Кордекс

Она уходит на кухню, её шаги звучат тихо, но в них всё ещё остаётся напряжение после разговора.

Поднимаюсь с дивана и иду к столу, сажусь, опуская руки на поверхность, и через секунду напротив меня оказывается Амира.

— Да, не помешает, — говорит Амира.

Она опускает взгляд, проводит пальцами по краю стола, задерживается на секунду, потом поднимает глаза и добавляет уже тише:

— Я надеюсь, что Нордар не поймут, что это была за ампула у Крейдена.

— Я тоже надеюсь… но в это трудно поверить.

Подаюсь вперёд, упираясь локтями в стол, и продолжаю, собирая мысль до конца:

— Они и так знают, что вы особенные. Они видели вашу регенерацию, пытались разобраться, как это работает, создать свою версию из вашей крови. А теперь они увидели больше.

Я на секунду замолкаю, давая этим словам лечь, и затем добавляю, не отводя взгляда:

— Мы пришли с тобой спасать твоих друзей. Этого уже достаточно, чтобы они поняли, что мы такие же, как и вы.

Амира не перебивает, слушает внимательно, и я продолжаю, и внутри всё сжимается:

— И потом ампула. В мире, где почти не осталось нормальной медицины, где даже простые лекарства — редкость… у Крейдена в руках что-то, что он вводит, и ребёнок, который должен был умереть, остаётся жив.

Я выпрямляюсь чуть, не отрывая от неё взгляда.

— Они сложат это вместе. Всё. И поймут, что это не случайность, а что-то, что имеет ценность. Что-то, ради чего стоит идти до конца.

В комнате становится тише, даже звуки кухни звучат глуше.

— Они догадаются, — говорю ровно. — Вопрос только в том, как быстро.

Амира некоторое время молчит, затем поднимает глаза и говорит тише, но с тем напряжением, которое уже не скрыть:

— Мне показалось странным… что они даже не стали нас догонять. Мы для них были слишком важны.

Эта мысль не отпускала с того самого момента, как мы вышли оттуда. Я чуть киваю, соглашаясь, не отводя взгляда.

— Я тоже об этом думала всю дорогу.

В этот момент Луна ставит перед нами кружки с горячим настоем, и пар поднимается вверх, размывая воздух между нами. Она смотрит на нас по очереди и говорит спокойно, но твёрдо, не давая этой мысли разрастись дальше: