Генерал под напряжением, или Как ведьма хотела замуж
Вздох был тяжёлым, но я почувствовал, мама сдалась.
– Ладно, – сказала она, поднимаясь. – Ладно, бездна с тобой. Но, Кесарь…
– Да?
– Когда ты её встретишь… приведи её ко мне. Я хочу посмотреть на женщину, которая сумела растопить сердце моего сына генерала. И если она окажется дурой или, не дай боги, плохо с тобой обращается…
– Хорошо, матушка, – улыбнулся я.
Проводил её до двери, поцеловал в щёку, пахнущую фиалками, и только когда её карета отъехала от крыльца, позволил себе выдохнуть.
– Свиридов, – сказал, возвращаясь к столу.
– Да, ваше превосходительство?
– В следующий раз, когда матушка появится без предупреждения, сделайте вид и скажите ей, что меня нет.
– Слушаюсь, – с чувством произнёс адъютант. – Только… куда мне вас деть?
Внимательно посмотрел на него.
Свиридов смотрел на меня в ответ с выражением человека, который понимает, что только что сказал лишнее, но отступать уже поздно.
– А меня… в уборную, – сказал я. – Или на плац. Куда угодно. Просто чтобы она меня не нашла.
– Так точно! – Свиридов вытянулся, сдерживая улыбку, и вышел.
Я остался один и подошёл к окну.
Дождь усиливался. Капли барабанили по стеклу, создавая тот самый ритм, который всегда успокаивал меня.
Встречу ту женщину, сказал я матушке, которая мне предназначена.
Верил ли я в это на самом деле?
Взял со стола последнюю сводку, пробежал глазами по строкам.
Цифры, факты, отчёты. Всё по делу.
В моём мире не было места для сказок о предназначении. Был приказ, цель и был план.
Но иногда, в такие вот дни, когда матушкины слова всё ещё звучали в голове… иногда я позволял себе представить.
Кто она? Как выглядит? Где мы встретимся?
Я отогнал эти мысли.
Не время. Сначала смотр войск, потом будет совещание с партнёрами, потом…
Потом сама судьба решила, что ждать больше не намерена.
* * *
В казармах я провёл три часа.
И уже вечерело.
Ещё я должен успеть на совещание во дворец.
Солдаты тренировались к параду, и зрелище было… вдохновляющим.
Если под словом «вдохновляющий» понимать «вызывающий желание лично выйти на плац и показать, как это делается».
– Рота, равняйсь! Смирно!
Командир роты, молодой капитан с пушком вместо усов, старался изо всех сил.
Его солдаты тоже старались.
Но старание и умение – это, как учил я молодых офицеров, две большие разницы, которые иногда пересекаются, но чаще всего живут раздельно.
– Ваше превосходительство, – капитан подбежал ко мне, вытянулся в струну и, кажется, забыл, как дышать. – Разрешите доложить!
– Докладывайте, – разрешил я и окинул взглядом строй.
– Рота готовится к торжественному маршу! Личный состав… – капитан запнулся, потому что в этот момент во второй шеренге кто-то громко икнул, потом ещё раз.
– Личный состав, – продолжил я ледяным тоном, – демонстрирует выдающиеся успехи в области икотологии. Это новый вид боевых искусств?
Никто не засмеялся.
– Икоту необходимо проветриванием лечить и лёгкой пищей, – добавил я, проходя вдоль строя. – А вот левый фланг… левый фланг, господа, у нас что? Отдельное государство? Почему он у вас на три шага впереди правого?
Капитан побелел.
– Так точно! Сейчас исправим!
– Исправлять не надо, – я остановился напротив солдата, который стоял на левом фланге.
Солдат был высоким, широкоплечим и смотрел прямо перед собой с такой сосредоточенностью, будто пытался взглядом прожечь дыру в стене казармы.
– Господин… – я заглянул в нашивки. – Господин рядовой Косой.
Рядовой Косой вздрогнул.
Его сосед справа вздрогнул тоже.
Весь строй, кажется, вздрогнул.
– Так точно, – голос рядового был низким, но в нём чувствовалась паника.
– Ваша фамилия говорит сама за себя, – заметил я. – Но я хотел бы спросить: вы видите строй?
– Так точно, вижу!
– И где, по-вашему, находится ваше место в этом строе?
Рядовой Косой задумался.
И это была ошибка.
– В строю, – ответил он наконец.
– В строю, – повторил я. – В строю, господин Косой. Не впереди строя, не сбоку от строя, а в строю. Вы поняли меня?
– Так точно!
– Тогда, может быть, вы объясните мне, почему ваша голова находится на полтора корпуса впереди головы вашего соседа справа? Вы пытаетесь выиграть необъявленную гонку?
Рядовой Косой открыл рот, закрыл, потом снова открыл.
Его сосед справа, который, как выяснилось, был рядовым Прямым, держался изо всех сил, но его плечи мелко подрагивали.
– Я… – начал Косой.
– Не надо, – перебил его. – Я сам отвечу. Потому что вы, господин Косой, смотрели на свои ноги, а не на спину впередистоящего. А смотреть нужно на спину. Потому что в строю, господа, нет «я». Есть «мы». И если «я» решает, что ему виднее, где стоять, то «мы» превращается в толпу. А толпа, господа, это не армия. Толпу разгоняет один городовой с дубинкой. Армию же…
Я сделал паузу, глядя на замерших солдат.
– Армию же останавливает только приказ.
Тишина была такой, что я слышал, как дождь барабанит по крыше казармы.
– Ещё раз, – сказал я, отходя на исходную. – Смирно! Равняйсь!
Рота дёрнулась, перестроилась, и на этот раз левый фланг занял правильное положение.
– Уже лучше, – кивнул я. – Продолжайте тренировку. Капитан, подойдите ко мне.
Капитан подбежал, снова вытянулся.
– Через неделю парад, – напомнил, глядя ему прямо в глаза. – И я хочу, чтобы моя рота выглядела так, будто она прошла не этот плац, а всю войну и вышла из неё победителем. Потому что она и есть победитель. Я понятно выражаюсь?
– Так точно! – капитан выпалил это с такой силой, что, казалось, его голос мог бы сдвинуть горы.
– Хорошо, – я развернулся и направился к выходу. – Свиридов, карету мне.
– Ваше превосходительство, – адъютант догнал меня уже на улице, раскрыл надо мной зонт. – Климатологи передали, что ожидается усиление ветра. Может, отложите визит во дворец?
– Климатологи, – повторил, садясь в карету. – Они обещали, что сегодня весь день будет погожим.
– Да, но они уточнили прогноз, – Свиридов говорил осторожно, чувствуя, что начальник не в духе. – Говорят, возможен кратковременный ураган.
– Ураган, – я посмотрел на небо. Оно было тёмно-серым, плотным, и где-то далеко, за крышами домов, сверкнула молния. – Поехали. Успеем до урагана.
Свиридов хотел что-то сказать, но передумал.
Он знал своего генерала: если я, Кесарь Горский, принял решение, меня могло остановить только прямое попадание стихии.
И то, скорее всего, я бы попытался построить стихию и сделать ей выговор.
– Поехали! – крикнул Свиридов кучеру.
Карета тронулась.
Глава 6
* * *
– КЕСАРЬ —
Первые десять минут всё шло по плану.
Я изучал документы, которые Свиридов предусмотрительно положил на сиденье рядом.
Отчёты, сметы, рапорты – всё, как я любил. Чётко, сухо, без лишних эмоций.
И уже начал мысленно составлять ответ на докладную записку интендантской службы (поставки зимнего обмундирования задерживались, и это было недопустимо), когда карета внезапно дёрнулась. Потом ещё раз.
– В чём дело? – спросил я.
Свиридов выглянул в окошко и побледнел.
– Ваше превосходительство… это ветер.
Я тоже выглянул.
Ветер действительно был.
Нет, слово «ветер» не подходило.
Это был настоящий, дышащий яростью ураган, который обрушился на улицы столицы с такой силой, что вывески магазинов отрывались и улетали в небо, как перепуганные птицы.
– Как они это назвали? «Кратковременный»? – мой голос как всегда был спокоен, но Свиридов, знавший меня много лет, услышал в этом спокойствии то, что другие называли «предгрозовой тишиной».
– Видимо, климатологи опять ошиблись, – пискнул адъютант.
– Климатологи всегда ошибаются, – сказал я и захлопнул окно. – Пусть остановят карету!
– Кучер! Останови карету! – приказал Свиридов и ударил по стенке кареты.
Кучер явно ничего не понял из-за урагана.
А потом ударила молния.
Я не видел, куда она попала, только почувствовал, как карету подбросило, как лошади заржали и понесли, как кучер закричал. Это был долгий, высокий, полный ужаса крик, который оборвался так же внезапно, как и начался.
– Держитесь! – крикнул Свиридов, но было поздно.
Карета летела по улице, подпрыгивая на мостовой, и я, пытаясь удержать равновесие, открыл дверь, чтобы выпрыгнуть.
В этот момент ударила вторая молния.
Она попала прямо мне в грудь.
И мир взорвался.
* * *
Боль была странной.
Не ожог, не удар, не то, что я ожидал от удара молнии.
Это было скорее… растворение.
Будто моё тело превращалось в электричество, даже в свет, в некую чистую, нерастраченную силу, которая не знала, куда себя деть.
Я не видел глазами, но я вдруг увидел всё всем собой.
Улицу, которая сворачивалась в трубу.
Дома, которые превращались в линии света.
Людей, которые замирали, как нарисованные.
Потом появился чёрный, плотный туман, пахнущий грозой и почему-то ещё травами.
Воронка урагана затянула меня, и я почувствовал, как меня кружит, вертит, перемалывает в этой воронке, как зерно в жерновах.
Я попытался сгруппироваться, армейская привычка, которая не помогала, но успокаивала.
А потом были вспышки, хлопки.
Появилось ощущение, что меня вывернули наизнанку, а потом собрали обратно, но не совсем правильно, не так, как было.
И на меня обрушилась тишина.
Я открыл глаза.
Увидел, что я стою в каком-то незнакомом мне помещении.
Здесь всё было странным.
Каменные стены, стеллажи с банками, залитый чем-то зелёным пол, пахло озоном и… горелой выпечкой.
Я вздохнул и попытался сделать шаг и ударился головой.
Поднял руку, нащупал металлические прутья.
Я был в клетке!
И её дверца была закрыта!
Перевёл взгляд дальше.
На полу лежало упавшее на спинку кресло.
В кресле, задрав ноги к потолку, лежала девушка.
Светлые волосы рассыпались вокруг головы, на лице было выражение крайнего изумления, недалеко от неё лежала пробирка, из которой всё ещё шёл дым.
Рядом с креслом возился рыжий кот.
Хвост у кота дымился, но сам он, кажется, был скорее зол, чем напуган.
Я удивлённо моргнул, потому что кот говорил. И ругался.
Кот, судя по всему, был вполне разумным существом, которое сейчас находилось в процессе выяснения отношений с девушкой в кресле.
Перевёл взгляд с кота на девушку, с девушки на пробирку.
В моей голове, как хорошо отлаженный механизм, щёлкнули и закрутились шестерёнки.
Меня похитили, заперли.
Меня, генерала Горского, кавалера всех мыслимых и немыслимых орденов, человека, перед которым трепетали министры и придворные…
Меня заперли в клетке в комнате, пахнущей гарью, где рыжий кот ругался на ведьму, которая, судя по всему, только что пыталась наколдовать что-то, что привело к появлению молний, внезапного урагана и меня в этом нелепом положении.
И я глубоко вдохнул. Выдохнул. Ещё раз. И ещё.
Спокойствие, только спокойствие.
Я выходил из таких переделок, по сравнению с которыми эта просто детская забава.
Просто нужно взять себя в руки, представиться, потребовать объяснений и…
– Именем короля, – рявкнул голосом, который заставлял целые батальоны замереть, – что здесь происходит?!
Девушка в кресле дёрнулась, попыталась встать, поскользнулась в зелёной жиже и снова шлёпнулась.
Кот отряхнулся, поправил усы и с видом триумфатора прошествовал к клетке.
Он обошёл её кругом, цокая языком. Прищурился.
Потом уселся прямо напротив, обернул хвост вокруг лап и выдал:
– Ну, здравствуй, жених.
И я почувствовал, как моя левая бровь начинает дёргаться.
Это был тот самый нервный тик, который появлялся у меня в самых нелепых ситуациях.
На войне я мог смотреть в лицо смерти, не моргнув глазом.
Но кот, который называл меня женихом, ещё и ведьма…
Это было слишком даже для моей выдержки.
– Жених? – переспросил голосом, в котором, я это чувствовал, ярость начинала перевешивать здравый смысл.
– В некотором роде, – небрежно ответил кот, почесав лапой за ухом. – Вы, сударь, явились по вызову. Так сказать, по распределению. С нашей стороны имеется ведьма женского пола, недвижимость в собственности, имеются вредные магические привычки и склонность к кулинарному уничтожению теста. Вас устроит такая кандидатура невесты?
На мгновение я закрыл глаза.
В голове пронеслись обрывки разговора с матушкой.
«Я верю, что есть та женщина, которая предназначена мне».
Он сказал это сегодня.
Боги, если это шутка, то она слишком хороша даже для вас.
– Откройте, – сказал я, открывая глаза и глядя на ведьму, которая наконец-то поднялась на ноги и теперь стояла перед клеткой, растерянно хлопая длинными и пушистыми ресницами. – Эту. Клетку. Немедленно.
– Сейчас, сейчас, простите, ради бога, сейчас… – она схватилась за дверцу, дёрнула.
Ничего не произошло.
Дёрнула сильнее.
Снова ничего.
– Не открывается, – сказала она, и в её голосе послышалась паника.
– Что значит «не открывается»? – я чувствовал, как моё терпение, то самое, которое выдерживало многомесячные осады и бесконечные заседания военного совета, начинает давать трещину.
– Это значит, что заклинание, видимо, не до конца… завершилось.
Заклинание.
Заклинание.
Заклинание!
Меня похитили с помощью заклинания.
Я всегда считал и считаю магию недисциплинированным и опасным явлением!
И меня притащили через ураган и молнию в клетку, потому что какая-то ведьма решила… Что она решила?
– Я могу объяснить, – пискнула она.
– Объясните, – рявкнул я. – Но сначала откройте эту проклятую клетку!
Она снова дёрнула дверцу, потом попыталась просунуть пальцы в щель.
Металл нагрелся, вспыхнул, и её отбросило назад.
– Ай! – пискнула она, отступая.
Кот раздражённо вздохнул.
– Глаша, – сказал он тоном, который я мог определить даже в таком состоянии – это был тон абсолютного превосходства, доступный только домашним котам и старым генералам, – я не великий специалист, но мне кажется, что если клетка появилась не по твоему плану, то и открываться она будет не по твоему желанию.
– Спасибо, Феня, я в курсе! – рявкнула ведьма.
Я перевёл взгляд с кота на девушку.
Осмотрел её лицо.
Перепачканное, с огромными глазами, в которых плескались страх и отчаяние.
Её платье, когда-то, наверное, красивое, теперь было мокрым, в зелёных пятнах и с подпалинами на подоле. Волосы, светлые, редкого золотисто-белого оттенка, стояли дыбом, и в них запуталась какая-то трава.
Она выглядела как…
Как самый настоящий хаос в женском обличье. А хаос я всю жизнь ненавидел.
– Давайте по порядку, – сказал я голосом, который использовал на допросах пленных. – Кто вы? Что это за место? И почему я оказался в этой… конструкции?
– Я Аглая, – выпалила она. – Аглая Заречная. Это мой дом. «Тихая Заводь». А вы…
Она замолчала, и я понял – она понятия не имеет, кто я.
– Меня зовут Кесарь Горский, – представился я, и моё имя, как всегда, произвело эффект.
Девушка побледнела, а кот, кажется, не впечатлился.
– Генерал Горский. И я требую, чтобы меня немедленно выпустили. Иначе…
– Иначе что? – полюбопытствовал кот. – Вы объявите клетке войну? Начнёте осаду? Подтянете артиллерию? Я извиняюсь, но ваши стратегические возможности сейчас несколько ограничены. Точнее, их вообще нет.
Я медленно перевёл взгляд на кота.
– Вы отвечаете за этого… животного? – спросил её.
– Он мой фамильяр, – пискнула она. – И он обычно не такой… то есть он всегда такой, но обычно он…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов