. Потом её лицо изменилось. Не резко, а как медленно соскользнувшая маска.
— Значит, так? — сказала она. — Я, получается, перед тобой тут… раскрываюсь. А ты?
В голосе появилась резкость, а на лице — гримаса ярости.
— Я пришла к тебе по-человечески. А ты меня отшвыриваешь, как…
Она не договорила.
— Лена, — сказал Артём, — Это не из-за тебя. Это вообще не связано с тобой!
— Конечно, — перебила она. — У тебя все «не связано с тобой».
Лена быстро застегнула плащ.
— Знаешь, — добавила она уже холодно, — Ты зря думаешь, что здесь самый честный. Очень зря!
Потом она развернулась и пошла к выходу.
У двери Лена снова остановилась.
— И да, — сказала она, не оборачиваясь. — Ты действительно слишком много на себя берёшь.
Дверь закрылась.
Артём так и остался стоять посреди кабинета, чувствуя странную смесь усталости и отвращения — не к Лене, конечно, а к ситуации в целом.
Потом он сел обратно. Экран продолжал светится, программа работала.
— Какой-то бред! Это уже не сможет быть случайностью. Это точно была попытка меня остановить. — признал наконец Артём.
Прийдя к этому выводу, он несколько секунд сидел неподвижно. Потому, что всё наконец сложилось в единый пазл.
Потом Артём посмотрел на экран. Индикатор медленно двигался, отмечая сбор данных. И вот теперь результат не заставил себя долго ждать. Он только собрался отойти за кофе, когда вдруг заметил это.
Несколько параметров просто исчезли на долю секунды. Перестали существовать — как будто их вырезали из реальности. А потом появились снова, ровно с тем же значением, что и до этого. До последнего знака после запятой.
— Так не бывает! — сказал Артём сам себе.
Но картина повторилась. И не раз. Слишком регулярно и методично чтобы в этом не было никакой системы.
— Ты не ошибся, — сказал он сам себе наконец.
Это был не инцидент в привычном смысле. Ничего не ломалось. Это не была аномалия. Ничего не «происходило». Просто в какие-то моменты часть реальности исчезала. Как если бы кто-то на секунду выключал свет в комнате, а потом включал обратно, ничего не тронув внутри.
Артём почувствовал, как по спине прошёл холод. Это было ещё хуже, чем вчера. Вчера можно было хотя-бы сомневаться. Сегодня — уже нет.
Артём спешно сохранил данные. От нервного напряжения задрожали руки.
— Хорошо, — сказал он. — Теперь посмотрим, что будет дальше.
Но ничего посмотреть он уже не успел. Экран моргнул. Программа зависла, индикаторы застыли, курсор замер.
Артём выругался, потянулся к клавиатуре и в этот момент остановилось вообще всё. Не только программа. Шум серверов исчез. Экран погас. На секунду в офисе стало темно. А потом свет вернулся. Монитор включился. Система загрузилась. Всё выглядело так, как будто ничего не было.
Но уже не было и его программы. Логов тоже. И конечно никаких данных.
Артём медленно откинулся на спинку кресла. Сердце билось как бешеное. Он посмотрел на часы. Прошло меньше минуты. Теперь не оставалось никаких сомнений. Это было явным вмешательством. И очень быстрым.
— Значит, вот вы как! — сказал он тихо. — Раньше вы хотели, чтобы я отказался сам, а теперь поняли, что я не отступлю?
Артём встал, собрал вещи и пошёл домой. Уже в коридоре он остановился и оглянулся. Офис выглядел как обычно. Тихий. Безопасный. Почти уютный.
— Ладно, — сказал Артём. — Теперь все по-честному.
Часть вторая
Гнев
Глава четвертая
Утром, войдя в офис, Артём сразу почувствовал разницу с тем, что было вчера. Вчерашний день был наполнен вниманием людей, а сегодня Артём будто стал прозрачным.
Лену он заметил издалека. Она стояла у своего стола, что-то листала на экране, и выглядела… как всегда. Артём подошёл к ней медленно, как к месту, где может сработать мина.
— Доброе утро, — сказала она первой и улыбнулась.
Улыбка была лёгкая, обычная Ленина улыбка к которой он привык за эти годы.
— Доброе, — ответил он.
— Ты видел письмо от клиентов? Там уточнение по срокам.
— Да, гляну сегодня.
— Отлично.
Она кивнула и снова повернулась к экрану. Ни паузы, ни взгляда, ни намёка на вчерашнее.
Из кабинета выглянул Сергей Владимирович.
— Артём, ты здесь? — сказал он вполне дружелюбно. — Хорошо.
Сказано было легко и ровно, без подтекста. Как будто вчерашнего разговора не было или он остался где-то за скобками и даже вспоминать о нём не стоит. Сказал и исчез за дверью.
Ощущение было такое, будто Артём стоит в комнате, где переставили мебель, но так аккуратно, что невозможно доказать, что она вообще стояла иначе.
Всё, что произошло ночью, осталось только в его памяти.
Вадим был на месте. Сидел за столом, слегка ссутулившись, уткнувшись в экраны и щёлкал мышью, прокручивая что-то длинное на одном из них. На Артёма он сначала даже не посмотрел — кивнул, не отрывая взгляда от работы.
— Что там у тебя? — спросил Вадим нетерпеливо.
Артём закрыл за собой дверь, подошёл ближе, и постоял, собираясь с мыслями.
— Вадим, — сказал он. — Я вчера проверял одну свою догадку. И… она подтвердилась. Я получил доказательства того, что в системе есть внешнее вмешательство.
Оно может менять данные задним числом. Стирать информацию, или подменять так, будто её вообще никогда не существовало.
Вадим смотрел на Артёма, не перебивая. Взгляд стал другим — задумчиво рассеянным.
— Ты уверен? — спросил он наконец.
— Абсолютно. Либо у меня полноценный психоз с галлюцинациями, либо это действительно было.
— Что именно произошло? — спросил Вадим.
Артём коротко пересказал.
По мере того, как он говорил, лицо Вадима менялось. Оно стало серым, будто кровь отхлынула. Он перестал смотреть на Артёма и теперь глядел на собственные руки.
Когда Артём закончил, повисла пауза.
— Что ты от меня хочешь? — спросил Вадим хрипло.
Таким Артём видел Вадима впервые.
— Я хочу, чтобы ты помог мне это зафиксировать, — сказал Артём. —Если кто-то и сможет собрать данные так, чтобы их нельзя было стереть, так это ты.
Вадим резко поднял голову, посмотрел в глаза Артёму и тут же отвёл взгляд.
— Нет, — быстро ответил он.
— Нет? — переспросил Артём.
— Нет, — повторил Вадим. — Я не буду этим заниматься.
Артём почувствовал, как внутри все обрывается.
— Вадим, — сказал он. — Я понимаю, как это звучит.
— Да дело не в том, как это звучит, — перебил Вадим.
Он встал, прошёлся по кабинету и остановился у окна.
— А дело в том, что ты рассказываешь! Ты думаешь, я считаю тебя сумасшедшим? — продолжил он. — Нет, я не буду этим заниматься, именно, потому что ты можешь оказаться прав.
— Пойми, — продолжил Вадим. — Если ты ошибаешься — это неприятно. Но если ты прав… это катастрофа.
— Почему? — спросил Артём. — Мы же можем.
— Потому что мы ничего не можем! — резко ответил Вадим. — Именно в этом-то всё и дело.
Он подошёл поближе и понизил голос:
— Ты хочешь понять, ты хочешь доказательств. А я — не хочу даже знать этого!
Артём почувствовал, как в душу возвращается ночное раздражение.
— То есть тебе проще сделать вид, что ничего не происходит? Даже если это влияет на всё?
— Особенно если это влияет на всё!
Вадим устало потер лицо ладонями.
— Слушай, Артём. Допустим на секунду, что ты прав. Что существует нечто, что может переписывать реальность. Судя по твоему рассказу, оно даже может управлять людьми. А теперь скажи, что ты собираешься с этим делать?
Артём открыл рот — и не нашёл ответа.
— Вот именно, — тихо сказал Вадим.
Он сел обратно.
— Я предпочитаю жить в мире, где у меня есть хотя бы иллюзия контроля. — продолжил Вадим. — Я тебя уважаю. Честно. Ты всегда можешь прийти ко мне с рабочими вопросами. Но в это я не полезу.
Артём почувствовал отчаяние.
— То есть ты выбираешь незнание?
— Я выбираю не воевать с тем, что сильнее меня. — ответил Вадим. — Там, где мы ничего не можем, мы ничего не должны хотеть.
— Понятно, — сказал Артём и повернулся к двери.
— Артём, — окликнул его Вадим. — Я правда желаю тебе добра.
Артём вышел, не оборачиваясь.
В коридоре, ему показалось, что пространство вокруг стало пустым.
Артём прошёл к кулеру. Вода была холодной и безвкусной. Как будто и она была здесь только для видимости.
Он сделал это почти машинально. От злости. Задача была слишком простой, чтобы тратить на неё больше пяти минут. Подтвердить, поставить галочку и закрыть. Но Артём на этом не остановился. Сказалось накопленное за последние дни раздражение. Он внимательно пересмотрел данные и нашёл ничего не значащую несостыковку. А потом зафиксировал — есть расхождение, возможна ошибка, требуется дополнительная проверка.
Сергей Владимирович прибежал к нему сразу же. Встал у стола, посмотрел в монитор, а потом на Артёма. На лице его было удивление. Неприятное и настороженное.
— Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделал? — спросил он устало.
Артём пожал плечами.
— Нашёл несостыковку.
— Тебя просили только подтвердить! — сказал начальник. — Просто подтвердить! А теперь с этим разбираться неделю!
Он махнул рукой и ушел.
Артём кивнул. Формально он был прав, и придраться было не к чему. Внутри у Артёма было тихое, почти детское удовлетворение. Ощущение, что он хоть как-то выместил раздражение. Пусть и на статистах, но выместил.
Из офиса Артём вышел позже обычного. Стемнело. Воздух был сырым и холодным.
Когда он подошёл к метро его окликнули.
— Молодой человек, можно вас на минутку?
Двое полицейских. Один, который это сказал — невысокий мужчина, с усталым лицом. Второй, помоложе, стоял чуть в стороне.
— Пройдёмте, пожалуйста, — сказал позвавший. — Нужно уточнить парочку моментов.
— В чём дело? — спросил Артём внешне спокойно, хотя внутри сразу появилась неясная тревога.
— Поступила ориентировка, — сказал полицейский буднично, как будто извиняясь за беспокойство. — Недавно здесь было ограбление. По описанию вы подходите. Нужно проехать, разобраться.
— По какому описанию? — спросил Артём.
— Ну… — полицейский неуверенно посмотрел на напарника. — Высокий. В тёмной куртке. Пройдёмте, просто проверим документы.
По дороге полицейский говорил о погоде. О том, что весна в этом году странная. О том, что смены длинные, а людей не хватает. Он говорил много, но ни о чём, иногда оглядываясь на Артёма в зеркале заднего вида, и как будто проверяя, не заскучал ли.
Артём слушал вполуха. Всё это выглядело слишком буднично и спокойно. Если бы на него кричали, угрожали — было бы понятнее. А так создавалось ощущение, что его просто временно изъяли из жизни, как вещь, переложив с одного места на другое. Никакой злобы или агрессии. Скучающие лица людей занятых грубым и плохо оплачиваемым делом.
В отделении было тепло и пахло свежей масляной краской. Артёма посадили на лавку у стены, попросили документы. Старший что-то записывал, задавал вопросы, не имевшие друг с другом никакой связи. Артём отвечал, глядя в пол, и старался не думать о времени. Часы на стене тикали почти демонстративно громко.
— Где работаете?
— Далеко ли живёте?
Полицейский говорил спокойно, даже дружелюбно. Иногда отвлекался, обсуждая с коллегой какую-то мелочь. Его молодой напарник зевал, смотрел в телефон.
Всё происходило так, будто Артём оказался здесь неожиданно и случайно, по какой-то нелепой ошибке, и теперь всем от этого немного неловко.
В конце полицейский, который его привёз, бросил:
— Ничего, сейчас разберёмся.
И исчез.
Час тянулся за часом. Было ощущение что про Артёма просто забыли. Никто ничего не спрашивал и ничего не объяснял.
Артём сидел и понимал, что это не ошибка. Это предупреждение. Демонстрация могущества того, с чем он связался. Чтобы понял — законы на него больше не распространяются.
Когда ему наконец сказали, что он может идти, шел двенадцатый час ночи.
— Не вы, — сказал полицейский, не поднимая глаз. — Бывает. В следующий раз будьте внимательнее.
Артём не стал спрашивать — к чему внимательнее. Он просто кивнул и вышел, не прощаясь.
Ночь была тёплой, почти уютной. Город снова выглядел нормальным. Метро уже работало в ночном режиме, редкие машины проезжали мимо, оставляя за собой шорох шин по мокрому асфальту.
Но внутри у Артёма что-то окончательно сдвинулось. Он шёл медленно, будто тело ещё не поняло, что его отпустили. Движения были чуть осторожнее, чем обычно, как после долгой болезни — всё вроде бы в порядке, но внутри постоянно ожидаешь подвоха.
Артём спустился в подземку и доехал до своей станции.
Двор встретил привычной темнотой, знакомыми силуэтами домов, жёлтым светом фонарей. Дома Артём включил свет, разулся и прошёл на кухню. Поставил чайник — по привычке, хотя чай пить не хотелось. Руки до сих пор слегка подрагивали. Он поймал себя на том, что прислушивается — не к звукам, а к новому ощущению, будто за ним наблюдают.
— Паранойя, — сказал Артём вслух и усмехнулся.
Было чувство что сегодняшний день стал для него чем-то вроде экзамена, о котором его не предупреждали. И который он, кажется, сдал не так, как ожидалось.
А дальше будет еще сложнее. Впереди наверняка будет ещё давление. Более тонкое. Или, наоборот, более грубое. А потом ему будут снова подсовывать привычное. Давать возможность вернуться.
Было ясное и неприятное ощущение, что он теперь живёт в мире, где за каждым его шагом может последовать ответ. Не обязательно сразу, но обязательно точный и болезненный.
Глава пятая
Артём уже собирался нажать на выключатель, когда в двери что-то щёлкнуло. Щелчок замка, совершенно невозможный для такого позднего времени. Он замер, прислушиваясь. В следующую секунду дверь открылась от несильного, но уверенного толчка.
— Артём.
Он не успел обернуться. Тёплые пальцы легли на глаза, легко, шутливо, как кладут их, когда уверены, что тебя узнают сразу. От её ладоней пахло чем-то свежим, дорожным, с примесью чужого воздуха, не этого вечера, и не этого города. Артём коротко и глупо рассмеялся —сам от себя, не ожидая.
— Угадай, — сказала она и тут же рассмеялась, не выдержав паузы.
— Света! – прошептал Артём даже радостнее, чем хотел.
Он развернулся слишком резко, едва не сбив Светку с ног, и она оказалась прямо перед ним — облако рыжих вьющихся волос, чуть уставшие зеленые глаза, и улыбка, которая всегда появлялась раньше слов.
— Ты… — выдохнул Артём и только потом понял, что улыбается как дурак. — Ты что здесь делаешь?
— Приехала, — ответила Света, — А что, не видно?
Всё, что последние дни сжимало и давило, вдруг отпустило и растворилось само по себе. Он шагнул ближе, обнял, прижал её, слишком крепко, так, что Светка тихо засмеялась и уткнулась ему в плечо.
— Ты меня сейчас раздавишь! А я с дороги, между прочим.
— Господи… Как же я рад, что ты приехала!
— Вижу, — она отстранилась чтобы заглянуть в ему глаза. — Скучал?
— Ты даже не представляешь как, — честно ответил Артём.
Она сняла куртку, повесила её на спинку стула, как будто давно была здесь, будто не было расстояния, разделявшего их последние недели. Потом шире раскрыла сумку, и вынула из нее пакет, который он только сейчас заметил.
— Это тебе, — сказала Света и протянула, держа двумя руками.
Она любила делать подарки. Пакет зашуршал громко, почти вызывающе.
— Ты ещё и с подарком, — Артём покачал головой. — Ты издеваешься?
— Нет, я просто компенсирую своё отсутствие. Меня Галка в самолёт буквально запихнула. Сказала: «Лети, пока не передумала».
— Так ты из поездки сразу сюда?
— Ага. Вернулась раньше. Хотела позвонить… Потом решила — нет, так лучше.
— С ума сошла! — сказал Артём.
— Возможно, — ответила она и улыбнулась. — Но ты бы видел своё лицо.
Он снова шагнул к ней, обнял и уткнулся носом в волосы. Запах был совсем не домашний — солнце, чужой шампунь, и что-то ещё, незнакомое. Артём закрыл глаза.
— Подожди, —сказала Света, отстраняясь. — Дай мне хоть руки помыть, я весь день в дороге.
— Ладно, — Артём с трудом отпустил её. — Но ты никуда не денешься.
— Надеюсь, — бросила она уже через плечо, уходя в ванную.
Он остался стоять посреди комнаты, слушая, как за стеной шумит вода, и опять поймал себя на том, что впервые за долгое время просто стоит расслаблено, не думая ни о чём конкретном. Ни о работе, ни о проблемах, которые не давали покоя, ни о странном ощущении, что всё время плывет против течения. Всё отступило.
Когда Света вернулась, с полотенцем вытирая мокрые волосы, Артём уже доставал из холодильника бутылку вина.
— Чая? — шутливо спросил он, не оборачиваясь.
— Дурак! Вино, — она рассмеялась. — Сегодня, конечно, вино.
Он нашёл фужеры, налил и поставил один перед Светой. Нарезал кубиками сыр, лежавший в холодильнике. Потом они сидели за столом друг напротив друга, и просто смотрели, будто проверяя реальность происходящего.
— За тебя, — сказал Артём.
— За нас, — ответила Света и легко чокнулась с ним.
Вино было слишком холодным, и Артём заметил, как она слегка вздрогнула, сделав первый глоток. Потом заговорила о дороге, соседке в самолёте, о том, как Галка всё перепутала с датами, а всё он слушал и ловил себя на том, что улыбается каждому её слову. Перебивал, шутил в ответ, рассказывал какие-то пустяки, которые в другой вечер счёл бы неважными, и чувствовал, как разговор сам собой становится все легче и свободнее.
Потом Артём подошёл к ней ближе, а когда она засмеялась, наклонился, и поцеловал в мочку уха, а потом в щёку. Света повернулась к нему, на секунду задержав взгляд.
— Я скучала, — сказала она тихо.
— Я тоже, — ответил Артём сразу, не задумываясь.
Комната вокруг будто сразу стала меньше. Всё лишнее исчезло, осталось только ощущение близости, простоты и того, что не нужно объяснять. Он подумал, что давно не чувствовал себя так спокойно и правильно, когда все на своём месте, пусть и ненадолго.
Потом они лежали рядом, почти не касаясь друг друга, но чувствуя тепло — как это бывает, когда близость уже случилась и теперь не требует никаких подтверждений. В комнате было темно, и только полоска света от фонаря за окном протянулась по потолку. Светка лежала на боку, подперев голову рукой и водила пальцем по его груди, будто рисовала знаки, понятные лишь ей одной.
— Ты сегодня какой-то другой, — сказала она после долгой паузы.
— В смысле? — Артём не открыл глаза, но напрягся.
— Не знаю, — она продолжила, пожав плечами. — Как будто ты всё время не здесь.
— Извини. Тяжёлая неделя.
— У тебя всегда тяжёлая неделя, — ответила Света укоризненно. — Или месяц. Или год.
Артём открыл глаза и начал смотреть на неё. В полумраке лицо казалось совсем другим — не тем, дневным, весёлым, а более серьёзным и собранным.
— Просто… — начал Артём и замолчал.
— Что? — она подняла брови. — Говори.
— Я, кажется, влез во что-то странное, — сказал он наконец.
Она перестала водить пальцем, но руку не убрала.
— Это связано с работой? — уточнила Света.
— Да, но не совсем, — Артём задумался, подбирая слова.
— Я просто… — усмехнулся, коротко, без веселья. — Увидел что-то там, куда не принято заглядывать.
Света приподнялась на локте и посмотрела на него внимательнее.
Артём рассказал, что сначала всё выглядело как мелочь, на которую можно было махнуть рукой, а потом — как ошибка. Но в конце концов стало понятно, что это не ошибка и не случайность. Что каждый раз, когда он пытается разобраться, что-то будто бы мягко, но настойчиво говорит ему: «не надо».
— Напрямую, никто не запрещает. Просто делают вид, что этого нет.
Артём говорил негромко, спокойно, не жалуясь. Как о чём-то неприятном, но ещё не опасном.