Сердце неба
Арагор замер, вытянув шею. Его ноздри расширились.
– Здесь… пахнет пеплом и памятью предков.
Он подошел к одной из каменных глыб и, осторожно, как живую, тронул ее мордой. Под его прикосновением мертвый камень вдруг вспыхнул слабым, багровым светом, словно угольки под пеплом. На мгновение в воздухе проступили контуры: огромные арки, башни, не прикрепленные к земле, а парящие в воздухе, оплетенные сияющими мостами из чистого света. Город. Драконий город.
Видение погасло. Лира ахнула, прижав руки ко рту.
– Я… я почувствовала их, – прошептала она.
– Они не были злыми. Они были… печальными. Такими одинокими.
Тайлен обошел глыбу. Сзади, почти скрытый осыпью, зиял черный провал – вход в гору. От него веяло не сыростью пещеры, а сухим, холодным ветром и запахом остывшего металла.
– Нам нужно внутрь, – решил он.
– Здесь мы как на ладони. А там… может быть, укрытие. Или ответы.
Арагор без колебаний первым шагнул в темноту. Из его пасти вырвалось крошечное пламя, осветившее на мгновение гладкие, словно отполированные, стены тоннеля. Он шел уверенно, будто вспоминая дорогу. Тайлен и Лира последовали за ним, держась за его нагретый бок.
Тоннель вел вниз, по спирали, в самое сердце горы. Стены постепенно менялись – на них появлялись барельефы высеченные не резцом, а, судя по всему, когтями и пламенем. На них были изображены сцены из той самой древней эпохи, которую Тайлен видел во вспышке от Сердца Неба: драконы и люди, совместно возводящие здания, вместе вглядывающиеся в звездные карты, рядом с существами из света и тени.
И вдруг тоннель вывел их в зал.
Он был огромным, таким, что свет от пламени Арагора не достигал потолка. Колонны, выточенные из цельных сталагмитов, подпирали тьму. Но это было не природное образование. Пол был вымощен гигантскими каменными плитами, в центре зала зияла круглая площадка, опутанная потускневшими, но все еще целыми металлическими узорами. По стенам, в нишах, стояли… яйца. Десятки. Сотни. Все разных размеров и оттенков, от молочно-белого до черного как смоль. Но они не мерцали. Они были каменными. Окаменевшими навеки.
– Кладбище надежд, – прошептал Арагор, и его мысль была пропитана такой тоской, что у Тайлена навернулись слезы.
Лира подошла к одному из каменных яиц, осторожно коснувшись его пальцами. Она закрыла глаза.
– Они не умерли, – сказала она, и голос ее эхом разнесся по залу.
– Они… уснули. Заколдованный сон. Чтобы пережить Темные Времена. Но заклятье… оно слишком сильное. Оно стало ловушкой.
Внезапно, Арагор вздрогнул и рыкнул, низко и опасно, повернувшись к входу в зал. Его спина выгнулась, чешуя встала дыбом.
– Он здесь.
Тайлен обернулся. В проеме тоннеля, очерченный слабым светом изнутри зала, стоял высокий силуэт в плаще. Элрик. Дозорный. Он не дышал тяжело, не был в пыли. Он стоял недвижимо, как сама гора, и его посох, упиравшийся в камень, теперь светился тусклым, болезненным зеленым светом.
– Как трогательно, – произнес его спокойный, ледяной голос.
– Мальчик, дикарка и… ошибка природы. Вы привели меня прямо к одной из великих усыпальниц. За что благодарю.
– Отстань от него, – выдохнул Тайлен, шагнув вперед, заслоняя Арагора, хотя и понимал всю беспомощность жеста.
– Он? – Элрик медленно вошел в зал, его шаги не издавали звука. – Это не Он. Это Оно. Существо, рождённое кошмаром, который мир с трудом пережил Мой долг – исправить эту ошибку.
Он поднял посох. Зеленый свет заструился по металлическим узорам на полу, и те в ответ загорелись тем же мертвенным сиянием. Воздух затрещал, наполненный тяжёлым, чужим колдовством.
Арагор зашипел, из пасти его повалил черный дым. Он попытался подняться на задние лапы, расправить крылья, но зеленые светящиеся нити, словно живые, поползли по полу к его когтям, сковывая движение.
– Драконы черпали силу из мест силы, – говорил Элрик, приближаясь.
– Этот зал – одно из них. Но мы, Дозорные, научились перенаправлять эту силу. Гасить ее. Превращать живое пламя в холодный пепел.
Лира вдруг вскрикнула. Не от страха, а от ярости. Она бросилась не к Элрику, а к одной из ниш с окаменевшим Яйцом.
– Они не хотели войны! – крикнула она, и в ее голосе зазвучала сила, которой раньше не было.
– Они уснули, чтобы спасти своих детей! А вы… вы хотите убить последнюю надежду!
Она прижала ладони к холодному камню. И случилось нечто. Ее туманные глаза засветились изнутри тем же серебристым светом, что струился в жилах мира. Она не была магом в обычном смысле. Она была проводником, медиумом. И сейчас, в месте древней силы, ее дар прорвался наружу.
Свет от ее рук перекинулся на каменное Яйцо. Оно дрогнуло. Трещинка, тонкая как волос, побежала по поверхности.
Элрик замедлил шаг, впервые с момента встречи проявив удивление.
– Дикарка с проблеском древней крови? Интересно. Но бесполезно.
Он махнул посохом в ее сторону. Зеленая молния, тонкая и острая, рванула к Лире. Но Арагор, рыча от боли и усилия, вырвался из опутывающих его световых пут и бросился вперед, подставляя под удар свое крыло.
Раздался шипящий звук, запах гари. Арагор взвыл от боли, но удар был отведен.
Тайлен действовал не думая. Он выхватил из-за пазухи Сердце Неба. Кристалл, до этого молчавший, вспыхнул яростным, ослепительным золотом. Он не знал, как им пользоваться. Он просто в отчаянии поднял его высоко.
Свет Кристалла ударил в зеленое сияние посоха. Раздался звук, подобный звону разбитого колокола. Невидимый удар отбросил всех. Элрик отшатнулся, его посох на миг погас. Оковы, сдерживавшие Арагора, исчезли. В хаосе Тайлен увидел, как Лира, все еще прижимаясь к яйцу, кричит что-то, а трещины на нем множатся. И увидел, как на другом конце зала, из тени за колонной, появляется вторая фигура.
Невысокая, сгорбленная, в лохмотьях. Старая женщина с лицом, изрезанным морщинами глубже, чем ущелья в этих горах. В ее руках – не посох, а простой сук. Но глаза… глаза горели тем же знанием, что и у Элрика, только в них не было холодного долга, а лишь бесконечная, усталая печаль.
– Довольно, Элрик, – проскрипел ее голос, но он прозвучал на весь зал, заглушая эхо.
– Ты слеп, как и те, кто послал тебя. Ты видишь только угрозу там, где проросло семя искупления.
Элрик выпрямился, его лицо под капюшоном исказила ярость.
– Вейла? Ты… ты жива? И ты предатель?
– Я – Дозорная, помнящая истинную клятву, – ответила старуха, Вейла.
– Не «уничтожать», а «наблюдать и беречь». Мир умер бы без их магии когда-то. Он умирает без нее и сейчас, медленно, от собственной тяжести и забывчивости. Мальчик, дракон и девочка… они не ошибка. Они шанс.
Она взмахнула суком. Ничего яркого не произошло, но зеленый свет посоха Элрика померк, будто встретив невидимую стену.
– Бегите, дети, – сказала Вейла, не отводя глаз от своего бывшего собрата.
– На север, через горы. Там есть Долина Утренней Зари. Место, где последние из верных ждут знака. Спешите. Я задержу его.
Арагор, хромая, подбежал к Тайлену. Крыло его дымилось, но в глазах горела решимость. Лира оторвалась от яйца – трещины на нем теперь светились изнутри мягким белым светом, словно обещанием.
Тайлен кивнул старухе, в глазах которой он увидел ту же древнюю скорбь, что и в камнях этого зала. Он схватил Лиру за руку, вскочил на спину Арагору (как они тренировались втайне) и крикнул:
– Летим!
Арагор, собрав все силы, рванул с места. Его крылья, поврежденные, с трудом загребли воздух. Они не полетели, а скорее совершили прыжок через зал, к дальнему проходу, который вел вглубь гор. В последний миг, оглянувшись, Тайлен увидел, как Вейла и Элрик сошлись в титанической, но безмолвной битве: не пламя и молнии, а воля против воли, древняя магия против магии долга, искаженного веками страха.
А в нише, где лежало Яйцо, тронутое Лирой, откололся первый осколок. И из темноты внутри на мгновение блеснул живой, изумрудный свет.
Погоня не закончилась. Она только изменила форму. Но теперь у них был не только враг за спиной. Теперь у них была цель впереди. И тайный союзник, давно забытый миром. Мир оказался гораздо больше, сложнее и опаснее, чем Тайлен мог предположить. И их маленькая дружба стала точкой, вокруг которой начала вращаться судьба всего живого.
Глава четвертая. Язык камня и стали
Полет длился недолго. Скорее, это было падение, смягченное отчаянными взмахами травмированного крыла. Они рухнули в узкое ущелье, заросшее колючим кустарником, в миле от черного провала пещеры-усыпальницы. Арагор застонал, свернувшись клубком, и Тайлен почувствовал, как по их связи прокатилась волна жгучей, тошнотворной боли. Зеленый свет посоха Элрика разъедал плоть, как кислота.
Лира, откашлявшись от пыли, немедленно подползла к нему. Ее пальцы, тонкие и бледные, легли на обожженный участок кожи у основания крыла. Она зажмурилась.
– Это… не просто рана. Это яд. Магический яд. Он пытается заглушить его внутренний огонь.
– Можно что-то сделать? – голос Тайлена сорвался на шепот.
– Поможет только его собственная сила. Но она заблокирована.
Лира открыла глаза, в них мелькнула искра той самой дикарской решимости, что помогла ей в зале.
– Нужно его… разжечь. Изнутри.
Она посмотрела на Тайлена, затем на Кристалл у него на груди, слабо пульсирующий в такт его собственному испуганному сердцу.
– Сердце Неба… оно связано с ним. Ты можешь… поделиться?
Тайлен не понимал, как. Он прижал Кристалл к чешуе Арагора рядом с раной. Ничего. Отчаяние начало подбираться к горлу. Тогда он закрыл глаза, отбросил все мысли о погоне, о Дозорном, о страхе. Он вспомнил первый день в пещере: золотые глаза в полумраке, чувство безграничного удивления и доверия. Он вспомнил теплый бок под ладонью, тихие мурлыкающие мысли о «блеске», совместные ночи под звездами, когда они делились мечтами – Тайлен о путешествиях по морям, о которых читал в рваной книге, Арагор о полетах к самым высоким облакам, где воздух становится синим.
Он сосредоточился на этой связи. Не на магии, а на дружбе. На простой, чистой уверенности, что они – одно целое.
Кристалл под его ладонью вспыхнул. Тепло потекло не наружу, а внутрь, по невидимым каналам их связи, прямо в померкшее внутреннее пламя Арагора.
Дракон вздрогнул. Из его пасти вырвался клубок чистого, золотого пламени, не обжигающего, а живительного. Он окутал рану. Зеленое, болезненное сияние затрещало, отступило, стало таять под напором этого нового, древнего и в то же время такого юного огня. Чешуя на крыле начала медленно, почти незаметно, восстанавливаться, не зарастая новой кожей, а как бы перестраиваясь изнутри.
– Тепло, – слабая мысль Арагора коснулась сознания Тайлена.
– Твое тепло.
Они сидели так, втроем, в холодном ущелье, пока первые лучи утреннего солнца не коснулись самых высоких пиков. Рана Арагора не зажила полностью, но яд был нейтрализован. Он мог идти. Лететь – еще нет.
– Долина Утренней Зари, – тихо сказала Лира, глядя на карту, которую начертала пальцем на пыли.
Со слов Вейлы и своих смутных видений она представляла ее где-то далеко на северо-востоке, за главной грядой Молчаливых Гор.
– Путь через перевалы… Он займет недели. И он будет следить.
– Тогда нам нужен другой путь, – сказал Тайлен.
Он поднял голову, глядя на неприступные скалы.
– Или мы сделаем так, чтобы он смотрел не туда.
План родился отчаянный и безумный. Они не могли победить Дозорного в силе. Но они могли обмануть его восприятие. Лира, с её чувствительностью к невидимым потокам силы, предположила, что посох Элрика ищет не столько физический след, сколько резонанс – эхо драконьей сути, усиленное Сердцем Неба и самой личностью Арагора.
– Что если… создать громкий шум? – сказала она.
– Не настоящий, а магический. Отвлечение.
Арагор, прислушиваясь, вдруг поднял голову и уставился на скалу напротив. Его взгляд стал сосредоточенным, каким бывал, когда он «чувствовал» металлическую жилу глубоко в земле. Он издал короткий, вопросительный звук.
– Здесь… пустота. И много… тяжелого блеска. Очень старого.
Это была заброшенная штольня. Люди, судя по следам, копали здесь века назад, а потом бросили. Внутри, в полумраке, они нашли не золото или серебро, а нечто иное: груды темного, почти черного камня с металлическими прожилками. Магнетит. И, что важнее, несколько кристаллов грубого кварца размером с человеческую голову.
– Камень запоминает, – прошептала Лира, проводя рукой по шероховатой поверхности кварца.
– Особенно здесь, в месте силы. Если направить в него импульс… эхо разнесется далеко.
Они работали весь день. Тайлен, используя подсказки Арагора, находил кристаллы с самыми «громкими» внутренними вибрациями. Лира, с закрытыми глазами, расставляла их в определённом порядке на полу штольни, создавая не геометрическую, а скорее «музыкальную» фигуру – узор резонанса. Арагор, бережно задействуя восстановленные силы, нагревал магнетит, заставляя его излучать слабое магнитное поле, которое должно было усилить эффект.
Сердцем же этой конструкции стало Сердце Неба. Тайлен поместил его в центр узора.
– Что ему передать? – спросил он.
– Чтобы поверили, что это мы?
Арагор посмотрел на него, и в золотых глазах мелькнула хитрая искорка, которую Тайлен раньше не замечал.
– Дай им… меня. Но не того, кто я есть. Того, кого они боятся.
Он закрыл глаза. И через Кристалл, через их связь, Тайлен начал транслировать. Не свой страх и бегство. А образ. Образ, рожденный из детских страшилок, из обрывков баллад о Войне Чешуи: огромную, яростную тень с горящими глазами, рев, от которого дрожат горы, ощущение древней, ничем не сдерживаемой мощи. Он вложил в этот образ всю мощь магического резонанса Арагора, усилил его через кварцевые кристаллы и магнитное поле.
В момент активации штольня наполнилась гулом. Казалось, зазвенели сами камни. Воздух заструился, и над горой на мгновение возник мираж: гигантский, призрачный силуэт дракона, бьющего крыльями, прежде чем раствориться в небе.
Отвлечение было создано. Элрик, где бы он ни был, наверняка почувствует этот мощный, «гневный» всплеск в десятках миль к западу от их реального пути.
С наступлением ночи они двинулись на северо-восток, не по перевалам, а через лабиринт глубоких, труднодоступных каньонов, где даже звезды были видны лишь узкой полоской. Арагор шел впереди, его зрение, чувствительное к теплу и вибрациям, помогало находить проходы в полной темноте. Лира, идущая за ним, иногда наклонялась, трогала влажный мох на стенах, прислушивалась к шепоту подземных ручьев и корректировала путь:
– Здесь сильнее течение жизни. Здесь… тише. Идем туда, где тише.
Их мир сузился до трех существ, шепота камней под ногами и бесконечного, изматывающего движения. Они говорили мало, экономя силы. Но в эти часы молчаливого пути Тайлен узнал Лиру лучше. Она была из кочевого племени, людей, которые называли себя «Слушателями Земли». Их караваны ходили не по торговым путям, а по «линиям силы», собирая старые истории, леча больные места в ландшафте маленькими ритуалами. На них напали не бандиты. Существа из теней, порожденные, как чувствовала Лира, «разрывом» где-то далеко на западе, где магия мира истекала из раны, нанесенной еще в Темные Времена.
– Бабушка говорила, что мир болен, – сказала она однажды, когда они устроили привал у подземного источника.
– Что он теряет сны. А без снов любое существо, будь то человек или мир, начинает угасать, становится жестоким и пустым. Драконы… они были частью этих снов. Самой яркой частью.
Арагор, прильнувший к воде, поднял голову.
– Мы не сны. Мы реальность. Острая и жгучая.
– Но хорошая реальность, – улыбнулся Тайлен, почесывая его за рогом, который начал потихоньку твердеть.
На пятый день их пути каньон начал расширяться. Воздух стал пахнуть иначе – не сыростью и камнем, а хвоей, влажной землей и чем-то цветочным, едва уловимым. Они вышли из теснины и замерли.
Перед ними лежала долина, скрытая со всех сторон неприступными пиками, будто гигантская чаша, подаренная небом земле. Она не была похожа на суровые окрестности. Здесь цвела весна: сочная трава, деревья с серебристой корой, ручьи, сверкавшие как расплавленное серебро под высоким солнцем. А в центре долины, у подножия водопада, стекавшего с ледника на вершине, стояли руины. Не мрачные и засыпанные, как в горах, а… ухоженные. Камни были чистыми, лианы аккуратно оплетали арки, а на одной из полуразрушенных башен висел огромный колокол, отлитый из темного металла, покрытый патиной, но целый.
И по долине двигались фигуры. Не люди. Во всяком случае, не совсем.
Одни были низкорослыми и коренастыми, с бородами до пояса и руками, мощными, как корни деревьев. Гномы. Они что-то строили у подножия руин, ловко орудуя инструментами. Другие, высокие и стройные, с острыми ушами и длинными серебристыми волосами, сидели под деревьями, что-то напевая, и от их песни цветы вокруг раскрывались быстрее. Эльфы.
Это была не просто Долина Утренней Зари. Это был оплот. Последнее убежище тех, кто помнил старый мир и верил, что он может вернуться.
Арагор сделал шаг вперед, и его тень упала на солнечную поляну. Все в долине замерли. Десятки пар глаз уставились на них: удивленных, настороженных, полных надежды и страха.
С башни, где висел колокол, спустилась фигура в простых серых одеждах. Это была миловидная женщина средних лет. В ее руке был посох, но не страшный, как у Элрика, а живой, с проросшим на верхушке листом.
Она посмотрела на Арагора, на Тайлена с сияющим Кристаллом на груди, на Лиру с ее туманными, видящими глазами. И медленно, как будто снимая груз веков, улыбнулась.
– Мы ждали, – сказала она, и ее голос был похож на звук того самого колокола, тихий, но наполняющий всю долину.
– Ждали очень долго. Добро пожаловать домой, носители Рассвета.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов