Сдвиг. Незримая сила

Опасная игрушка

После того как Шиш пришёл домой, он отчего-то вдруг почувствовал у себя сильную нарастающую головную боль. «Странно! – подумал он, ощупывая укушенное эльфом ухо. – Неужели эта мелюзга для нас людей ядовитая? Ладно, пока сделаю себе на голову холодный компресс, а там глядишь пройдёт». Шиш был не любителем таблеток и если была возможность пересилить боль, то старался обходиться без них. Но на этот раз у него была не просто боль, а самое настоящие отравление из-за которого ему пришлось промучиться всю ночь. Он попробовал выпить таблетки, но от них стало только хуже и Шиш вновь решил ограничиться только одним холодным компрессом. Наследующий день у Шиша был выходной и по всем правилам городского жителя, как в шутку говорил он сам себе: «Джентльмены пьют и веселятся», – однако на самом деле, было всё совсем иначе. Каждый второй житель этого города, а может и всей страны, проводил это летние выходное время на даче, на так называемом приусадебном участке. И порой выгибая на этом участке от усталости свою спину, Шиш тяжело вздыхая себя успокаивал: «Что ж, смена работы, тоже отдых», – после чего снова принимался за работу. Добирался он на этот свой приусадебный участок на велосипеде, так сказать с ветерком, чтобы как он про это говорил: «Быть всегда в тонусе», тем более, что дорога для такого вида транспорта была на этот его участок на много короче, чем если бы он добирался до него в объезд по трассе в набитой битком маршрутном автобусе. Проезжая через речку по узкому деревенскому навесному мосту, из-за нарастающей головной боли Шиш решил искупаться в прохладной утренней воде: «Кто знает, может таким образом головная боль пройдёт», – подумал он. Как не странно, но ему действительно после этого стало намного легче и Шиш обрадовавшись этому своему чудо исцелению, уже в более хорошем настроение поехал культурно отдыхать на свой огород со всеми вытекающими там для него трудовыми радостями. Культурно отдохнув там не разгибая своей спины до девяти часов вечера, он снова сел на свой старенький велосипед и на сколько у него после такого отдыха хватало сил, бодренько поехал домой. Благо, что его дачный участок от дома находился совсем не далеко, всего лишь в каких-то одиннадцати километрах, или как говорил про это сам Шиш: «Пол часа по буеракам». Рядом с домом Шиша была детская площадка с качелями, горками и песочницей. Не доезжая этой площадки, Шишу с недавнего времени приходилось спрыгивать с велосипеда и проходить это весёлое наполненное детским смехом место пешком. Причина на это была что не наесть самая распространённая. С тех пор как городские власти перестали очищать улицы от бродячих собак, эти дворняги стали уже как бы для всех не бродячими, а практически соседями. Вот и в этом весёлом месте рядом с домом Шиша как-то ранней весной прижилась одна молодая бродячая псина. Её привели во двор дети, поигрались с ней немного, потом сгондобили этой псине из подручных им средств что-то похожие на жилище и покормив разошлись. Псина, почувствовав то, кто её здесь может содержать, мотивируясь своим звериным чутьём осталась и с тех пор, то дети, то кто-нибудь из сердобольных взрослых приносил ей еду. Освоившись во дворе, псина после этого как-то странно стала себя вести. При появлении своих кормильцев, эта псина всем своим поведением как бы стала показывать им то, что она вроде как их защищает, облаивая при этом всех взрослых людей, которые в этот момент проходили мимо этой детской площадки. Шишу это абсолютно не нравилось, но как бы там ни было, он так же как и все те кого облаивала эта псина, старался не подавать вида на такое поведение малорослой дворняги. Но однажды к этой малорослой псине откуда-то приблудилась ещё одна собака – эта был кабель довольно-таки очень внушительных размеров и было очевидно, что он был помесью какой-то большой породистой собаки, причём не одной, и даже создавалось впечатление того, что его кто-то специально таким вывел для какой-то своей определённой цели. Этот пёс был не в меру крупный и к тому же озлобленный на людей, и причину этой его озлобленности знал видимо только этот пёс, а может просто чувствуя свою мощь, он просто старался показать во дворе то, кто был в этом дворе главный. Этот здоровяк на прохожих особо не лаял, доставляя это удовольствие более мелкой по сравнению с ним псине. Однако всем своим видом показывал прохожим то, что если вдруг что – порвёт любого, и вот быть может именно по этой причине терпение Шиша на этом иссякло. Он не хотел себя ставить ниже каких-то двух бродячих приблудившихся собак, которые при кормились в его дворе. Ведь они по сути этот его двор практически объявили своей территорией и в добавок ко всему этому, Шиша совсем уже достала тупость некоторых из взрослых, которые вопреки всему что происходит, продолжали вскармливать якобы из сострадания, этих двух агрессивных собак. Перестав с этим мериться, он иногда заставал этих людей за кормлением собак и рискуя быть укушенным, как детям, так и взрослым, старался объяснить то, что крупные собаки требует особого обращения и место содержания, а сюсюканье с ними и обращения как с живыми игрушками, рано или поздно приведёт если не к трагедии, то к хорошему укусу кого-нибудь из проходящих мимо них людей. Но ни дети, ни взрослые не хотели его слушать и кроме насмешек и упрёков в свой адрес, он ничего больше не смог добиться. Некоторые дети начинали откровенно стебаться и смеялись над ним, а взрослые так те и вовсе обвинили его в том, что из-за таких людей как он, страдают животные, а дети растут жестокими и бессердечными, отчего плохо потом относятся к братьям нашим меньшим. Шиш любил животных, просто в отличии от этих сердобольных граждан, он понимал то, что детская площадка не место для бродячих собак и что для каждого животного есть свои определённые правила через которые никому нельзя переступать и уж точно нельзя их игнорировать. В данный момент, эти собаки и некоторые из людей их прикормивших, об этих правилах даже не хотели слышать, от чего рано или поздно должны были понести за это ответственность. Но Шиш не хотел дожидаться того, когда будет поздно, он решил действовать. Раздобыв плотную рыбацкую сетку, он решил сделал из неё большой сачок, для того чтобы отловить этих двух агрессивных собак и отвести их в какой-нибудь питомник, а если не получится с питомником, то выпустить их потом где-нибудь подальше, чтобы они не нашли обратную дорогу к его двору. Эту охоту на двух агрессивных бездомных собак он решил отложить до четверга следующий недели, по одной простой причине. Ему вовсе не хотелось начинать свои трудовые будни с неприятных для него вещей, а с четверга, отловить ранним утром по одной собаке, вполне его устраивало. Выходные для него пролетели быстро и незаметно, как будто их и не было. И когда наступил понедельник, Шиш в два часа дня поспешил к себе на работу во вторую смену. Путь до остановки с которой он уезжал на завод проходил как раз рядом с детской площадкой. И собаки, которые там обосновались, почему-то именно в это время начинали облаивать прохожих и заканчивали эту свою показуху уже только к вечеру. В этот раз Шишу повезло, собаки спокойно лежали под деревом и пока активности не проявляли. Возможно это их спокойствие было вызвано тем, что никого из тех детей и сердобольных взрослых которые их кормят на этой детской площадке в это время не появились и собакам просто некому было показывать свою охранную службу, поэтому они тихо лежали на территории детской площадки и дожидались своего часа. Отработав смену, Шиш в двенадцатом часу ночи, тем же привычным для себя путём возвращался домой. Подходя к детской площадке он на всякий случай на ходу снял с себя джинсовый пиджачок и накинул его левой рукой себе на плечо. Он рассудил так: «Если подбежит псина, то по крайне мере мне будет чем от неё отмахнуться. А если нападёт её здоровенный друг мутант, то придётся намотать свой пиджачок себе на левую руку и защищаться от него уже более веским оружием, камнем или на худой конец пикой». Шиш дошёл до детской площадки и увидев то, что на ней никого нет, уже было подумал о том, что так же как и утром пройдёт мимо собак спокойно, но на этот раз он в этом сильно ошибся. По всей видимости из-за того, что сама судьба в этот вечер хотела столкнуть между собой лбами двух бойцов, Шиша и огромного безродного пса, чтобы посмотреть на то, кто же в их дворе главный. И вот, как только Шиш проходя мимо детской площадки поравнялся с качелями, как вдруг откуда-то из-за растущего неподалёку дерева с громким лаем прямо на него выскочила малорослая псина и бросилась к его ногам. Шиш отмахнулся от неё своим пиджаком и не сбавляя хода пошёл дальше. Но тут для себя он быстро заметил то, что с того же самого места, медленно, при этом готовясь к нападению, к нему идёт друг пёс. Холка его была вздыблена и по ней было понятно, что просто так Шишу домой не пройти. Шиш тут же как по задуманному своему сценарию ловким движением намотал на левую руку свой джинсовый пиджачок и глядя на оскаленную морду пса, какое-то чувство в нутрии него ему подсказало: «Простым камнем тут не обойтись!» Шиш осторожно правой рукой достал из-за спины спрятанную под рубашкой отточенную железную пику и не дожидаясь нападения пса, пошёл на него, держа наготове своё смертельное оружие. Они шли друг на друга как два заклятых врага, не обращая внимание ни на что кроме своего противника. Псина же лаяла у Шиша за спиной, пытаясь показать ему то, что может укусить его за ногу, но Шиш не замечал этих её нападок, чем видимо раздражал эту псину ещё больше. Он понимал, что кроме мелкого укуса за ногу, от этой агрессивной твари ожидать больше нечего и поэтому, он целиком сосредоточил своё внимание на огромного пса. Тот в свою очередь, сделав пару ленивых выпадов в сторону человека, как бы выискивая его слабую сторону понял, что не за кадык и не за пах, ухватить своего противника не получится, отчего решил видимо ухватить Шиша за его обмотанную руку, чтобы таким образом сломить его защиту, поэтому не долго думая, изловчившись уцепил Шиша за край его намотанного на руку пиджачка. Шиш же, как бы серьёзно настроен не был, убивать всё же никого не хотел и поэтому просто в ответ замахнулся на пса, и выкрикнул ему: «Фу». Пёс, заметив в руке человека какой-то предмет, резко отскочил в сторону, но поняв то, что тот просто блефует, решил зайти на Шиша со спины. Однако заметив, что человек ему такой возможности не даёт, сделав на встречу ему пару мелких шагов, тут же накинулся на него всей своей мощью и опять ухватил его за левую руку, но только уже всей своей огромной пастью. Шиш, заметив то, что пёс вот-вот на него накинется, специально приготовил для него свою обмотанную левую руку так, чтобы сунуть её псу в пасть и не дать ему таким образом ухватить его не за что другое, после чего, как думал он, уловив в этом удобный для себя момент, проткнуть ему пикой брюхо. Шиш стоял спокойно и уверенно, стараясь сдержать на левой руке атаку огромного пса, но по всей видимости, сил у него на это всё же было не достаточно чтобы справиться одной своей левой рукой с такой разъярённой тушей. И после того как пёс в очередной раз мотнул его в сторону, Шиш потеряв равновесие стал падать на левый бок. Возможно с кем-нибудь другим, это уже была бы целиком победа пса над человеком, но Шиш всегда и везде старался в таких ситуациях сохранять хладнокровие и спокойствие, как бы отключая в своём теле какое-то такой механизм, который мог у него вызвать страх и панику. И наверное именно поэтому мог сдерживать в себе сильную боль, сохраняя при этом в подобных ситуациях трезвость своего рассудка и ясность мысли, что являлось сейчас для него большим плюсом перед псом. Потеряв равновесие и падая на левый бок, он тут же использовал эту свою слабость против своего врага, как бы поскользнувшись упал как можно ближе к телу пса и несколько раз ударил его своей отточенной пикой промеж рёбер в район сердца. И вот уже через несколько секунд на земле лежали два поединщика этой ночи, Шиш и здоровенный пёс сжимающий мёртвой хваткой в предсмертных конвульсиях его левую руку. Как только все проблемы с псом у Шиша разрешились, он тут же перевёл своё внимание на мелкую псину, которая в этот момент вопреки звериному поведению «подчинение вожаку», ухватила его за штанину и рыча тянула его ногу куда-то в сторону. Ни будь у Шиша зажатой в челюстях пса его левая рука, он попросту отмахнулся бы от неё, да ушёл бы домой, но в данный момент, он был практически беспомощный перед этой малорослой бродягой. Он попытался пересилить её и подтянуть к себе поближе, для того чтобы ударить псину свободной ногой, но та как назло оказалась на редкость упёртой, и так просто себя ударить не дала. И вот когда Шиш уже практически изловчился чтобы отмахнуться от назойливой псины, он вдруг услышал громкую ругань и благой мат от какого-то бегущего к нему на выручку мужика. Псина увидев бегущего на неё человека, отпустила штанину Шиша и тут же убежала куда-то прочь.

– Ты что, завалил его что ли? – подбежав к месту драки и увидев рядом с Шишом уже мёртвого пса, спросил его мужик. – Ну ты крут! Сам-то хоть цел?

– Сам цел! А вот рука не знаю! – ответил Шиш, глядя на свою зажатую руку в пасти уже мёртвого пса.

– Ох ни фига себе! – произнёс мужик глядя на зажатую руку. – Тут руками не разожмёшь! Потерпи минутку, я когда бежал, где-то здесь поблизости палку видел.

Мужик быстро метнулся в сторону, принёс палку и вставив её в пасть пса, ловким движением осторожно разжал сжатую челюсть и освободил пострадавшему руку.

– Здорово это у тебя получилось! – подметил Шиш, заметив как ловко разжал мужик челюсти мёртвому псу.

– Да это потому, что я сам собаковод! – сказал мужик. – Вон видишь около четвёртого подъезда за поводок сенбернар к лавке привязан – это мой.

Шиш посмотрел на мужика, а потом туда где он оставил свою собаку.

– А! Так вы из сто пятьдесят седьмого дома! – вспомнил Шиш вглядевшись в знакомое лицо. – Я вас с вашей собакой в лесу часто вижу. Вы зимой на своей собаке в самодельных санках, свою дочку катаете.

– Да, бывает такое! – подтвердил мужик. – Летом я к своему лохматому иной раз вместо санок баллон от автомобиля цепляю, чтобы жирком не заплыл. Собака она как ребенок, если смотреть, ухаживать и учить не будешь, вырастит дебилом. А с такой здоровой как у меня, если она будет тупая и вовсе в одной квартире жить будет страшновато.

– Эт точно! – согласился Шиш при этом разглядывая свою раненую руку.

– Ну что, кость цела? – поинтересовался мужик.

– Да вроде бы да! – ответил Шиш, при этом то сжимая, то разжимая пальцы своей левой руки. – Хорошо, что у пиджачка ткань плотная. Но если бы этому псу мою руку ещё бы минуточку в своей пасти потрепать, то наверное пиджачок бы мне уже не помог, а так, видимо только синяками отделался.

– Э-э, подожди! – возразил мужик. – Сейчас ты пока ещё в шоковом состоянии, а через часок, волком от боли взвоешь. Глянь как рука у тебя посинела! Так что беги домой и прими меры, а то ты эту ночь долго потом вспоминать будешь.

– Ты наверное как собаковод меня сейчас осуждаешь за это убийство? – спросил Шиш.

– Да нет, всё правильно, – сказал мужик. – У каждой собаки должен быть хозяин, а иначе это уже не собака, а дикий зверь, со всеми своими звериными законами и повадками. Тем более, что по этому здоровяку, которого ты завалил, сразу видно, что вырастили его не для того чтобы дом охранять. Так что можешь считать, что тебе ещё повезло, потому как он видно был ещё не так хорошо натасканный, а то вряд ли бы тебя твоя железяка спасла. А вообще, собака она же как человек и как я уже говорил, её не просто кормить, с ней работать надо. А так как с этими бродягами тут во дворе поступали сердобольные старушки, которым под старость лет нравится то, как собаки им лижут руки и виляют перед ними хвостиком, это просто преступление. С таким же успехом они могли бы подпаивать в этом дворе всех здешних бомжей и алкашей, эффект был бы тот же.

– Эт точно! – согласился Шиш и тут же обратился с вопросом: – Послушай, а тебя как зовут-то?

– Славка, – представился мужик протянув свою руку Шишу для рукопожатия.

– А я Сашка. – представился Шиш, пожав новому своему знакомому руку, после чего сказал: – Дурацкая привычка, не правда ли? С начало завязать разговор, а только потом познакомиться.

– Да ладно, бывает! – ответил Славка и посмотрел, что делает у подъезда его привязанный к лавке сенбернар.

Шиш понял, что ему пора и попрощавшись с новым своим знакомым, спешно пошёл домой. Дома у него, как специально в этот вечер никто не спал, вся его семья смотрела какой-то очередной ужастик по телевизору.

– О, как раз в тему! – сказал Шиш глядя на тот сюжет который все смотрели по телевизору.

И тут началось. С начало все охали и ахали, разглядывая у Шиша его посиневшую руку. Потом все стали перебирать медикаменты и обсуждать то, чем эту его руку лучше смазать чтобы отёк рассосался и рука не так сильно опухла. Не найдя ничего лучше мокрого полотенца, мать Шиша стала обзванивать среди ночи всех своих знакомых чтобы спросить у них совета, чем эффективней помочь своему бестолковому сыну. Но толе ни кто ничего не знал, или просто после того как уже легли спать не хотели с ней разговаривать, кроме как помазать руку йодом, больше ничего посоветовать ей не смогли. Шиш же был терпим к боли и старался перед своими вида на то что ему было больно не подавать, чтобы перед ним все вели себя более-менее спокойно.

– Да успокойтесь вы! – говорил он своим родным. – Видите, ничего с моей рукой страшного не произошло. Сегодня ночь переночую, а завтра с утречка схожу в поликлинику и всё будет нормально.

– Да где же всё хорошо! – возразила сквозь слёзы его мама глядя на раненую руку сына. – Вон след от зубов какой сильный остался!

– Но ведь кожа не прокушена, всё цело, чего переживать-то зря! – успокаивал Шиш.

Наконец когда страсти немного поутихли, Шиш от своих узнал о том, почему они так долго не ложилась спать. Оказалось, что почти прямо после его ухода на работу, на этой детской площадке случилось то, о чём он так давно всех предупреждал. Этот огромный пёс, которого он убил, прямо на детской площадке искалечил маленького ребёнка. Как понял Шиш из рассказа своих родных, которые пытались рассказать ему о случившимся как можно точнее, но при этом постоянно перебивая друг друга, отвлекаясь на разные мелочи в эпизодах и упрекая его в бестолковости своего поступка. На тот злополучный момент, на детской площадке присутствовал только этот огромный пёс, а мелкая самка убежала куда-то с какими-то мальчишками. Этот пёс, перед тем как всё произошло, лежал также под тем же самым деревом, под которым его видел Шиш, когда шёл на работу мимо детской площадки. А потом чуть позднее, на эту детскую площадку пришла женщина с маленькой девочкой пяти лет. Девочка играла в песочнице, а её мама сидела рядом с ней на скамейке. Потом к этой маме подошла её знакомая и долго с ней о чем-то разговаривала. Девочка, наигравшись в песочнице, пошла на качели, но одной качаться ей видимо было скучно и она увидев лежавшего под деревом знакомого всем на этой детской площадке пса, решила к нему подойти. Мама девочки видела куда идёт её дочь, но так как все привыкли к тому, что эти собаки детей не трогают, а лают только на взрослых прохожих, решила наверное, что её ребёнку ничего не угрожает и продолжила разговаривать со своей знакомой дальше. Девочка подошла к псу и присев рядом у его морды, что-то начала ему говорить. Пёс лежал тихо и как тогда всем казалось, не обращал на ребёнка никакого внимания. Между девочкой и головой пса лежала пустая двухлитровая пластиковая бутылка из под воды. Девочка, подвинувшись ещё поближе к псу, взяла эту бутылку и хотела откинуть её от его морды. Зачем она это сделала никто сказать не может, но как только она повернула руку с этой бутылкой в сторону от пса и сделала бросок, тот резко вскочил и ухватил её всей своей огромной пастью прямо за плечо, после чего отбросил ребёнка в сторону. Потом словно ничего не случилось, отбежал и опять улёгся под другим деревом. Девочка отлетела в сторону и сильно ударился головой о лежащий на земле силикатный кирпич, зачем-то принесённый на площадку другими детьми. Ребёнок разбил о кирпич лицо до крови, при этом получив ещё очень серьёзную травму от огромного пса. Сам же пёс после того как женщины подняли крик, медленно поднялся и покинул детскую площадку, а после того как всё стихло, вернулся к ней за пропитанием от сердобольных старушек только когда уже за горизонтом скрылось солнце. Как потом выяснилось в больнице, огромный пёс силой своих челюстей сломал девочке ключицу и сильно повредил кожу на её детском тельце. Родные Шиша, узнав от свидетелей этой разыгравшейся на детской площадке трагедии всё во всех подробностях и что собака после этого оставалась ещё на свободе, решили вечером его подождать. И если он долго задержится, то выйти на улицу и посмотреть, не загрызли его там собаки. Так что их опасения после того как Шиш раненый пришёл домой, оказались не напрасными. На утро Шиш поднялся с постели с рукой чем-то напоминающую боксёрскую грушу. Эта рана на руке, полученная от огромного пса, всю ночь не давала ему спать, он даже не мог на постели нормально положить свою раненую руку так, чтобы она хоть на минуточку перестала дергать и ныть, что говорило ему о том, что он должен был срочно бежать в поликлинику, как бы ему этого не хотелось. Он поднялся, привёл себя в порядок, позавтракал за семейным столом и ещё раз выслушал нотацию от мамы, которая то ругала его, то хвалила за то, что он наконец-то избавил свой двор от этой огромной четвероногой напасти. Перекусив немного и взяв с собой необходимые документы, Шиш поспешил в поликлинику. Когда он пришёл на запись к врачу, то оказалось, что в поликлинике уже с утра об случае на детской площадке ходили легенды и все различные споры о свирепости местных бродячих собак. И как только Шиш в регистратуре заикнулся о том, от кого он получил свою травму, то ему были оказаны самые почетные медицинские услуги, так же как и порицание от других работников этой же поликлиники. Мнения по этому происшествию были разные, однако несмотря на все разногласия персонала, помощь Шишу была оказана сразу же и вне всякой очереди. Пока Шиш проходил необходимые в таких случаях формальности и процедуры, врачи и медсёстры постоянно пытались расспросить его о событиях того дня и минувшей ночи. Шишу не хотелось в глазах медперсонала выглядеть этаким героем защитником. К тому же он не считал свой поступок каким-то геройским, а всё больше соглашался со своей мамой в том, что он поступил просто не обдумано. Ведь он знал о том, что на детской площадке обосновались собаки и поэтому просто мог возвращаться домой другой дорогой, и тогда бы ничего подобного с ним не произошло. И когда его в очередной раз начинали расспрашивать о случившимся, он тоже в очередной раз всем отвечал: «Да всё произошло так быстро, что я и сам толком ничего не понял. Наверное был в шоке от страха». Возвращаясь с поликлинике домой, Шиш поддавшись какому-то странному своему чувству зашёл на детскую площадку и остановив там первого попавшегося мальчишку, спросил его так, как будто сам о случившимся ничего не знал:

– Слышь пацан, а где те собаки, которые здесь всегда бегали?