Небесный танцор

Когда-то давно, пытаясь вообразить обитель богов, Айрани предположил, что все небесные дорожки тянутся по облакам. Однако сейчас он шёл по самой что ни на есть твёрдой тропе, заполненной круглой галькой. Дорожка мелодично хрустела под ногами, и эхо разносилось по широким покоям дворца. Пройдя через несколько длинных галерей, юноша вышел во двор. По другую сторону мозаичного пола восседал Высокий Луво. Вокруг него, кажется, собрался весь свет: слева сидела его дочь – Фумо, Властительница молний, справа —, развалившись на подушках, целых два места занимал её брат, Тондр – Властитель грома. Ближе к краю с видом мудрого старца Айрани с интересом изучал Быстроногий Вентир, бог ветра. Иногда ему приходилось напускать на себя грозный вид и утихомиривать своих многочисленных сыновей, различных мелких ветерков, которые не упускали возможности прилюдно посплетничать. Властитель солнечного света Сун, и его внучка, Властительница лунного света, Мона занимали места подле Фумо, отчего в этом месте всё время что-то внезапно вспыхивало и слепило глаза. Множество младших водных богов, тоже обитающих в воздушной стихии, замыкали ряды слева, время от времени исподтишка окатывая друг друга брызгами. Айрани вышел на середину двора и пал на колени.

– Встань! – приказал Высокий Луво. Юноша торопливо поднялся на ноги, но продолжил упираться взглядом в мозаику. – В этот утренний час развесили нас, сын мой, – сказал бог дождя и обратился к Властителю грома. – Тондр, подыграй немного, и ты, Вентир, тоже помоги с музыкой.

Бог ветра достал из рукава маленькую тонкую флейту и приложил к губам, готовясь начать мелодию. Тондр поднялся с места и прошёл к стене, где возвышались несколько барабанов. Самый крупный едва ли не доставал до крыши. Бог грома небрежно стянул с плеч верхнюю часть одеяния, освобождая руки. Айрани сразу заметил, что Тондр выглядит совсем иначе, нежели представляли под небесами: поодаль стоял совсем не старик, от дыхания которого по облакам прокатывается треск, – он был довольно юн, но при этом его тело обладало такой силой, что богу грома ничего бы не стоило заставить подняться в воздух целого вола.