Двуликие: Дева Завесы

Мира закричала, но её голос утонул в грохоте огня и рёве тварей.

Она рванулась вперёд, но Дамир резко схватил её за руку. Удержал, стиснув зубы.

Следующий налёт сорвал с земли Дарину. Руки женщины всё ещё держали Любаву, и девочка исчезла вместе с матерью в когтистой хватке. Лишь платок сорвался и опал на пылающий двор, мгновенно вспыхнув.

— Ма-а-а! — хрипло выдохнул Ярослав и кинулся за ними, но другой крыл, взмыв из пламени, подхватил мальчишку на лету.

Его брат Владимир вцепился в лапу чудовища, пытаясь вырвать Ярослава из когтей. Тварь взмахнула хвостом — и оба мальчика взлетели в темноту, разрывая воздух отчаянным визгом.

Мирослава остолбенела. Перед глазами плясали вспышки — то ли огненные искры, то ли её собственные слёзы. Беспомощная агония сковала мышцы, сердце разрывалось от боли и отчаянья.

Мир вокруг рушился, близкие люди гибли, а она… она не могла ничего сделать. Оставалось только ждать своей очереди в адову бездну. А еще молиться, чтобы твари убили ее сразу, а не сожрали заживо, как остальных.

— Бежим! — рявкнул Дамир, грубо дёрнув Миру к себе.

Она споткнулась, упала на колени и осталась сидеть, будто окаменев. Пепел лип к лицу, глаза остекленели. Пальцы судорожно терли запястье, словно там пульсировала невидимая рана.

— Вставай! — Дамир рывком поднял её, встряхнул. — Слышишь меня?!

— Они убили их… Отца, мать, Любаву, братьев… — обессиленно хрипела она.

— Но ты жива. Мы оба живы. Надо спасаться, Мира, — закричал Дамир и резко осёкся, заметив движение за её спиной.

Из огненного марева выступил крыл. Он не пикировал, как прочие, а крался на лапах, втягивая воздух и принюхиваясь. В полыхающих глазах горел голод, мощные челюсти приоткрылись, обнажая острые клыки. Хвост медленно поднялся, костяной наконечник скользнул по земле, оставляя глубокие борозды.

— Назад! — Дамир спрятал Мирославу за собой и сам шагнул вперёд, занося нож.

Сердце колотилось в горле, мышцы свело от ярости и страха. Крыл сделал резкий рывок, но вдруг застыл, будто наткнулся на невидимую стену.

Кожистые ноздри вздулись, зубы свирепо клацнули. Затем тварь резко взмахнула крыльями и скрылась в непроглядном ночном мраке.

Дамир не стал терять время впустую. Схватив Миру за руку, он потащил ее прочь от пылающих изб. Ноги вязли в золе, дым выжигал глаза. Девушка спотыкалась на каждом шагу, едва держась на ногах, но он тянул её вперёд, не позволяя остановиться.

Миновав догорающие вышки, они мчались в сторону поля, где совсем недавно столкнулись с рунверским железным драконом. Тогда он казался им олицетворением могущества и древней силы, приводящей в ужас каждого, кто осмелится взглянуть на огромную крылатую тень.

Теперь же… они познали совсем иной ужас. И он тоже обрушился с небес, но не гордым полётом владыки пламени, а стаей падальщиков, уничтоживших целую деревню.

Хлопки крыльев и отчаянные крики за спиной внезапно стихли. Остался только вой ветра да грохот падающих балок.

Дамир вскинул голову к небу, но увидел там лишь густую пелену дыма. Обернулся назад и содрогнулся: деревня выгорела дотла. От домов остались лишь дымящиеся остовы, в огне рушились последние стены, и никакого движения больше не было — только пепел и пустота.

Мира тоже оглянулась, тихо вскрикнула и зашлась в беззвучных рыданиях. Невыносимая боль обжигала кожу на ее запястье, скорбь и горе рвали душу в клочья, но глаза оставались сухими, словно огонь выжег все слезы.

— Как тихо… Ты слышишь? — задыхаясь от быстрого бега, прохрипела она и резко остановилась, вглядываясь в затухающие отблески пламени. — Неужели никто не уцелел?

Дамир не стал ее торопить, ему и самому нужна была короткая передышка. Тишина нервировала и пугала, но то, чему они стали свидетелями несколько мгновений назад, было куда страшнее. Он все еще не мог осознать, что деревни и ее жителей больше нет.

— Похоже на то… — парень обреченно тряхнул головой.

Горло сдавило, когда он вспомнил, как Родан отчаянно защищал свою семью, как отважно рубил зубастых тварей, как бился до последнего вздоха… и как проиграл. Но было в самоотверженном подвиге приёмного отца и то, что не давало ему покоя и болезненно царапало за грудиной. В хаосе сражения Родан напрочь забыл о нем и Мирославе… словно они были чужими.

— А крылы? Куда они делись? — прошептала Мира, не замечая ледяного ветра, насквозь продувающего ее тонкую длинную рубашку.

— Набили свои утробы и улетели, — ответил он, передернув плечами, и тут же прорычал сквозь зубы: — Но они вернутся. Нужно бежать в город, иначе… — не договорив, Дамир властно обхватил ее запястье.

Мира дернулась и закричала от боли.

— Нет, не трогай.

Дамир замер, а потом осторожно перевернул дрожащую руку. На нежной коже проступал вздувшийся алый след. Он бережно подул на него.

— Где ты так сильно обожглась? — хрипло спросил Дамир.

— Это не ожог, — сбивчиво пробормотала Мира. — С утра еще зудело. Я думала, что клопы накусали, но…

Она не успела договорить. Красная отметина внезапно побледнела, и прямо у них на глазах под тонкой кожей прорезались четкие линии. Они переплетались, складываясь в знак, строгий, холодный, неумолимый.

Серебряный клинок. Родовой символ рунверского князя.

Дамир отшатнулся, сердце ухнуло в бездну.

— Мира… — только и выдохнул он.