Узор вечности на коже

Глава 3

В бессмертии есть свои плюсы. Нам с Кальманом потребовалось несколько лет, чтобы понять, что найти настоящую ведьму нам не светит, но для нас с ним это время – лишь крошечная крупица из той вечности, которая нам предстояла. За это время мама и Мария смогли хоть немного справиться с жаждой, теперь нам не нужно запирать их в склепах – они могли себя контролировать. Золтан и Нандор всё так же прожигали свои бессмертные жизни: веселились в небольших городах, упивались алкоголем, женщинами и безнаказанностью. Им явно нравилось быть теми, кем они стали.

Переломный момент случился, когда Нандор почти убил девушку, с которой развлекался, но ему показалось этого недостаточно, а потому он дал ей своей крови, чтобы несчастная прожила чуть подольше. Каково же было наше удивление, когда он притащил к нам новообращённую тварь, которая проходила все те самые стадии, которые были у нас лет семь‑десять назад.

– Ты серьёзно? – я в гневе смотрю на старшего брата, который пытается успокоить свою спутницу. Правда, шансов у него на это никаких – это мы все прекрасно знаем по собственному опыту. – Прикончи её!

– Да ладно тебе, Ви, – брат наконец смог скрутить свою спутницу, но та не перестала злобно шипеть и извиваться, явно намереваясь напасть на кого‑то из нас. Наверное, мне даже её немного жаль: все мы проходили через это, а все те чувства и ощущения я бы и врагу не пожелала.

Мне требуется буквально несколько плавных, почти невесомых шагов, чтобы добраться до несчастной. Меньше секунды уходит на то, чтобы сломать ей шею, после чего девушка обмякает, словно тряпочная кукла в руках своего мучителя.

– Ты что творишь? – Нандор рычит, выпуская клыки, после чего с силой отталкивает меня в сторону. От этого я пролетаю несколько метров, пока не впечатываюсь спиной в стену дома, который мы заняли после того, как убили и сожрали его обитателей. Мне практически не больно: я лишь встаю на ноги, стряхивая пыль с подола платья, после чего кидаю озлобленный взгляд на брата. Золтан и Кальман, сбежавшиеся на шум, с непониманием смотрят сначала на нас, а потом и на мёртвую девушку, что покоится на руках у нашего брата.

– Что происходит? – второй из близнецов подходит ко мне, осматривая на предмет каких‑то явных повреждений. Не найдя таковых, он пристально смотрит в сторону брата.

– Викки убила Эстер, – зло шепчет юноша, обнажая клыки. – Я смог сотворить подобную нам, а она взяла и уничтожила её. Иногда мне кажется, что Нандор так и остался тем самым ребёнком, который довольно ревностно относился ко всем своим игрушкам и мог закатить родителям грандиозную истерику, если кто‑то посягал на его собственность.

– Создал кого? – Золтан вмешивается на правах старшего, пытаясь понять, что вообще происходит.

– Он породил такую же тварь, как и мы, которая не контролирует себя и несёт угрозу всем нам, – я не даю брату высказаться и делаю шаг вперёд, глядя на старшего и указывая рукой в сторону бездыханного тела. – Он обратил её каким‑то образом. Я видела её взгляд: в нём было то самое безумие, через которое мы прошли много лет назад.

– Но как? – Золтан в недоумении уставился на младшего брата, который всё так же прижимал к себе девушку, которую наверняка видел первый раз в жизни и не планировал с ней длительного знакомства.

– Я случайно ранил её, но она мне так понравилась, – юноша замялся, будто начиная постепенно осознавать, какую глупость он совершил и какому риску подверг своих близких. – Я решил, что дам ей своей крови. Мои же раны быстро исцеляются. Но она не исцелилась, она умерла у меня на руках, – Нандор провёл тыльной стороной ладони по щеке своей спутницы, убирая светлую прядь волос с довольно симпатичного лица.

– А дальше? – повисшая пауза не давала мне покоя, хотелось как можно скорее во всём разобраться.

– Она была мертва, я уже собирался уходить, но она вдруг зашевелилась, – Нандор положил труп девушки на пол, после чего встал на ноги, выпрямившись в полный рост. – Ну а дальше, думаю, вы все прекрасно помните, что происходит. Только у неё это заняло сильно меньше времени.

В помещении повисло гробовое молчание. Хорошо ещё, что мамы с Мари тут не было: они были в соседней пристройке, им больше нравилось находиться в уединении. Они и так только делали первые шаги в том, чтобы научиться совладать со своими эмоциями, – такое потрясение им точно ни к чему.

– Закопай её за домом и забудем об этом, – строго оглашает самый старший, несколько минут обдумывая всё произошедшее. – Больше никто и никогда не должен создавать нам подобных: это слишком рискованно.

Эта ситуация и стала началом очередного, но далеко не последнего конца. Мы были слишком юны, слишком неопытны, рядом не было того, кто мог бы нас обучить, рассказать, как надо. Мы были бессмертны, бессмертной стала и бедолага, которую звали Эстер. Перелом шеи не убил её – не окончательно. Через несколько часов после того, как её похоронили, она выбралась из могилы и исчезла в неизвестном направлении. Мы не были готовы к такому, а потому никто даже не обратил внимания на то, что труп девушки исчез.

Осознали весь кошмар ситуации мы только через несколько ночей, когда в очередной раз направились на охоту в ближайший город. Каково же было наше удивление, когда мы обнаружили горы трупов – точно такие горы оставляли мы после себя в первые годы после обращения.

– Какого чёрта? – с губ срывается хриплый вздох удивления, паники и ужаса – такие привычные чувства, которые преследуют нас всех уже не первый год. Я стояла на одной из улочек городка в луже чьей‑то крови, в нос бил запах, сводящий с ума, затмевающий рассудок, но ужас представшей перед нами картины позволил сохранить остатки разума.

– Это не мы, – подаёт голос Мари, затравленно прячась за братьями и крепко сжимая руку мамы. Им в этом безумии, наверное, находиться сложнее всех.

– Эстер, – только и успевает вымолвить Нандор, после чего срывается с места и исчезает из поля зрения.

– Пора переезжать, – сухо бросает Золтан, взглядом окидывая опустевшие улицы.

– Мы просто так это оставим? – я хватаю старшего брата за руку, пытаясь остановить, ведь тот уже развернулся, чтобы двинуться в сторону нашего временного пристанища.

– Нам нельзя привлекать к себе внимание, просто уедем отсюда, – брат был непреклонен, и нам ничего не оставалось, кроме как прислушаться к нему и двинуться дальше. Особенно сейчас, когда голод постепенно усиливался.

***

К тому моменту, как я добралась до Лондона, прошло, наверное, лет тридцать, не меньше. За это время много чего произошло: мы с братьями и Мари разделились, каждый из нас выбрал свой путь. Эти годы для каждого из нас стали непростым испытанием, а потому находиться всем вместе в какой‑то момент стало невыносимо.

Первой ушла Мари: она осела в старом пустующем замке, совсем замкнулась в себе и отдалилась от всех, а особенно от меня. Мне было больно смотреть на сестру, которая с каждым годом всё больше увядала, но я не могла ей помочь, ведь в моей собственной голове царили ад и неразбериха.

Вторым был Нандор: он выбрал себе небольшой городок на окраине, в котором достаточно быстро получил власть и влияние за счёт своих сил. Да‑да, мы открыли в себе новые таланты. Оказывается, помимо того чтобы просто пить кровь, мы можем внушать людям всё, что нам только захочется. Таким образом у нас появилось неплохое состояние, подданные, которые беспрекословно выполняли любой наш приказ, а также поместья в разных странах.

Золтан тоже осел в городе, где получил влияние, но к власти не стремился, предпочитая более спокойный и размеренный ритм жизни. Он предлагал нам с Кальманом остаться с ним, но мы отказались. Для нас такая жизнь была чуждой: нам не нравилось внушать что‑то людям, мы больше остальных стремились к нормальной жизни. Только вот мы никак не могли осознать, что нормальная жизнь больше не для нас.

Мама… Её постигла самая печальная участь из нас всех. Безумие, которое было с ней ещё при человеческой жизни, всё же взяло верх. Сначала она обратила в подобных нам целую деревню, а после сгорела в солнечных лучах рассветного солнца. Мы все наблюдали за этим из нашего укрытия, но никто не решился её спасти: все мы понимали, что так будет лучше для всех. Теперь в память о ней по миру бродит неизвестное нам количество обращённых, которые могут посеять хаос повсюду. Но мы не знали, как их остановить. Да и не хотели, наверное. Нам было страшно посмотреть в глаза собственного прошлого. К тому же не стоит забывать о том, что при жизни мы все были, по сути, детьми и ещё не понимали, какой угрозой может обернуться это в будущем.

Англия нам с Кальманом сильно приглянулась. Сначала мы поселились в небольшом городе на окраине, купили небольшой дом. Брат занимался торговлей, поэтому достаточно часто был в разъездах, а я занималась хозяйством и стала местным лекарем. За годы скитаний я изучила эту науку настолько, насколько было возможно, а с моими способностями мне не составляло труда лечить простые раны горожан. Однако я никогда и никому не давала свою кровь для исцеления: для нас с братом это было табу. К тому же такая профессия давала мне неограниченный доступ к крови, что позволило нам с Кальманом свести к минимуму охоту на живых людей. Кровь не из вены не приносила такого наслаждения, но она утоляла жажду, что было первостепенной задачей.

Годы шли, нам с братом приходилось переезжать, чтобы окружающие не замечали, что мы не стареем. Иногда мы по второму кругу возвращались в города, в которых ранее уже жили, но к тому моменту все, кто мог бы нас узнать, были уже мертвы. Реальность заключалась в том, что мы не могли завести себе друзей или любимых, потому что их жизнь слишком быстротечна.

Однажды Кальман влюбился. Это была прекрасная, молодая и добрая дочь мясника. Я пыталась вразумить брата, но даже сердцу монстра не прикажешь, если оно трепещет от тёплых чувств и любви.

Элизабет – а именно так звали юную особу – была улыбчива, добра к окружающим, честна и открыта. Наверное, она была полной противоположностью мне сейчас, потому что за годы, да что там, за столетия, я успела очерстветь, спрятать все свои чувства под замок настолько глубоко, что их было просто невозможно оттуда достать.

– Виктория, вы прелестно выглядите, – лучезарно улыбается блондинка, заходя в помещение, в котором я принимала пациентов в рабочее время.

– Элизабет, – холодно киваю головой в знак приветствия. На лице ни единой эмоции, взгляд некогда ярких зелёных глаз давно потух.

– Отец опять захворал, отказывается приходить за лекарствами. Может, вы сможете мне дать снова тех трав? Я бы приготовила ему чай, – девушка присаживается на аккуратный стул прямо напротив моего стола, аккуратно сложив руки на острых коленках.

– Да, конечно, – отворачиваюсь, чтобы найти среди множества пузырьков тот, что подойдёт девушке, а вернее, её отцу, который наотрез отказывается приходить хотя бы просто на осмотр.

– А Кальман, ваш брат, скоро вернётся? – как бы невзначай спрашивает блондинка, но от меня не ускользает её сбившееся сердцебиение. Она даже на несколько секунд задержала дыхание, прежде чем задать столь волнующий её вопрос. Бедное дитя влюбилось в монстра, с которым ей не суждено было быть. Наверное, нужно предложить брату переехать, чтобы бедняжка поскорее его забыла и смогла построить свою счастливую жизнь.

– Должен вернуться сегодня, – поворачиваюсь к своей посетительнице, протягивая пузырёк с травами, которые по вкусу больше похожи на чай, но при этом несут в себе невероятные целительные свойства. Всё же есть плюсы в долгой жизни: появляется время, чтобы всё изучить. – Но я не думаю, что тебе стоит тратить на него своё время, – говорю максимально отстранённо, даже холодно, но это нисколько не смущает юную деву, что уже полностью отдалась своим чувствам и первой влюблённости.

– Спасибо за вашу заботу, Виктория, но мне кажется, что моё сердце готово выпрыгнуть из груди каждый раз, когда я вижу его, – девушка мечтательно прижала к себе пузырёк с травами, после чего встала, положив на стол несколько монет за лекарство. – Я никогда не забуду, как мы с ним всю ночь напролёт обсуждали звёзды, города, страны. Он столько всего знает! – А вот это стало для меня неожиданной новостью: я не знала, что братец успел настолько сблизиться с юной особой, что уже проводит с ней ночи.

– Думаю, тебе уже пора, – натягиваю вежливую улыбку, которая никак не касается изумрудных глаз, намекая посетительнице, что ей уже пора.

– До встречи, – блондинка склоняется в вежливом поклоне, после чего буквально вылетает из моей аптеки, словно её подхватил ветер, который уносит её подальше от холодной и чёрствой аптекарши.

***

– Ничего не хочешь мне рассказать? – этим же вечером встречаю Кальмана чуть ли не на пороге нашего дома. Он как раз вернулся из двухнедельной поездки, которая была необходима для заключения нового торгового договора.

– О чём ты, дорогая сестра? – юноша тепло улыбается, подходя ближе. За его спиной вижу красивый букет: он всегда дарит мне цветы, когда возвращается из своих поездок. – Это тебе, Виктория. Надеюсь, они хоть немного растопят твоё ледяное сердце, – брюнет ещё шире улыбается, вручая подарок.

– Когда ты планировал мне сказать, что проводишь время со смертной? – принимаю букет, но не отвожу от брата пристального взгляда, который, кажется, может заморозить в мгновение ока.

– Виделась с Элизабет? – вижу, как старший немного напрягся, но при этом он всё равно старается сохранить улыбку во взгляде и лёгкую расслабленность в своих действиях. – Ви, она не такая, как другие, поверь мне. – Кальману не нужно дожидаться от меня ответа: он и так всё понимает по взгляду.

– Это глупо. Она смертная. Сколько ей жить осталось? Лет пятьдесят, если повезёт? – нервно дёргаю рукой, от чего чёрные локоны, доходящие до талии, немного вздымаются вверх, после чего неровными прядями снова ложатся на плечи. – Ты сам мне говорил, что любовь для нас непозволительная роскошь.

– Я помню, Ви, – в этот момент взгляд брата потускнел, что заставило меня ещё больше насторожиться. – Но я не могу ничего с собой поделать. Я влюблён в неё, я хочу быть с ней.

– Кали, я понимаю, – мгновенно смягчаясь, видя, какую боль испытывает самый близкий моему сердцу человек. – Но она не заслуживает, чтобы её сердце было разбито. Она может прожить счастливую жизнь, не лишай её этой возможности, – обнимаю брата, на что получаю такие родные и тёплые объятия, которые не раз выручали меня, вырывая из мрачных мыслей.

– Позволь нарушить правило, – немного сбивчиво говорит юноша, а я всем телом ощущаю, насколько он напряжён. Он ждёт от меня реакции и прекрасно понимает, что эта реакция будет резкой и негативной. – Мы сможем сделать это, чтобы никто не пострадал.

– Она пострадает, – пытаюсь достучаться до брата, хотя прекрасно понимаю, что это практически невозможно. Он влюблён, любовь затуманивает его разум. Он одинок уже более сорока лет, рядом с ним только его семья, а сближаться ни с кем из противоположного пола мы не смели, в отличие от других наших братьев.

– Я дам ей выбор, – выдыхает Кальман, поднимая на меня твёрдый и уверенный взгляд.

– Если она выберет не тебя, то твоё сердце будет разбито, а нам снова придётся переехать, – стараюсь смотреть брату в глаза, но мне сложно выдержать этот зрительный контакт: он буквально кричит, умоляет меня о поддержке, ведь кроме меня у него здесь больше никого нет.

– Значит, так тому и быть, – юноша снова лучезарно улыбается, от чего на душе становится хоть немного, но теплее. Он правда заслуживает счастья. Я уже неоднократно думала о том, что, если он однажды захочет обратить смертную, чтобы быть с ней вечно, я не стану мешать – наоборот, я помогу. Правда, сама я на такие риски пойти не готова.

– Я слышала, что обескровленные тела начали привлекать внимание: люди повсеместно собираются, чтобы охотиться на зверя, который творит такое, – немного перевожу тему на слухи, которые меня тревожат в последнее время. Пока что их совсем немного, но порождения нашей матери остались где‑то жить, а значит, слухов будет становиться только больше, и нам не стоит привлекать к себе внимание.

– Не переживай, сестрёнка, им до нас никогда не добраться, – с этими словами Кальман забирает у меня букет, чтобы поставить его в вазу.

Этим же вечером он пригласил к нам на ужин Элизабет. Я была не в восторге от этой затеи: мне требовалось время, чтобы свыкнуться с мыслью о том, что мы примем в наш тесный круг нового монстра, но брат был непреклонен.

Надо отдать должное, девушка держалась весьма стойко. Сначала она нам не поверила – что логично – и пыталась отшучиваться. Но вот когда Кальман показал ей своё истинное лицо, она сначала опешила, а потом сказала, что всё равно любит его и не готова с ним расстаться.

Я наблюдала за всем происходящим со стороны, стараясь не вмешиваться. С одной стороны, я была рада за брата: возможно, он смог обрести счастье всей своей жизни. Но, с другой стороны, зерно сомнений и паники всё сильнее разрасталось в груди, не давая вдохнуть полной грудью.