Архитекторы Пустоты

— Меня… зовут? — Она коснулась рукой груди. Там, под старой тканью, что-то блеснуло. Кассиан присмотрелся — маленький талисман на шнурке. Личный, ручной работы, с выцарапанным именем. — Я… я не помню. Зачем помнить? Есть только Даритель. Только покой. Только…

Она замолчала и снова уставилась на статую.

Кассиан смотрел на талисман у неё на груди. Имя было выцарапано неровно, детским почерком. «Фрида». Он перевёл взгляд на её лицо. В морщинках у глаз, в изгибе губ, в том, как она держала голову, вдруг проступило что-то знакомое. Та самая женщина, что когда-то приносила цветы к его временной обсерватории. Та, с которой они часами сидели, смотрели на закат и рассуждали.

— Фрида, — прошептал он.

Она не отреагировала. Просто смотрела на статую и улыбалась.

Кассиан вышел из музея, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Он прислонился к стене, закрыл глаза. Перед внутренним взором стояло её лицо — живое, смеющееся, с цветами в руках. И рядом — пустая оболочка, повторяющая её черты.

---

Вечером третьего дня Инспектор вызвал его в свой временный кабинет.

— Проверка окончена, — сказал он, даже не предложив сесть. Голос звучал ровно, без эмоций. — Мир признан соответствующим стандартам. Высшая категория. Идеальный.

— Что? — Кассиан не верил своим ушам. — Вы видели их? Они как… как куклы! Они не помнят своих имён, не болеют, не спорят, не…

— Не создают проблем, — перебил Инспектор. — Не требуют ресурсов. Не воюют. Не пишут жалоб. Идеальные граждане идеального мира. Поздравляю, Архитектор. Вы создали шедевр.

— Но это не шедевр! Это… это смерть! Они мертвы! Тела живут, а души… где их души?

Инспектор медленно повернулся к нему. Забрало скафандра было опущено, но Кассиан вдруг почувствовал, что на него смотрят. В упор. И от этого взгляда захотелось провалиться сквозь землю.

— Души, — повторил Инспектор. — Ты веришь в души, Архитектор? Я думал, вы, творцы, выше этих предрассудков.

— Это не предрассудок! Я видел их раньше! Они были живыми! Они пели, спорили, любили! А теперь…

— Теперь они счастливы. — Голос Инспектора впервые повысился, став жёстким, как лезвие. — Посмотри на них. Они улыбаются. Они не страдают. Они достигли того, к чему стремится любая цивилизация — абсолютной гармонии. А ты хочешь вернуть им боль, конфликты, болезни? Ты хочешь сделать их несчастными?

Кассиан открыл рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Потому что Инспектор был прав в одном: они улыбались. Они действительно выглядели счастливыми. Идеально, стерильно, совершенно.

— Подпиши акт приёмки. — Инспектор протянул ему планшет. — И забудь об этом мире. У тебя новые проекты. Живые миры. Для живых существ, которые ещё не достигли совершенства и мечтают о нём. Твоя работа — дарить им надежду.

Кассиан взял планшет. Стилус дрожал в его пальцах. Он смотрел на строчку «Подпись Архитектора» и видел перед собой лицо Фриды. Её глаза, в которых на миг мелькнула искра. Её руку, прижимающую амулет с именем, которое она забыла.

— Если я подпишу, — прошептал он, — я стану соучастником.

— Ты уже соучастник, — ровно ответил Инспектор. — С того момента, как взялся за этот проект. Ты просто не знал об этом. Теперь знаешь. Подпись ничего не меняет. Кроме одного: если не подпишешь, тебя отправят на терапию. Сотрут память. И ты забудешь даже то, что сомневался.

Кассиан посмотрел на него. Впервые за всё время ему показалось, что под забралом скафандра — не лицо, а пустота. Такая же, как в глазах ксавьерцев.

Он подписал.

---

Через три недели, когда он уже работал над новой планетой для расы разумных существ, пришло уведомление.

Сухой, казённый документ с печатью Гильдии: «Мир Ксавьера признан утратившим биологическую активность. Причина: неизвестна. Статус: архивное хранение».

Кассиан смотрел на экран, и перед глазами у него стояла старая женщина в музее, пытающаяся вспомнить своё имя. И дети, пишущие идеальные буквы. И толпа на площади с тысячами застывших улыбок.

Он запросил дополнительные данные. Получил отказ с формулировкой «недостаточно полномочий».

Он попытался связаться с Инспектором. Частота была заблокирована.

Он написал запрос в Совет с просьбой объяснить причину гибели его первого, любимого мира. Через месяц пришёл ответ, подписанный автоматическим секретарём: «Ваше обращение зарегистрировано. Причина гибели мира Ксавьера установлена как неожиданный природный катаклизм. Рекомендуем не зацикливаться на прошлом и сосредоточиться на новых проектах».

Кассиан сидел в своей мастерской на орбитальной станции и смотрел в пустоту. Рядом лежал талисман — единственное, что он успел достать из неофициальных источников и сохранить. Маленький, ручной, с выцарапанным именем. Талисман Фриды.

Он поднёс его к уху.

Оттуда, на удивление, донёсся звук. Тихий, едва различимый шёпот на языке ксавьерцев. Кассиан не знал языка, но встроенный переводчик разобрал одно слово, повторяющееся снова и снова:

«Почему?.. Почему?.. Почему?..»

Он замер. Покрутил амулет ещё раз. Ещё. Ещё.

Никакого «почему». Только идеальная тишина.

— Показалось, — прошептал он. — Должно быть, показалось.

Он убрал его в ящик стола. Захлопнул крышку. Вернулся к работе.

Но шёпот не уходил. Он поселился где-то в глубине сознания, в том самом изъяне, куда не проникал свет логики и профессиональной гордости. И чем дальше, тем громче он становился.

«Почему ты оставил нас здесь? Почему ты подарил нам смерть, назвав её жизнью?»

Кассиан работал. Создавал новые миры. Подписывал акты приёмки. Получал награды. Становился лучше, эффективнее, идеальнее.

Первое время он пытался искать лазейки. Ночью, когда станция погружалась в режим энергосбережения, он тайно выискивал отчёты о «природных катаклизмах» Ксавьеры. Он сопоставлял данные, строил графики, пытался доказать самому себе, что та пустота в глазах Фриды — не закономерность, а единичный сбой. Но каждый новый проект требовал всё больше времени. Сначала он искал аналогии в мирах, созданных другими. Потом — только в тех, что были «подозрительно идеальными». Потом — перестал искать вовсе. Слишком увлекательно было возводить горные хребты, насыщать атмосферу нужным составом, придумывать, каким будет рассвет для существ, которые увидят его впервые. Он почти убедил себя в необходимости делать свою работу безупречно. Почти.

Но каждую ночь, закрывая глаза, он видел лицо Фриды. Не то, застывшее и пустое, а другое — живое, смеющееся, с цветами в руках. Она протягивала ему букет и шептала:

«Спасибо, Великий Даритель. Мы счастливы».

Он просыпался в холодном поту и долго сидел, глядя в стену. А потом вставал и шёл работать.

Потому что работа — единственное, что спасало от вопросов. Единственное, что делало его таким же идеальным, как те, кого он создавал.

Эффективным.

Совершенным.

Счастливым.

---

Прошло ещё двести лет.

Кассиан стал одним из лучших Архитекторов сектора. Его миры получали высшие оценки. Его цивилизации процветали — ровно до тех пор, пока не исчезали, оставляя после себя идеальные города и кристаллы. Он перестал задавать вопросы. Перестал слушать шёпот в кристаллах. Перестал помнить имена.

Но иногда, очень редко, когда он оставался один в своей мастерской, его взгляд падал на старый, пыльный ящик стола. Тот самый, где лежал талисман с именем Фриды.

Он никогда не открывал этот ящик. Ни разу за двести лет.

Но иногда, проходя мимо, он на мгновение задерживал дыхание. Прислушивался.

Ему казалось, что сквозь дерево, сквозь металл, сквозь годы и световые годы до него доносится тихий, едва различимый шёпот:

«Почему?..»

Кассиан ускорял шаг и возвращался к работе.

Потому что работа спасала.

Потому что только в работе он был идеальным.

Потому что только идеальные не слышат вопросов.

---

Где-то в архивах Паноптикума, на бесконечных полках среди миллионов других, лежал кристалл мира — Ксавьеры. Розоватый, тёплый на ощупь. Внутри него, если подключить очень чувствительный датчик, можно было разобрать не только идеальную тишину, но и один-единственный звук. Шёпот старой женщины, которая так и не вспомнила своего имени, но успела задать последний вопрос:

«Почему, Даритель?»

---

P.S. Спустя тысячелетия другие синтеты зададут тот же вопрос. И ответ им придётся искать на краю галактики — там, где даже Тишина не властна над памятью.

Об этом — роман «Груз памяти».

🌌 [Перейти к книге https://www.litres.ru/73472613/]