Дела одного Мастера

© Самайнская Лиса, 2026

© Оформление ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Истошный крик вырвался из его рта, когда послышался первый хруст. Рука лежала в неестественном положении, наливаясь синевой, пока Он брался за вторую. Слезы и мольбы раздражали его. Он надавил на кровоточащую рану лежащего и запихнул кусок тряпки в рот мужчины, в глазах которого застыл животный ужас. От слез и ссадин его лицо выглядело безобразным, поэтому Он вытащил небольшой платок из кармана и начал протирать эту грязную кожу, шепотом приговаривая:

– Как некрасиво…

От сильной пощечины голова мужчины откинулась в сторону, после чего послышался новый всхлип.

Мужчина не должен был прийти в сознание.

– Чувствуешь головокружение, слабость, тошноту? – все таким же тихим голосом спрашивал Он лежащего, придерживая его руку. – Как медленно темнеет в глазах и холодеют конечности?

Снова хруст. Последовавший за ним вопль заполнил помещение и сразу стих. Тело мужчины сотрясала крупная дрожь, дыхание сбилось, взгляд расфокусировался.

– Скоро у тебя начнут отказывать органы… – Он взял его кисть, выворачивая лучезапястный сустав, но мужчина, казалось, уже не чувствовал этого. – Все тело медленно превращается в спазм боли, да?

Он повернул голову мужчины, заглянул в глаза.

– Так редко удается поговорить с кем-то. Обычно все без сознания. Можешь сказать что-нибудь напоследок?

Но ответом ему было лишь прерывистое хрипение.

– Болевой шок, да?

Он с сочувствием снова протер его лицо платком и тяжело вздохнул, наблюдая, как меркнет взгляд.

Постепенно дрожь прекратилась, и тело мужчины уже напоминало изломанную куклу. Сбоку собралась лужа крови, от вида которой Он поморщился, кинул в нее испачканный платок.

Пошарив в сумке, Он вытащил нить с иголкой и начал неспешно зашивать края ножевой раны, периодически с отвращением вытирая руки тряпкой от крови.

Он вновь оглядел тело, размышляя, какие еще суставы нужно подготовить. От того, что нужно еще вывернуть ноги, ему стало тоскливо, ведь времени не так много. Но красота требует жертв.

Он взял мужчину за обе руки и оттащил к постаменту, на котором лежала туша свиньи, источая мерзкий запах и привлекая мошек. Он приподнял тело и прислонил к стене, вспомнив про гвоздезабивной пистолет. Вздохнув, Он опустил тело и пошел к сумке, достал из нее нейлер. Обойма с гвоздями была заряжена, аккумулятор на максимуме…

Теперь ничто не должно мешать.

Он вновь подошел к телу, приподнял его и прижал к стене. Сначала пригвожденной оказалась правая рука, затем правая нога, начиная от бедра и заканчивая коленом. Крепление у кистей надежнее за счет пробитых насквозь костей и хрящей, поэтому он взял левую руку и прибил локоть к стене – конструкция стала надежнее. С тушей свиньи он проделал схожие манипуляции. Он подставил под передние копыта высокую табуретку, после чего вновь переключился на ноги мужчины. Таранная кость правой стопы в трех местах оказалась прибита к стене, левую стопу он привязал к табуретке.

Он отошел на пару шагов назад, внимательно разглядывая эскиз своей работы. Голова мужчины лежала неправильно, что заставило его тяжело вздохнуть и вновь приблизиться к телу. Он несколько раз попытался склонить ее влево, но она постоянно падала.

Даже после смерти они не могут стать более правильными.

Он аккуратно достал из большой сумки широкий термос, открыл его и вытащил оттуда небольшой кусок термопласта, обмотал им шею мужчины и придал голове необходимое положение. Через пару минут материал застыл, отчего голова легла так, как нужно.

Осталось дело за малым.

Он вытащил из кармана еще один платок, смочил горячей водой из термоса и начал протирать мертвеца от остатков крови, тихо напевая про себя незамысловатую песенку. Смыв с кожи все лишнее и высушив ее платком, Он задумчиво открыл флягу с краской. Ее запах на время перебил все остальные ароматы.

Белая краска плотным слоем ложилась по телу мужчины, которое постепенно обретало вид античной статуи. Следующей была покрашена туша свиньи, вокруг которой начали летать мошки. Одна из них села на глазное яблоко убитого, отчего Он поморщился и небрежно согнал ее.

Грязный белый кудрявый парик и пыльная ткань завершили образ мужчины.

Он поднял небольшую косметичку и достал красную помаду, украденную ранее, дабы завершить творение подписью на постаменте. Все должны это знать.

Он – настоящий Мастер.

Глава 1

Илья несколько раз стукнулся лбом о руль, понимая, что снова забыл фотоаппарат. Да, многое на месте преступления он не мог фиксировать, но какие-то общие планы полиция разрешала. К тому же с фотографиями проще писать газетные колонки, которые Петер так тщательно вычитывает. Несоответствие действительности могло выйти боком «Черепинским известиям», деятельность которых ныне строго контролировалась органами правопорядка.

Илья, как обычно, погладил на удачу уточку в шляпе Шерлока Холмса, что сидела у него на приборной панели, вышел из машины и медленно направился в сторону кафе, судя по всему давно не работавшего, окруженного красной лентой. Погода стояла до ужаса унылая, пасмурная; ветер то и дело подбрасывал шарф, отчего тот ударял Илью по лицу, добивая без того гадкое настроение. Может, конечно, дело было и не в погоде, а в самом Илье, но задумываться ему об этом не хотелось.

Недалеко от ограды набережной стояла Моника. Черный плащ, черные сапоги, черный шарф, сумка, перчатки. Могло показаться, будто она в глубоком трауре, но Илья знал, что все куда прозаичнее – иного в ее гардеробе просто не было. Ее черные волосы были растрепаны, лицо осунувшееся, бледное, столкнуться с ней ночью было бы жутко. Даже обручальное кольцо у нее было из черной керамики. Раньше Илья хотел себе такое же, но его серебряное с орлом и обвивающей его шею змеей все же выигрывало на фоне обручального кольца подруги. И носил он его, в отличие от Моники, не снимая. Со стороны начальства было интересным решением назначить молодую девушку, которой и тридцати еще не было, следователем по этому делу. Первое время Моника не отличалась продуктивностью, но ничто не вдохновляет больше, чем пинок под зад, угрозы увольнения и общественное порицание. Теперь мешки под глазами девушки идеально вписывались в ее Total Black.

При виде Ильи Моника бросила бычок на землю, приминая его сапогом.

– А говорила, что бросила, – осторожно заметил Илья.

– Бросила.

– Буквально.

– Ты что-то долго, – сказала она и направилась к кафе. – Дана уже уехала.

– Дана? – переспросил Илья. – Психологиня которая?

– Профайлер. Как-нибудь познакомлю вас, – кивнула Моника. – У нас сегодня как раз новый «шедевр».

В центре плохо освещенного помещения находился постамент. Тело мужчины было прибито гвоздями к стене, парик его съехал на лицо. Черви облепили тушу свиньи. Вокруг двух мертвых тел жужжали мухи. Стоял запах плесени и гниющего мяса, вызывавший тошноту. На полу валялась розовая косметичка со сломанным замком, из которой торчала помада. Вероятно, именно ею была выведена большая «М» перед убитым.

– Труп нашли добровольцы сегодняшнего субботника, около одиннадцати. Он умер от кровопотери, вероятно, после смерти начали проводить манипуляции с телом, – не оборачиваясь, сказала Моника, рассматривая убитого.

– А что у него за рана на голове? – спросил Илья.

– Будь причиной смерти удар по голове лопатой, то тебя, рыжий-конопатый, начали бы подозревать в первую очередь, – усмехнулась она.

Илья ответил ей закатанными глазами и наигранно громким вздохом.

– Криминалисты говорят, что удар не был смертельным, возможно, легкое сотрясение. Рана на животе… Это не почерк Мастера, полагаю, это случилось до их встречи.

– Ну да, с лопатой было бы легче.

Моника усмехнулась, поправляя воротник своего черного плаща.

– Раз это не лопата, получается, я не в списке подозреваемых? Какое счастье.

– Все рыжие-конопатые в моем списке подозреваемых.

– Да ну тебя.

– А где ты был вчера?

– Это допрос? То есть я правда в списке? – Илья с усмешкой взглянул на подругу.

– А это секрет? – спросила она, наклоняя голову набок. – Я просто волновалась, обычно ты всегда отвечаешь на мои звонки.

– Дома я был.

– А чего трубку не брал?

– Потому что я работаю дома, а не отдыхаю. – Он снова посмотрел на Монику. – А во сколько ты звонила? Не видел пропущенного.

– Ты же просил договориться с нашим судмедэкспертом о консультации для работы над книжкой. Уже не нужно?

– Точно, – протянул Илья. – Забыл, если честно.

– Мутную тему для книги ты выбрал, слишком глубоко погружаешься в эти маньяческие дела. Так и с ума сойти можно. Синяки свои видел под глазами? Всем дедушкам стоит быть осторожнее рядом с тобой.

– Осторожность никому не повредит.

– Мастер наказывает лишь преступников, – напомнила ему Моника.

– Ну, пока он до них не добрался, они опасны для окружающих.

– Что значит «пока он не добрался»?

Илья осекся и мысленно отвесил себе оплеуху.

Полиция в Черепинске работала объективно так себе. Можно понять этих бедных следователей, которые просто физически не успевают ловить всех нарушителей. Казалось бы, типичный фабричный городок, люди приезжают сюда и живут лишь ради работы, но почему-то именно здесь постоянно какие-то беспорядки, всплески краж, изнасилований и даже убийств.

Точнее, так было, пока в Черепинске не появился Мастер. Справляется он с преступниками оперативнее, чем органы правопорядка, чьи руки скованы цепями закона.

– Может, «пока мы не добрались»? – с недобрым нажимом продолжила Моника. – Или, по-твоему, ничего за эти годы не изменилось?

– Зря я так сказал, извини, – быстро сдался Илья. – Я уже так не считаю. Да и к тому же так ли важно мое мнение? В статьях я свое дело знаю, не переживай.

– Еще бы ты не знал! Мое начальство сожрало бы нас с тобой: меня – за то, что я такого бесполезного журналиста нашла, который ничего доброго о правоохранителях написать не может, а тебя – за ложь и клевету.

Илья не стал спорить, можно ли назвать это ложью и клеветой… За восемь лет можно было уже весь город прошерстить и допросить. Халатность, да и только. Справедливости ради стоит отметить, что Моника ведет дело Мастера лучше, чем все до нее. Ну, последние пару месяцев точно. Дело хоть немного сдвинулось с мертвой точки, появился даже подозреваемый… Пока его не убили.

– Не переживай за статьи, – снова повторил он. – Из-за меня тебя точно не уволят. Я свое дело знаю.

– Как и Маргарита.

Улыбка на лице Ильи померкла. Моника же недовольно скривила губы, показывая, что сегодня она еще больше не в духе, чем обычно.

– Я уже говорил тебе, что не имею к этому ни малейшего отношения.

– Однако новости проходят твою редактуру. И мнения у вас как-то странно совпадают. – Моника подошла ближе к Илье.

– Не я решаю, что публиковать. А подозрения твои звучат обидно. Не ты ли говорила, что эта Маргарита может быть самим Мастером?

– Это лишь предположение Даны, в которое я не верю.

– Ты просила меня писать о вашей работе только хорошее, но снова поднимаешь эти глупые стереотипы, – разочарованно сказал Илья. – Вот так люди и считают теперь, что полиция ничего не делает, а ловит и сажает первых подозреваемых.

– Вай-вай, да угомонись ты, я просто спросила.

– Мы два года знакомы, а как появилась эта Маргарита, так ты сразу на меня начала бочку гнать, что это я руку прикладываю…

– Ну извини, извини. – Тон девушки смягчился. – Подбешивает меня просто, что ты не можешь ничего сделать со статьями этой Маргариты.

– Да толку? Она все равно в интернете потом это выкладывает, а наш главред пользуется этой шумихой. Ты же знаешь Петера, он свою выгоду не упустит… И я вообще-то лучше нее пишу.

– Вай-вай-вай, ну извини, – Моника похлопала его по плечу. – Я просто расстроилась, что мой главный подозреваемый сегодня превратился в очередной шедевр и я снова на сотню шагов позади… Меня, наверное, уволят, – сказала она с тяжелым вздохом.

– Да ладно тебе, еще неделя впереди, – попытался ободрить ее Илья.

– За неделю поймать серийного убийцу, которого не могут поймать почти 10 лет? Да уж. – Она с грустью смотрела на то, как специалисты медленно и осторожно вытаскивают гвозди из тела убитого, чтобы отвезти его к судмедэксперту. – Я два года балду пинала, угроза справедливая и заслуженная…

Моника сегодня действительно выглядела хуже, чем обычно. Илья подумал, что на подругу так влияет скорее осенняя хандра, нежели депрессия и страх потерять дорогую сердцу работу. Удивительно, что дело Мастера передали ей, а не Константину.

Ну, видимо, он следующий в очереди.

– Справедливости ради, – протянул Илья, – у меня ситуация тоже не лучше.

– Очень смешно.

– А что? Я теперь тоже под угрозой увольнения. Петер мне мозгомойку каждый раз устраивает, как выходит статья Маргариты. Он считает, что это все я: у меня же прямой выход к тебе и условно-уголовным делам со всей информацией. Так что мы с тобой сейчас в равных условиях. Тебя к увольнению приближают новые смерти, а меня – деятельность этого графомана.

– Утешает, что не только у меня все плохо.

Илья тихо рассмеялся, приобнимая Монику за плечи.

– Я помогу тебе найти эту Маргариту. Сосредоточься на Мастере.

– Куда уж сильнее…

В кармане пальто Ильи завибрировал телефон, через секунду заквакали лягушки на рингтоне.

Илья вышел на улицу.

– Привет. – Едва он успел поздороваться, как человек на другом конце затараторил:

– Ну вот опять до тебя ни дописаться, ни дозвониться, весь вечер вчера в обнимку с телефоном провела. Совесть имей, Илья, кто так делает вообще?

– Извини, я был занят.

– Да ты каждый день занят. Как там Грушенька? Так скучаю по ней! Хорошо себя ведет? слушается? Не бросаешь с кинологом занятия? Не бросай только, Лев Владимирович у вас там один на весь город, не может же он со всеми собаками заниматься, так что не теряй место, понял?

– Да, Луиза.

Илья с тоской смотрел на ограду набережной, где разместились помойные голуби.

Не то чтобы он совсем не любил тетю. Илья был благодарен ей за то, что она взяла его под опеку после смерти отца. Луизе тогда было около двадцати пяти, уже замужем, но своих детей не было. К тому времени муж подарил ей несколько салонов красоты, которые приносили прекрасный доход. Илья ни в чем не нуждался. Когда ему исполнилось двадцать, Луиза радостно объявила, что они с мужем решили переехать поближе к морюшку – с тех пор и квартира, и машина, и один из салонов, и собака, которую тетя не захотела забирать, – все было на Илье и в его пользовании.

– Как там твоя книга? Что Петер говорит? – тараторила Луиза. – Я почитала то, что ты прислал, – жутко, конечно. И чего ты вообще решил писать об этом Мастере? Нет бы о хорошем чем-нибудь…

– Теть, я на работе. Я вечером позвоню.

– Ты мне это уже неделю обещаешь. У тебя что, девочка появилась?

– Теть, до вечера.

Из трубки послышались звуки поцелуев, и Илья поспешил завершить звонок, чувствуя раздражающую неловкость. Приливы нежности Луизы были редкими и резкими. Она по нескольку недель могла не вспоминать о нем, но порой строчила сообщения каждые пять минут. Это утомляло.

– Она о тебе очень заботится, – сказала Моника, выходя следом за Ильей.

– Лучше бы она о Грушеньке своей позаботилась.

– Я думала, ты любишь собак.

– Овчарок, ротвейлеров, доберманов – да, но не маленьких дрожащих йоркипу, – сказал Илья, с досадой понимая, что сегодня опять придется идти поздно ночью на выгул, вместо того чтобы лечь спать пораньше.

Моника на его ворчания лишь посмеивалась.

– Ты любишь ее, признай. Я помню, когда она у тебя лапу где-то прищемила, ты ездил ради нее за город в ветклинику, а потом еще и больничный на пару дней взял, посидеть с ней.

– Ну конечно, я же теперь за нее несу ответственность, а не Луиза. Вообще не понимаю, чего она иногда так паникует. Спросила бы у своих карт или звезд, что с нами, и все – можно не звонить.

– Вай-вай, она еще и таролог? Я думала, только астролог, – усмехнулась Моника.

– Астролог, нумеролог, таролог, а еще невротик с тридцатилетним стажем. Никогда в это не верил.

– Да ладно тебе, интересно же. А что, она неправду сказала?

– Ты о чем? – не понял Илья, отметив, впрочем, что тетя говорила настолько громко, что ее слышала даже Моника.

Стало еще более неловко.

– Ну, из-за девушки по вечерам не отвечаешь?

– Какая у него там девушка, я вас умоляю.

Илья обернулся на голос опоздавшего Димы, который беспардонно влез в их милую беседу.

В одной руке у него была уже потрепанная жизнью камера, в другой – ручной микрофон с логотипом «Черепинских известий». Выглядел Дима весьма помято и сонно. Пока Моника спит над уголовными делами, а Илья работает даже дома, Дима всю ночь играет. Ни интересов у человека, ни хобби, ни личной жизни. Илья не понимал, как так можно жить – они ведь ровесники, разве не должны двигаться примерно в одном темпе? Не было у Димы никогда великой мечты стать, например, знаменитым режиссером, оператором, сценаристом. Цели в жизни у него не наблюдалось. Иногда Илья с грустью думал, что дружба их держится исключительно благодаря общему детству.

– Илюха только с Петером встречается, но это не то, чем стоит гордиться, поверьте.

– Я все понять не могу – почему Петер? – спросила Моника Диму.

– Просто Петер есть Петер. До «Петра» он не дотягивает.

– Он раньше говорил Питр, пока кто-то из редакции не услышал. В итоге эти его фонетические игры с чередованием «д» – «т» привели к выговору Илюхе, – засмеялся Дима.

Илья ответил ему на это неодобрительным взглядом и поджатыми губами.

– Ой, да ладно тебе! – Дима похлопал его по спине. – Как вы с ним общаетесь, Моника Денисовна? Он же вообще без чувства юмора.

– Просто боюсь лопатой получить сзади.

Пока Дима с Моникой смеялись, Илья осознал, что помимо фотоаппарата забыл еще и микрофон.

Сильной стороной Димы была его память. Это стоило признать.

– Ладно, – Дима протянул ему микрофон. – Давай пиши текст, и снимаем. Сколько времени надо?

– Минут десять. Мне еще надо расспросить хотя бы двух человек, которые нашли тело, и… – Илья повернулся к Монике, поднося к ней микрофон. – Пару слов от нашего следственного отдела.

Сегодня утром, седьмого ноября, в заброшенной кофейне на набережной был обнаружен труп мужчины. О находке сообщила группа волонтеров. Они пришли на субботник по уборке территории и были шокированы ужасающим зрелищем.

Сотрудники полиции и следственного отдела прибыли на место происшествия быстро. Личность убитого установлена. Первоначальные данные свидетельствуют о том, что ранее он имел проблемы с законом. В связи с этим возникли подозрения, что это очередной удар так называемого Мастера – серийного убийцы, чьи злодеяния начались еще в 2016 году. До настоящего момента интервалы между убийствами не менялись – всегда полгода. Однако на этот раз Мастер, прославившийся своим жутким «художественным» почерком, нарушил свой привычный режим: с момента последнего случая с репродукцией «Похищения Прозерпины» прошла всего неделя.

«На теле погибшего мы обнаружили следы, характерные для почерка Мастера, – сообщили в следственном отделе. – Однако причина, по которой он мог ускориться, пока неясна. Мы продолжаем тщательно изучать окружение жертвы и прорабатываем все возможные версии».

Район, в котором произошло преступление, давно полюбился семьям с детьми. «Здесь всегда было спокойно, и мы часто гуляли всей семьей. Теперь страшно даже думать о том, чтобы приходить сюда», – поделилась одна из участниц субботника.

Органы правопорядка призывают всех жителей города быть бдительными и заверяют, что дело находится под контролем и любые новые факты будут оперативно обнародованы.

Мы продолжаем следить за развитием событий. Берегите себя и своих близких. Илья Каминский, Дмитрий Клещев, «Черепинские известия».

Глава 2

– А откуда эта уточка? – спросила Моника, сидя на переднем сиденье в машине Ильи.

– Дорогая, ты такая внимательная, я просто поражаюсь, – усмехнулся Илья. – Она перед твоим носом уже два года стоит.

– Да она с панелью сливается. Вообще – почему она серая?

– А какая должна быть?

– Это Луиза Аркадьевна ему прислала на день рождения, – ответил за Илью Дима. – А я шапочку Шерлока подарил. Вы в курсе, что он ее гладит постоянно, когда садится в машину или выходит?

– Зачем? – не поняла Моника. – Я думала, ты не веришь во все эти ритуалы, карты, звезды.

– Гюнтер – исключение, он приносит удачу, – покачал головой Илья.

– Гюнтер?

– Ну можно просто Олег, – сказал Дима, посмеиваясь.

– С кем я общаюсь вообще? Одна рыжим называет, второй издевается на ровном месте.

– Это называется друзья, Илюха.

– Пешком до «Известий» ходить будешь, – отрезал Илья, припарковавшись возле участка.

– Понял.

– Давайте я вас с Даной познакомлю, – предложила Моника.

Девушка открыла дверцу машины, замерла, обернулась и погладила уточку по голове, чем вызвала смех у Ильи.

Ему удачи для нее было не жалко.

Полицейский участок был из серого кирпича, который местами выцвел и потрескался. Это было трехэтажное, довольно старое здание с мощной металлической дверью, которая постоянно скрипела при открывании. Окна, закрытые решетками и сильно запыленные, едва пропускали солнечный свет. По всему периметру здания вились небольшие клумбы с невзрачными цветами, за которыми никто никогда не ухаживал.

Было видно, что недавно сделали дешевый ремонт. За стеклянной перегородкой, отделяющей зал ожидания от рабочих кабинетов, сидели несколько полицейских. Мужчины даже не посмотрели на пришедших, с недовольными и усталыми лицами продолжая перебирать документы на столах. Казалось, они занимались какой-то бесполезной работой, лишь создавая иллюзию бурной деятельности. Служебные компьютеры, покрытые пылью, работали в режиме ожидания, на стенах висели плакаты с информацией о профилактике правонарушений и графики раскрываемости преступлений.

Запах каких-то лекарств, чистящих средств и пыли смешивался с запахом кофе, исходившим от кофемашины, стоящей у стены. У входа тумба с рекламными материалами и газетами, в углу железная дверь в допросную комнату, а рядом с ней – другая, в помещение для наблюдения. Коридор участка, ведущий в переговорную и разные кабинеты, был довольно длинным, с тусклым светом и сыроватыми стенами, на которых кое-где откололись куски штукатурки. В центре находилась зона ожидания: несколько видавших виды стульев и столик. На стенах висели различные графики и схемы, какие-то картины, крупные часы. Возле стола расположился автомат с напитками и небольшая полка с журналами, кажется еще со времен 90-х.

Привлекал внимание стол, стоявший напротив окна, заваленный бумагами и пакетами с уликами, между которыми ютились кружки со следами кофе.

– А чего вы так свалили все сюда? – спросил Илья. – Или здесь никто не сидит?

– А, это Лешин стол, – сказала Моника, даже не обернувшись.

– И он это один разгребает?

– Костя всем стажерам устраивает марафон на выживание. Я в это не вмешиваюсь.

Моника старалась не вникать в работу Константина. Илья давно заметил их терки, но лишь недавно узнал, что Константин – претендент на место Моники. Сейчас он вел несколько дел в качестве криминалиста, однако ничто не мешало ему стать следователем-криминалистом районного отдела в случае неудачи Моники.

Моника открыла дверь своего кабинета, пропуская Диму и Илью вперед. В небольшом кресле сидела миниатюрная девушка, и нетрудно было догадаться, что это та самая Дана, с которой их так хотели познакомить.

В воздухе витал аромат ее парфюма – легкий, но вместе с тем и резкий. Ей было около двадцати пяти лет, однако она уже обладала той редкой смесью спокойствия и отстраненности, которая заставляла людей обращать на нее внимание. Ее волосы, крашенные в яркий медный шатен, были собраны в небрежный пучок, слегка приподнятый наверх, чтобы волосы не лезли в глаза. Очки в металлической оправе сидели четко на переносице и придавали ей загадочный и немного дерзкий вид. Одета по классике: белая рубашка и черная юбка, туфли на низком каблуке. В руках она держала небольшую коричневую записную книжку с витиеватыми узорами, уже изрядно потрепанную. Накинутое поверх ажурное бежевое болеро придавало ее образу некоторую легкость, но все это мало смягчало общее впечатление. Дана будто и не стремилась вызвать у окружающих симпатию. Ее холодный взгляд и расслабленная уверенность заставляли чувствовать себя неуютно.