Ложная луна

– Всё не так! – Роан схватила ногу Марка двумя руками, подтягивая ближе к свету. – Смотрите. Смотрите внимательно.

Она ткнула пальцем в границу, где старая кожа переходила в новую.

– Вот здесь, – она провела ногтем по едва заметной линии чуть выше колена. – Видите? Сверху – его кожа. Загар, волоски, поры, старый шрам от ожога, который он получил на корабле. Обычная человеческая кожа.

Она сместила палец ниже, на розовый участок.

– А теперь здесь.

Роан наклонилась так низко, что почти касалась носом колена связиста. Её глаза, привыкшие работать с микроскопом, фиксировали детали, которые остальные могли упустить.

На новой коже не было рисунка.

Вообще.

Ни пор, через которые тело дышит и выводит пот. Ни крошечных морщинок на сгибах. Ни волосяных фолликулов. Ни папиллярных линий.

Это была не кожа. Это был биополимер, имитирующий кожу. Гладкий, как пластик, однородный, как латексная перчатка. Он был теплым, под ним пульсировала кровь, но сам по себе он был… мёртвым. Или, скорее, искусственным.

Это была «зловещая долина» во плоти. Это выглядело как нога дорогой куклы, пришитая к живому человеку.

– Они не вылечили его, – тихо сказала Роан, чувствуя, как холодный ужас поднимается по позвоночнику. – Они его отреставрировали.

– Отреставрировали? – переспросил Вальд, подходя ближе.

– Как старую мебель, – Роан подняла на него взгляд. В её глазах стоял страх учёного, который увидел нарушение фундаментальных констант. – Если у тебя дырка в обивке, ты не ждешь, пока ткань срастется. Ты ставишь заплатку. Идеальную, новую заплатку.

Она снова повернулась к Марку.

– Марк, ты меня слышишь?

Связист медленно кивнул. Его взгляд прояснился, хотя зрачки всё ещё были расширены.

– Болит? – спросила она, нажимая пальцем на самый центр культи, туда, где нервные окончания должны были кричать от любого прикосновения.

– Нет, – голос Марка был тихим, удивленным. – Щекотно.

– Щекотно, – повторила Роан.

Она взяла его ногу за икру – там, где мышцы были восстановлены – и согнула в колене.

Сустав сработал идеально. Ни хруста, ни сопротивления, ни ограничения подвижности. Связки были новыми. Мышцы сокращались мягко и беззвучно.

– Попробуй сам, – приказала она. – Согни ногу.

Марк нахмурился, концентрируясь. Мышца под розовым пластиком напряглась, колено легко согнулось.

Всё работало. Механика была безупречной.

Но это была не его нога.

Роан отпустила конечность и вытерла руки о штаны, словно испачкалась в чем-то грязном. Хотя руки были чистыми.

– Это не регенерация, – сказала она, обращаясь к Вейну. – Регенерация восстанавливает тебя таким, какой ты есть. С твоими дефектами, с твоей историей. А это… – она кивнула на розовый глянец, – это заводской стандарт. Они стерли травму. Но вместе с травмой они стерли его биологическую идентичность.

– Ты хочешь сказать, что это не его клетки? – Вейн присел рядом, разглядывая аномалию.

– Клетки, вероятно, совместимы. Иначе началось бы отторжение. Но структура… – Роан покачала головой. – У этой кожи нет прошлого. Она не старела. Она не загорала на солнце. Она создана пять минут назад по лекалу «человек стандартный».

Она посмотрела на руки Марка. Там, где Вейн содрал мелких Садовников, тоже были пятна новой кожи. Розовые, гладкие острова на загорелых, обветренных руках.

– Они латают нас, – сказала Роан. – Но они не понимают, что такое человек. Для них мы просто биомасса, которую нужно держать в целостности. Шрам – это повреждение? Убрать. Родинка – это пигментный дефект? Убрать.

Она представила, что будет, если Садовники доберутся до лица. Исчезнут ли морщины вокруг глаз? Исчезнет ли шрам на подбородке? Станет ли лицо гладкой, розовой маской без пор и выражений?

– Это эффективно, – заметил Вальд. В его голосе звучала странная смесь ужаса и восхищения инженера. – За восемь часов… Полная функциональность. Никакой реабилитации.

– Это чудовищно, – отрезала Роан. – Это не лечение, Торен. Это ремонт. Ты понимаешь разницу? Когда ты лечишься, ты остаешься собой. Когда тебя ремонтируют, ты становишься запчастью.

Марк вдруг пошевелился. Он поднял руку и посмотрел на своё запястье, где розовое пятно новой кожи перекрывало старую татуировку – маленькую цифру, номер его первого отряда.

Татуировки больше не было.

Новая кожа была чистой.

– Они стерли номер, – прошептал Марк. Он потер место пальцем, словно пытаясь стереть розовый налет и вернуть чернила. – Мой номер… Его нет.

Роан увидела, как его дыхание участилось. Это было страшнее боли. Потерять часть тела – это травма. Потерять знак отличия, потерять метку, которая говорит «это я» – это стирание личности.

– Спокойно, – Вейн перехватил руку связиста. – Это просто кожа, Марк. Ты жив. Это главное.

– Жив? – Марк поднял на капитана глаза, полные слез. – Посмотри на это, Вейн. Это не я. Это кусок резины.

Роан встала. Её колени дрожали. Она смотрела на безупречную, глянцевую поверхность, закрывшую рану, и понимала, что Садовники сделали нечто худшее, чем убийство.

Они нарушили целостность времени. Тело – это летопись. Каждый шрам, каждая морщина – это запись о прожитом дне. Садовники стерли запись. Они откатили систему назад, к заводским настройкам, уничтожив опыт.

Если они продолжат «лечить» их так же… через месяц от экипажа не останется ничего, кроме группы идеально здоровых, гладких, стерильных манекенов. Без шрамов. Без памяти. Без прошлого.

– Вейн, – позвала она тихо.

Капитан поднял голову. Его лицо было жестким, скулы напряжены. Он тоже это понял. Он смотрел на «чудо исцеления» с тем же выражением, с каким смотрел бы на поддельный документ.

– Ты говоришь, оно не чувствует боли? – спросил Вейн, медленно поднимаясь.

– Нервные окончания есть, реакция есть, – ответила Роан осторожно. – Но болевой порог, похоже, изменен. Или блокирован.

– И оно прочное?

– Выглядит прочным.

Вейн кивнул. Его рука скользнула к поясу. Щелкнула застежка ножен.

– Что ты делаешь? – Роан шагнула к нему, но остановилась, увидев его взгляд.

Вейн достал нож. Тот самый, которым он срезал Садовников. Лезвие было ещё влажным от слизи, но остроты не потеряло.

– Это не наша кожа, – сказал капитан. – Это подарок от Хозяина. А я не люблю подарки, которые нельзя проверить.

Он шагнул к Марку.

– Сиди смирно, Марк. Я должен знать, из чего мы теперь состоим.

Связист вжался в камень, глядя на нож. Но он не сопротивлялся. В этом мире, где его собственное тело предало его, став чужим, нож в руке командира казался единственной честной, понятной вещью.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.