Граф Суворов. Книга 13

В-третьих, это совершенно точно было диссонансное воздействие. Я не раз ощущал его на себе, а благодаря истинному зрению ещё и рассмотрел эти радужные всполохи во всех мелочах. А значит, по крайней мере теоретически, Филарет, называвший нас всех искажёнными, был абсолютно прав.

– И аристократы, которые поколениями культивировали силу, выбирая самых одарённых супругов для своих детей, выходит, просто искажённые с удачным изменением, не допустившим бесплодия? – услышав мои аргументы, сделала вывод Ангелина. – Но это же… чудовищно! Получается, что все наши дети, или внуки, превратятся в монстров!

– Нет, если они будут осваивать духовные практики, – ответил я. – Так можно контролировать не только изменения тела, но и эффективность резонанса.

– Остаётся только вопрос, а что было бы с остальными? – задумчиво спросила Мария. – Те, кто не изучает техники, обречены на бесплодие?

– Не обязательно, – покачал я головой. – Помнишь выводок кабанчиков возле Вилюйска? Фертильные особи остались бы, вот только не факт, что они являлись бы людьми, и по поведению, и по образу мысли. А учитывая, что с каждым поколением одарённые всё сильнее, то рано или поздно все станут такими, как моя мать.

– Ты же сейчас просто хочешь нас напугать? – на всякий случай переспросила Ангелина. – Нет? Но это же…

– Да, это конец. Представь себе ребёнка, который во время истерики, без всякого амулета, создаёт разрыв врат, из которого немедля лезут твари, – проговорил я в наступившей тишине. – Или молодого парня, что в порыве бессильной ревности и ненависти проклинает весь мир, желая ему поскорее сгинуть и тем самым…

– Мы поняли, – подняв ладони, проговорила Инга. – Все умерли.

– Не все, – снова возразил я. – Твари останутся. И те, кто сумеет научиться полностью управлять своими телами и резонансом в них. А ещё те, кто превратит диссонанс из искусства и навыка в науку и технологию. Например, научится закрывать врата и блокировать эффект зоны.

– Если кто-то и может это сделать, так это Тесловцы, – поморщилась Мария. – Но идти к ним на поклон нельзя.

– Не то что нельзя – бесполезно, – ответил я. – Даже если они закроют одни врата, ограничат по распространению Польскую зону, это не решит проблему, а технологиями они делиться не собираются. Иначе во всём мире бы давно шла просветительская работа.

– Дорогой, ну вот как ты себе это представляешь? – удивлённо посмотрела на меня первая супруга. – Признать, что между одарёнными и искажёнными нет никакой разницы – это всё равно, что называть самых богатых, сильных и влиятельных людей уродами! Но даже не это главное. Ты представляешь, что будет, если придётся отказаться от использования резонанса в быту?

– Да, вполне, – усмехнулся я. – Это будет означать потерю дармовой и практически бесконечной энергии, а значит, и крах всех экономик мира. Никаких больше летающих кораблей, только плавающие, как в начале прошлого века. Никакого дармового электричества, и гигантское количество угольных электростанций, от которых небо чернеет в безветренную погоду. Миллионы автомобилей, которые работают на газу и бензине, выбрасывая тонны углекислоты. Да, я всё это прекрасно представляю.

– Не дай бог жить в таком кошмаре, – проговорила Ангелина и поёжилась.

– С другой стороны, для нас это было бы очень выгодно, – заметила Инга. – Ведь большая часть месторождений нефти и газа у нас в княжестве.

– Всё это вопросы чисто теоретические, но они требуют нормального обсуждения, – сказал я, решив вернуть беседу в практическое русло. – Если мои догадки подтвердятся теоретической базой, собранной Екатериной, нам придётся с этим что-то делать. Больше некому. И в первую очередь договариваться с Филаретом и Морозовым, чтобы курсы по контролю стали обязательными.

– Разве договорённостей с Игнатовым недостаточно? – уточнила Мария.

– Нет, они касаются лишь ордена и добровольцев, а нам нужна всеобщая программа… пусть и на базовом уровне, но её должны пройти все одарённые, – ответил я. – Так что это именно политический курс страны, а не личные инициативы.

– Не боишься, что если научить твоим навыкам всех, страну переполнят… скажем так, амбициозные юноши и девушки, которые ни во что не ставят власть и аристократию? – едко усмехнувшись, спросила Мария. – Сейчас всякие народовольцы, меньшевики и прочие революционеры чуть головы вжали, но это потому, что мы боремся против понятного жуткого врага, информирование идёт почти круглосуточное. Но стоит нам хоть немного избавиться от угрозы, и вновь начнутся выступления.

– Я мог бы побыть идеалистом и сказать, что в сытом государстве люди на улицы не выходят, а предыдущие пятнадцать лет оказались не самыми лёгкими для страны. Но правда в том, что никто не сможет подняться до нашего уровня, если мы не прекратим собственное развитие, – с улыбкой объяснил я девушкам.

– Даже на раскрытие чакры земли у обычного человека уйдёт несколько лет. Это существенно улучшит его уровень жизни, но не сделает суперсолдатом или великим мыслителем. Для этого нужно прилагать массу усилий, – продолжил я. – А на использование истинного зрения, без постоянной подкачки праной со стороны наставника, как делали вы, уйдёт лет пятнадцать-двадцать.

– Ничего себе… – проговорила Ангелина. – А мы за год освоили…

– Потому что я кормил вас с ложечки, буквально запихивая энергию и заставляя ваши меридианы развиваться намного быстрее, чем это возможно в нормальной ситуации, – ответил я. – Ну и ваша одарённость тоже оказала существенное влияние. Наши тела куда лучше приспособлены к использованию энергии, чем у обычных людей.

– К тому же ещё не все могут свободно использовать истинное зрение, – не слишком довольно напомнила Инга. – Мне до сих пор это даётся с трудом, хотя начала я занятия всего на полгода позже.

– У каждого свои слабые и сильные стороны. Я, например, до сих пор не сумел освоить собственную стихию, – пожал я плечами, девушки переглянулись, но ничего не сказали, они, конечно, были в курсе моей проблемы, но сделать с этим ничего не могли. Ни они, ни все наставники, которых я приглашал.

Даже синее пламя, которое я беззастенчиво присвоил и использовал в конструктах – не было моим до конца. Я просто сумел его изолировать и использовать не только в форме клинка. Конструкт получался не сильно сложнее, но в разы эффективней. Я даже ради шутки сходил на сдачу экзамена в высшую военную академию. Результат превзошёл все ожидания – мне зачли третий ранг по всем параметрам.

Это стало поводом для дополнительной гордости сослуживцев и товарищей. Ещё бы, третий великокняжеский ранг в восемнадцать. Полное подтверждение статуса. Наконец, я стал сильнейшим в своём возрасте и одним из десятка сильнейших одарённых в стране. Официально.

И только самые близкие, мои супруги да пятёрка, с которыми мы начинали ещё в Суворовском училище, знали мои терзания. Инга уже с лёгкостью возводила неприступные стены. Ангелина выжигала своими конструктами целые площади. Мария могла до смерти заморозить человека в лёгком доспехе. И главное – это были их собственные стихийные силы, а не заёмные.

И только я, как последний вор, использовал полученный от ведьмы клинок, преобразуя его в нужную форму. Да, это была чуть ли не самая сильная из известных всем форм, синее пламя, уникальная стихия, что горячее обыкновенной в несколько раз. И всё же не моя, заёмная. Так что каждую свободную минуту я продолжал анализировать конструкты в попытке создать что-то своё.

– На полигон? – спросила Ангелина, поднимаясь. – Сегодня чур парами!

– Тогда я с Александром, – тут же сказала Инга. – А то всё вы и вы.

– Хорошо, младшим надо уступать, – с усмешкой произнесла Мария, бессовестно намекая на то, что была первой супругой.

– Конечно, особенно место в склепе. Уж раньше тебя я его точно не займу, – не стала лезть за словом в карман Ангелина.

– Ах ты лиса драная! – надменно улыбнулась Мария, но затем перевела взгляд на молчавшую Ингу. – Между прочим, она специально пытается нас рассорить, это, не говоря уже о противоположных стихиях.

– А лисой ты называешь меня, – фыркнула Ангелина. – Ничего, у нас тоже найдётся чем ответить. В полном обмундировании?

– Да, какой смысл тренироваться в четверть силы, – тут же ответила Мальвина, и мне лишь оставалось покачать головой. Меньше чем через двадцать минут, в полном боевом облачении мы стояли на закрытом полигоне Зимнего дворца. И когда я говорю полном, то это так и есть.

Настоящие бронебойные снаряды в автоматических пушках, многослойная броня, проводящие клинки и щиты на дополнительных манипуляторах. На нашем уровне биться тупыми мечами без доспехов – только тратить время. И дело не в том, что мы такие крутые, просто враги нас жалеть не станут и нельзя расслабляться.

– Третья формация, зимний парк в центре города, – сказал я, заставляя девушек немного поработать.

– Когда вы уже освоите что-нибудь созидающее, чтобы не только мы страдали? – спросила Мария, но даже по голосу в рации было слышно, что она довольна возможностью показать свои навыки во всей красе. Тем более что Инга устанет больше, и это несколько сравняет наши шансы.

Наш полигон практически ничем не отличался от любой бетонированной площадки для тренировки одарённых. Высокий потолок, толстые стены и пол, всё как у всех. Именно возможности моих супруг позволяли превращать скучную бетонную площадку в любой понравившийся пейзаж. По велению руки из земли поднимались здания, искрящийся от изморози воздух концентрировался и превращался в ледяные фигуры в виде деревьев и статуй.

– Хватит, – сказал я, оценивая результат. – А то у нас не парк будет, а лесная чащоба. Я и так дал вам достаточно форы, или думаете, я не вижу, как вы прямо на будущем поле боя делаете для себя удобные заготовки?

– Ой, ну не так уж мы много их и сделали, – возразила Мария, хотя я даже сквозь броню видел, что ей пришлось нелегко. Они с Ингой воссоздали настоящий парк во Львове, там, где мы сражались с искажёнными тварями, пытаясь выиграть беженцам хоть немного времени на эвакуацию.

– Пять минут на восстановительную медитацию, а потом начинаем, – сжалился я над девушками, и они обе тут же замерли стальными статуями. Наши новые доспехи класса Воевода, были неотличимы с точки зрения конструкции. И уж тем более невозможно определить мужчина или женщина пилотирует громадину, достигающую двух с половиной метров в высоту. Если с наплечной пушкой, конечно.

Пары у нас подобрались почти равноценные, тем более что я не собирался бить по девушкам в полную силу. Один атакующий и один защитник. Если бы мы сражались в группах, можно было бы отрабатывать общую тактику или какие-то цели, но сейчас у нас шла речь скорее об элементарном выживании и прикрытии напарника.

– Всё, я готова, – сказала, отмирая Мария.

– Я тоже! – тут же проговорила Инга, не желавшая отставать от подруги, хотя я прекрасно видел, что ей не удалось восстановить силы до конца. Ну ничего, так будет даже честнее по отношению к противникам.

– Видите, что есть проблемы с доспехом или защитой – падаете, – напомнил я.

– Да-да, – насмешливо ответила Ангелина. – Сегодня мы точно будем первыми.

– Начали! – скомандовал я, и в то же мгновение почти треть ледяных деревьев взорвалась, закрывая полигон мелкой изморосью и плотным белым туманом, через который было невозможно что-либо разглядеть. – А, так вот зачем было напитывать скульптуры силой, чтобы я не мог через неё видеть ваши конструкты.

– Там, – сказала по внутреннему каналу Инга, показав пальцем в сторону, где мог быть противник. В то же мгновение в нас прилетела гигантская сосулька, которую я отбил в сторону прессом, сметя почти весь туман. Но это оказалось ловушкой. Инга подняла перед собой каменный щит, который почти мгновенно разнесли по камушкам две затараторившие автопушки.

Рывок! Я выдернул супругу из-под пуль, отбросил нас в сторону ближайшего здания и чуть не поймал вылетевший из окна снаряд. Как? Я секунду назад сам не знал, что прыгну в эту сторону!

На чистых рефлексах я отбил и эту атаку, заслонился прессом от очереди почти в упор и, найдя противницу, ударил сам. Несколько вложенных одно в другое ядер влетели в наспех возведённую стену, пробили её насквозь, затем пробили ледяную баррикаду за ней и, наконец, вгрызлись в морозный вихрь.

Слой за слоем ядро лишалось своих оболочек, но, ввинтившись в защиту Марии, сумело прошить её насквозь. Только девушки там уже не было. Почувствовав опасность, она тут же прыгнула в сторону, а снежный вихрь служил только для того, чтобы выиграть ещё пару секунд времени. Времени!

Лёд, снаряды пушки и ни одного языка пламени! Мария как могла выигрывала время для Ангелины, и стоило мне понять это, как я тут же ощутил приближающуюся опасность. А через секунду на нас обрушился столб огня, бьющий с потолка сплошным потоком, расплавленного до состояния лавы бетона.

Моя защитная сфера лопнула через мгновение после того, как на неё обрушился огонь. Выставленный над головой стихийный щит не спасал от лавы, а волна синего пламени лишь оттолкнула поток, заставив его на мгновение разойтись в стороны и разлететься шипящими на воздухе каплями.

К счастью, Мария, была не единственной, кто оставлял энергию в конструктах. Ближайшая к нам стена здания изогнулась, словно бумажный лист, и закрыла от огня. Я же изменил сферу, перекрывая зону обстрела из пушки. Не говоря ни слова, Инга продолжила усиливать конструкцию, пока мы не оказались в каменном коконе.

– Бесконечно его держать не выйдет, – осторожно сказала девушка, когда верхняя часть кокона начала раскаляться и плыть.

– А нам бесконечно и не нужно, – ответил я. – Идём.

– Куда? – не сумела скрыть удивления Инга, но затем проследила, куда я показываю. – Это же безумие… хотя если мы на войне.

– Эй, вы там, сдаётесь? – раздался в наушниках озорной голос Ангелины. – Вы сами себя в могилу загнали, и теперь до конца тренировки не вылезете!

– Да ну? – ехидно спросил я и в тот же миг ударил волной пламени по ничего не подозревающей супруге. Она почувствовала опасность лишь в самый последний момент, хоть и использовала третий глаз, а затем её накрыло с ног до головы.

– Держись! – выкрикнула Мария, забыв, что находится на общем канале, вероятно, дожидаясь, пока мы сдадимся, и почти сразу накрыла Ангелину вьюгой. Лёд и синее пламя столкнулись, и боролись несколько долгих секунд, но в результате лёд победил. Хотя в отличие от первой супруги, я конструкт и не подпитывал.

– Это было нечестно, – с ледяной яростью проговорила Мальвина, и её можно было понять. На месте кокона, из которого мы выбрались, прокопав подкоп с помощью способностей Инги, красовался айсберг, занимавший добрую треть полигона и состоявший из элементарного льда, который не так-то просто растопить.

– Что не запрещено… – сказал я, убедившись, что с Ангелиной всё в порядке.

Договорить мне не дали. Ледник треснул, и из него вылетел град из сосулек длиной в полметра. И опять, если бы не их происхождение, я бы просто прикрылся щитом и пережил бомбардировку, но стихийные объёмные конструкты с лёгкостью прошивали обычную сталь.

С холодной яростью, несвойственной Марии в обычной жизни, нашу позицию засыпало осколками, лезвиями и ядрами изо льда, не давая и шанса вырваться из зоны обстрела. Несмотря на двукратное преимущество в силе, я едва успевал выжигать вражеские конструкты.

– Сверху! – предупредила Инга спокойно, будто о чём-то само собой разумеющемся, но я уже знал, что нас ждёт очередной огненный душ, и предпочёл убраться как можно дальше. Только чуть усложнить любимым супругам задачу. Огненный щит, маскировочная сфера. Рывок!

Десяток покрытых синим пламенем шаров разлетелось в стороны, и девушки не сговариваясь начали атаковать их, ища ту, в которой мы спрятались. Вливать большое количество сил в отдалённые конструкты я не желал, тем более что надо держать защиту для настоящих сфер.

– Есть! Нашла! – в азарте крикнула Ангелина. – Да вы издеваетесь! Опять прятаться в коконе будете? Так неинтересно!

– Им же хуже, – холодно проговорила Мальвина, обрушивая на каменную сферу поток льда, но в ту же секунду я сам ударил в ответ, совершенно с другой стороны.

Плечевая пушка Марии сработала раньше, чем среагировала девушка. Автоматический ствол повернулся в сторону приближающегося комка синего пламени и выдал длинную очередь, пытаясь сбить приближающийся снаряд. А в следующий миг на месте пушки болтался оплавленный остов.

– Эй! – удивлённо крикнула Ангелина, поворачиваясь в мою сторону. – Попался!

Она ударила с двух рук. Под левой загрохотала двадцатимиллиметровая пушка, а с правой один за другим срывались пылающие диски, но на сей раз я не стал уворачиваться, влив в огненный щит всю энергию из чакры Звука, я перекрыл поток вражеского пламени.

– Фиксируй! – приказал я.

Инга, которая всё это время скрывалась под коконом и готовила удар, активировала конструкты. Бетон под ногами Ангелины на мгновение стал мягким, и девушка провалилась по пояс, после чего разразилась тирадой совершенно неподходящих для благородной девицы слов.

– Стоп! – скомандовал я, подняв руку. – Закончили.

– Я ещё полна сил! – отчаянно дёргаясь во вновь застывшем бетоне, выкрикнула Ангелина, но Инга и Мария мою команду восприняли вполне нормально. Хотя Мальвина и хотела что-то сказать по поводу наших военных хитростей, но вовремя взяла себя в руки. Воспитание – великая вещь, которая позволяет справиться даже с её стервозным характером, когда это необходимо.

– Вот я дурак, – ударил я себя стальной перчаткой по шлему, когда на меня напало озарение.

– Я в этом даже не сомневалась, дорогой, – тут же поддела меня Мария. – А теперь расскажешь нам, умным, в чём дело?

– Всё же элементарно, – усмехнулся я. – Только надо меньше слушать учёных людей и больше думать головой. Ну или слушать разные мнения.

– Слушать разные точки зрения, чтобы сформировать собственную – это основа философии, – прокомментировала Инга. – Мы это на втором курсе проходили.

– Даже не сомневался, – с усмешкой сказал я. – Если коротко, то все наставники нам в голос твердили, что нужно почувствовать свою стихию. Что стоит выпустить наружу свой характер, и она проявится…

– Но так и есть, – окончательно придя в себя, прокомментировала Мария. – По крайней мере, у меня это именно так и работает.

– О да, я прямо чувствую. Ангелина с применением стихийных конструктов разгорячается, ты становишься холодна как лёд, а Инга чуть не теряет эмоции, – причислил я. – Во время схватки и тренировок вы проявляете свои эмоции куда сильнее, чем в обычной жизни. Вот только кто сказал, что это прямая зависимость начинается с характера? Нужно проверить, чью стихию перенимает ребёнок двух одарённых, если стихии разные.

– Это всё отлично, но, может, вначале вы вытащите меня отсюда? – не выдержав, крикнула Ангелина. – К слову, как будем пробовать? На практике?

– Нет, девять месяцев мы ждать не можем, – усмехнувшись, ответил я и помог любимой супруге выбраться наружу. – Просто прошерстим все родословные.

– М-м, возня с бумагами, моё любимое дело, – недовольно проговорила Ангелина, постепенно успокаиваясь.

– Этим могу заняться я, – предложила Инга. – К слову, оба моих родителя имели склонность к камню, хоть и были слабее, чем я сейчас.

– Я выясню, какой была мама, – задумчиво проговорила Мария.

– Ну да, ты-то хоть можешь спросить, – помрачнела Ангелина.

– Стихия Меньшиковых – огонь, – напомнил я, не став пояснять, что ведьма была именно из этого рода. – Так что тут всё совпадает.

– В таком случае нужно собирать статистику, – вздохнула Ангела, и мы отправились в душевые, а затем по рабочим кабинетам.

Меня уже заждалась комиссия по инновациям, на которой должны были быть представлены варианты проектов, которые делали пять независимых инженерных групп. Эскизы дирижабля я сразу отложил на финал, всё же бомбардировщик самый простой и реализуемый из всех проектов, и его надо рассматривать отдельно. Но и остальные были скорее практическими, чем фантастическими.

Но стоило мне дойти дизайна высотного корабля, как я замер, не веря тому, что видел. Отложив все остальные дела в сторону, я вывел чертёж на большой экран и ещё раз посмотрел на конструкцию, напоминавшую… да нет, какого чёрта, напоминавшую?

– Кто это прислал? – севшим голосом, спросил я у секретаря.

– Это чертёж третьей группы, – тут же ответил ассистент. – В её состав входят главный инженер Кубиков, конструкторы Точмаша Новосельцев и Радузов. Ещё лаборанты и несколько техников, вот полный список.

– Краснов… – только взглянув на длинную вереницу имён, выдернул я единственно важное. – Ох, Макс… что же с тобой стало…

Зажмурившись на секунду, я откинулся на спинку кресла и ещё раз посмотрел на чертёж, на котором красовалась знаменитая "Семёрка". Никто в этом мире не мог знать конструкцию этой чудо-ракеты. Тут не было гонки космических вооружений. Не было Фау-1 и 2. Не было Королёва и… главное, тут не было даже условий для развития ракетостроения, технологическое развитие пошло по другому пути.

А эту ракету было невозможно спутать с чем-то ещё. И Максим её сделать никак не мог.

– Выяснить местоположение Краснова, – беря себя в руки, сказал я. – Первая штурмовая рота на выход.