Репликант прорыва

Перед внутренним взором «Одиночки» отобразился скупой интерфейс.

Идентифицировать себя.

Провести сеанс инкогнито.

Необычно. Вообще-то такие формулировки свойственны людям. Не собираясь останавливаться на полпути, Клио выбрала второй пункт. Сразу появились новые строки:

Обмен информации на ресурс.

Обмен ресурса на информацию.

Обмен ресурса на ресурс.

Выходит, это примитивная торговая сеть, основанная на бартере? Причем послевоенная. Ясно, что этот терминал не единственный. Интересно, а каким образом доставляются грузы, если обменять «информацию на ресурс»? При помощи дронов, наверное?

Из осторожности она не стала продолжать, забрала микроядерную батарею, вновь обесточив терминал, и вернулась к своим прямым обязанностям, размышляя над странной находкой.

По словам Игната даже киллхантеры избегают вылазок на побережье. Здесь обитают лишь разрозненные кибермеханизмы, по большинству – сбойные. Куцые нейросети и узкая специализация формируют их бытие, не включающее такие понятия, как «торговля» или «бартер».

Клио вновь вышла на связь с командиром, одновременно открыв канал для Ската, и, коротко обрисовав ситуацию, попросила:

«Мне нужен местный серв для изучения».

«Сейчас не время для экспериментов», – отмахнулся Седой.

«Это важно, – заупрямилась Клио. – Терминал явно указывает на некую силу, собирающую информацию. Кто бы это ни был, он располагает не только ресурсами, но и логистическими возможностями. Среди анклавов примитивных механизмов подобное не практикуется. Знаю по опыту. Возможно, торговая сеть – дело рук выживших людей? Обрати внимание на интерфейс предполагаемых сделок. Он предусматривает режим „инкогнито“, бессмысленный для машин, но подходящий для человека или репликанта».

«Не усложняй. Скорее всего это инки собирают человеческие технологии, – ответил Седой. – А местные сервы рады стараться за горсть микроядерных батарей».

«Тем более, надо выяснить происхождение сети. Чтобы кибермеханизм пришел к терминалу и совершил „торговую операцию“, в его системе должен быть установлен программный модуль, побуждающий к такому действию. Инки, насколько я понимаю, действуют грубо, получая „все или ничего“ в зависимости от ситуации».

«Согласен, – поддержал ее Скат. – Крайне любопытный момент, на мой взгляд».

«Изучением которого мы займемся позже. По мере возможности», – подытожил командир, исключая дальнейшие прения.

Клио прекрасно понимала Седого. Напряжение момента росло. От Айрона известий нет. Основные силы конструктов пока еще не появились, хотя, по идее, они должны следовать за разведывательной группой с небольшим интервалом.

Час девятнадцать на таймере.

Она вновь окинула окрестности беглым сканированием. Генераторы суспензорного поля размещены в руинах. Турели Скат расставил по флангам, на верхних этажах сохранившихся построек, вплотную к границам «рыхлого пространства». Там их сложнее обнаружить, на фоне аномальных энергий.

«Фрайг…» – самодельный терминал решительно не давал покоя. Тысячелетний опыт «Одиночки» упрямо подсказывал: нельзя упускать возможность, ибо во второй раз такого случая уже не представится.

Благодаря Игнату Клио знала принципы построения сетей этого мира. «Надо попробовать. Хотя бы узнаю, кто за этим стоит», – с такими мыслями она вновь подключилась к разъему и, игнорируя торговый интерфейс, скользнула по кабельному соединению.

Через минуту она резким движением отключила шунт и несколько мгновений осмысливала полученную информацию.

Седому точно не нужно знать о дерзкой попытке. То, что Клио удалось различить, на мгновенье пробив защиту, нашло понимание в холодном рассудке «Одиночки», но вряд ли командир сейчас адекватно оценит ее виртуальную вылазку.

Айрон вернулся спустя несколько минут. В локальной сети группы активировалась его аватарка.

«Отработал тихо и чисто. Вот сканы и анализ образцов тканей», – он скинул данные.

«Дичь какая-то», – обронил Скат, рассматривая объемные изображения тел, покрытые усохшей, словно бы мумифицированной плотью. Четверо конструктов были похожи на людей, но разнились между собой в деталях строения. Пятый обликом напоминал зверя. В местах ранений ни у одного из них не выступила кровь.

«Проблема была только со зверюгой, – Айрон уже появился в поле зрения, заскочил в подъезд многоэтажки и теперь поднимался по лестницам к обозначенной для него позиции. – Бросился на меня, как бешеный, едва с ног не сшиб».

Клио, анализируя полученную информацию, озвучила первые, наиболее очевидные выводы:

«У всех следы длительного, и я бы сказала, – небрежного консервационного хранения. Образчики явно из разных технологических эпох. Слишком много мелких отличий. В остальном подтверждаются данные Игната. Существа выращены искусственно. Понятие „метаболизм“ к ним скорее всего не применимо. Мышечные ткани – синтетические. В нюансах попытаюсь разобраться при наличии исследовательского оборудования. Одно скажу точно: среди известных нам технологий аналогов нет».

«Боевая эффективность?» – спросил Седой.

«Под вопросом, – ответила Клио. – По идее конструкты крайне выносливы и не требовательны к условиям внешней среды».

«Почему же я так легко отработал?» – спросил Айрон.

«Им по несколько столетий, если не больше, – ответила Клио. – Мышечные ткани явно утратили изначальные свойства. Говорю же – долгое и небрежное консервационное хранение».

«Айрон, а что у них с оружием и экипировкой?» – уточнил Седой.

«В том-то и дело, что оружия при них не было. С тел снял пояса с непонятными устройствами. Надо изучать. Захар наверняка разберется. У него же слой матрицы нанопроцессоров имплантирован и есть модуль реверсивной инженерии».

«Они пытались применить наниты?» – спросил Игнат.

«Нет. Может банально не успели? – откликнулся Айрон. – Я работал с приличной дистанции, по уязвимым точкам. Те, что похожи на людей, сразу повалились. А вот со звероподобным накладка вышла. Вычислил меня мгновенно, словил пять пуль, но все равно добежал».

Скат, проведя независимый анализ данных, транслировал в сеть свое понимание происходящего.

При очевидной разнице в облике и внутреннем строении пятеро конструктов обладали несколькими схожими подсистемами. Кроме внутреннего источника энергии и нейрочипов, инженер «Стальных» подметил наличие одинаковых слотов. У человекоподобных существ они пустовали, а вот звероподобная тварь была оснащена неким подключаемым модулем.

«Думаю, это картридж с биологическими расходниками. Вот почему звероподобный конструкт был в лучшем состоянии и действовал активнее…»

После доклада Айрона и короткого обмена мнениями вновь потянулись минуты ожидания.

0:59 на таймере обратного отсчета.

Морозная мгла по-прежнему застилала руины, ограничивая видимость.

Открытый «Стальными» гипертоннель пока не отключился. Значит эвакуация затягивалась.

Ида ощущала непривычную нервозность.

Много ли в ней осталось от «Одиночки»?

Прошло всего три дня после ее перерождения, а тысячелетний опыт боевого искусственного интеллекта уже поблек под напором обжигающих человеческих эмоций. Исчезло беспристрастное восприятие событий. В каждую мысль вплеталось множество оттенков чувств.

Война, как образ бытия, утратила смысл. Конструктора «Одиночек», на далекой Юноне, оставшейся в иной Вселенной, не могли предвидеть, что некоторые из их «изделий» переживут века, обретут собственное «я» и научатся мечтать о, казалось бы, несбыточном…

Но все получилось…

Мысли проносились рваные. Побелевшие от напряжения пальцы сжимали приклад «ИМ–190».

Любить и быть любимой. Вот чего по-настоящему хотела Ида. Тонула в чувствах, ощущала, как ее сердце замирает, невольно подстраиваясь под такт телеметрии с датчиков Игната.

Думает ли он сейчас о ней? Или полностью сосредоточен на боевой задаче?

Это было похоже на помутнение рассудка. Здравый смысл не помогал. Прежний боевой опыт – тоже. Расчет вероятностей вел к неизбежному выводу: не все из них выйдут живыми из боя. Достаточно обратить внимание на частоту пульсаций червоточины, связывающей два мира.

Инки массово перебрасывают сюда конструктов. Их уже сотни, если не тысячи.

Если выживем, надо поговорить с Игнатом. О будущем. Не конкретно нашем с ним, а в общем, иначе воевать станет невозможно.

Ида не меньше других хотела защитить мир, который должен стать ее новой родиной. Но, когда пришлось «душить» вполне естественный для человека страх, брать себя в руки, давить эмоции, она вдруг подумала: цель, ради которой все это происходит со мной, должна быть соразмерной, не сиюсекундной. Иначе вновь захлестнут будни войны, одна задача станет сменяться другой, и душа, что сейчас трепещет, быстро очерствеет…

Мысль промелькнула, но не угасла, лишь затаилась на время.

Затянувшееся ожидание сжигало нервы.

Они появились внезапно.

Седой первым заметил неладное. Датчики раннего оповещения не сработали. Выручил лишь опытный взгляд.

Можно стать невидимым для электронных систем обнаружения, но даже самые продвинутые технологии не отменяют элементарных законов физики.

Ветер к этому времени утих, но метрах в пятидесяти дальше по проспекту внезапно качнулся провисший кабель. Иней стряхнуло, и он заискрился, опадая крупицами.

«Движение!»

Оценив расстояние, понимая численное и технологическое превосходство противника, командир принял неординарное решение:

«Не стрелять! Поле на десять секунд, минимальная мощность!»

Пространство между руинами затопило неярким изумрудным сиянием.

В толще активированной суспензорной защиты внезапно возникли четкие силуэты. С конструктов как будто содрали маскировку. Злобной россыпью вспыхнули маркеры целей. Пятьдесят четыре! Отнюдь не разведгруппа, крадущаяся среди руин, а полноценное по численности боевое соединение!

Примечания