Башня Богов IV

Изнанка Изнанки

Внимание: вы получили 18 уровней, пройдя всего 7 этажей!

Это рекорд вашей расы и второе место среди восходящих вашей планеты.

[Справка: особые этажи не в счёт, как и этажи не вашего пути Восхождения]

Вы получаете достижение мифического ранга: Восходящий VIза рекордное поднятие уровня на малом числе этажей. Вы можете в любой момент применить достижение и навсегда получить +1 жизнь.

Ну ничего же себе! Вот так зашёл в Башню и сразу получил по башке невидимым роялем… или в меня врезался камаз с плюшками? Скорее, дрон доставки с одной-единственной плюшкой, но какой!

Я и правда раскачался с нуля до восемнадцатого уровня за трое суток и всего семь этажей, даже если учитывать мир, где была защита моста и Хрустальный шпиль, за два разных этажа (по системе так и было). Харчевня Жруни и Базарат не считались, потому что в них Башня не ставила перед игроком никаких серьёзных трудностей и испытаний, а он мог собирать их сам. Чем я тоже активно занимался. И этажи, когда я спасал Миру и убивал Ингвара Искусника, относились к её пути восходящей, а не к моему, для меня это были сайд-квесты. Наконец, из-за высоченного потенциала доступная мне сложность испытаний на этажах тоже возрастала. В итоге неудивительно, что я неторопливо поднимался по этажам – но сломя голову бежал по уровням.

Это всё понятно, но постойте минутку, система сказала: «Это рекорд вашей расы и второе место среди восходящих вашей планеты». А это ещё что значит? Что сейчас среди всех восходящих человечества есть как минимум один… не человек? И он обогнал меня и достиг уже двадцатого уровня или даже выше? Или в этой фразе подразумевалось, что когда-то на Земле уже были восходящие, но… не люди? И один из них в начале своего пути развился ещё быстрее?

Если честно, от этого предположения по коже прошёл мороз. Древние вымершие расы, Атлантида и Гиперборея, инопланетяне в глубинах египетских пирамид, всё это пронеслось перед глазами, и я даже обернулся, потому что появилось неприятное чувство, что в спину смотрит чужой, незнакомый взгляд. Но никого не было.

Вообще никого.

Я находился на той самой чёрной лестнице, по которой поднимались все Восходящие в Башне Богов. Она спиралью уходила в темноту, но рядом не было Ключника, к которому я уже успел привыкнуть. Всё вокруг оказалось более тёмным и серым, вместо аспидно-чёрных резных стен вокруг вздымались приглушённо серые, словно камень стен сочился тонкой дымкой. Даже ступенька под ногами была какая-то… мягкая? Подошва утопала в пружинистой поверхности на миллиметр. Может, я в каком-нибудь сумеречном отражении Башни Богов?

Глянув вниз, я вздрогнул: громада Башни уходила далеко-далеко и расширялась всё сильнее. У неё не было дна, но за слоем серой мглы проглядывал светящийся водоворот диаметром как минимум в пару километров! Тысячи тысяч крошечных призрачных фигур скользили по кругу, влекомые чудовищной силой. Мне показалось издалека, что они пытаются вырваться, охвачены агонией и ужасом – но висящая в центре чёрная дыра держала их. И медленно, медленно поглощала. Я стоял слишком далеко, чтобы различать крики и стоны, да и здесь царила ватная тишина: дымка мглы повсюду вокруг скрадывала звуки. Но даже так я услышал далёкий, полный отчаяния тысячегласый гул.

Зрелище продрало меня до костей.

Это же Душеворот! Кто-то рассказывал, что именно сюда, в основание Башни, попадают души всех погибших, и какое-то время они могут удержаться на грани сознания и безумия, на последней границе жизни и смерти. Пока они цепляются за память и сохраняют хотя бы крупицу силы и радости, их ещё можно призвать заклинанием призыва или оживления, как-то спасти. Хоровод помогает душам сопротивляться жадному притяжению вместе. Но для несчастных, потерявших надежду или насильно скинутых во внутренний круг перед порогом бездны, который называют Венцом пустоты, уже всё потеряно.

Уфф. Ведь я был там, прямо в гуще Душеворота – на секунды, когда Младший пожиратель распахнул свою пасть. Я пытался спасти первую подвернувшуюся девчонку, но не успел и вытащил осколок души Брана. Как непредсказуемо плетётся судьба: вытащи бы я ту девушку, ей было бы хорошо, но недолго, ибо потом нас обоих взял бы в рабство Хорум. Ведь я справился с ним только благодаря крутости Брана.

Слушайте, но почему я вообще вижу Душеворот? Что это за место?

Обычно при входе в Башню ты сразу попадаешь на новый этаж, а это – явно Изнанка, но очень необычная. Почему система привела меня сюда, ей было нужно выдать внеочередное сообщение и награду? Если так, то надо подниматься по лестнице и скоро будет Дверь, ведущая на мой восьмой этаж. Но разве я могу пойти вверх, когда внизу кричат все эти несчастные души? Они пытаются выжить, и я бы хотел помочь тем, кому смогу. Хм, может, Башня и пустила меня сюда, потому что решила дать такую возможность?

Но я быстро убедился, что нет: клубящаяся вокруг дымка просто не пускала к Душевороту. Если я начинал шагать по ступенькам вниз, завеса сумрака с каждым шагом становилась гуще и темнее, уже через пару ступеней это был вязкий, непроходимый кисель.

Я ударил мглу Вершителем, но даже клинок оранжевого ранга вяз в ней; с трудом его выдернув, я был вынужден признать, что простым смертным нет пути вниз. Видимо, попасть к Душевороту можно только каким-то из особых способов. Но для чего я тогда тут, в этом сумеречном отражении Изнанки?

Ладно, с этим сейчас разберёмся, а пока посмотрим, что там за достижение мифического ранга. Я влез в инфо:

Вы можете в любой момент применить достижение и получить +1 жизнь.

Как это работает: в следующий раз, когда должна наступить окончательная смерть, душа вводится в энергетическую форму и защищается энергощитом 500-го уровня. Ваше тело и вещи становятся чистым эфиром, вы можете с высочайшей скоростью скользнуть в любую точку вселенной, где уже побывали. По прибытии в эту точку тело и вещи восстанавливаются и действие эффекта кончается.

Ух, прекрасная награда. Я, не раздумывая, применил достижение. Не было никакого смысла держать его в инвентаре про запас, оно полезно только будучи применённым. Зато у меня в особенностях замерцала пометка о второй жизни. Чёрт, наверное, другие восходящие с углублённой Проницательностью могут увидеть. Хотя справка подсказала, что для того, чтобы видеть настолько мощные внутренние баффы, нужно обладать скиллом как минимум равного уровня, а это, на минуточку, запредельный уровень прокачки. Какой-нибудь пророк, дознаватель 300+ уровня или младшее божество увидят меня насквозь и поймут, что я временно двужильный. А обычные восходящие ничего не заметят.

Эта награда хорошо вписывалась в философию Башни Богов: если ты подаёшь большие надежды и по факту их оправдываешь, то вселенская структура, созданная, чтобы выращивать героев, даёт тебе дополнительный сейв. Ибо ценными кадрами не разбрасываются.

Что ж, приятно, когда тебя записали в ценные кадры, и сильнее мотивирует двигать дальше.

Я поднялся по лестнице, и впереди показалась чёрная дверь на следующий этаж. Но перед ней возвышалась серая, сотканная из мглы фигура старца в тоге до пола с длинными седыми волосами и бородой. Лицо не человека, а какого-то инопланетного гуманоида. Он сложил четыре тонких руки на груди, словно в позе стоячей медитации, а при моём приближении дрогнул и открыл глаза:

– Восходящий. Уплати цену, чтобы покинуть Изнанку Изнанки.

Голос был надтреснутый и негромкий, но очень весомый. А вместо зрачков в глазах старца сияли полумесяцы.

– Какова цена?

– Боль. Мудрость. Или ценность.

– Ты предлагаешь причинить мне боль, или я докажу свою мудрость, или отдам тебе ценность?

– Истинно так. Выбирай.

– А если ты не настоящий и лишь притворяешься частью Башни? – спросил я, внимательно глядя, как он среагирует. – Может, ты хитрый охотник на души, который отирается поблизости от Душеворота, и придумал легенду, чтобы заставить меня заплатить?

– Ах, как это было бы прелестно, – сказал старик невесомо, словно ветер на краю земли. – Увы, я пленник этого места и должен до скончания века пропускать тех, кто идёт наверх.

– Чем докажешь?

– Ты можешь попробовать про…

Я использовал кольцо эфира, ибо знал, что оно работает 1 раз в этаж и в любом случае восстановится, когда я пройду сквозь чёрную дверь. В эфирной форме всё тело стало стремительным и невесомым, я мог пройти через большинство существующих преград, а потому метнулся вперёд сквозь старика. Но тот повёл четырьмя руками в расходящемся жесте, и невидимая сила мало того, что схватила меня нематериального в полёте, так ещё и вырвала из эфирности и мягко оттолкнула назад.

– Боль. Мудрость. Ценность. Выбирай, – спокойно сказал он.

Ладно, существо явно не из слабых. Деваться некуда.

Принимать негативный эффект из рук неизвестного стража было достаточно безрассудным. Вдруг он навесит на меня неснимаемое проклятие боли и придётся таскаться с ним по этажам? Ценность отдать всегда успеется, поэтому мой выбор был очевиден:

– Мудрость.

– Моё имя – цена пребывания здесь и право выйти отсюда. Назови его.

Я уставился на старика, пытаясь понять, как по его внешности и скудной информации, которую он успел выдать своим поведением, можно взять и с ходу назвать его имя. Загадка была не из лёгких, в голове пронёсся ряд очевидных вариантов: страж, проклятый, Порфирий Эдмундович Карамазов (должны же его как-то звать), но все они казались не в тему.

– Сколько у меня попыток?

Страж и дверь безмолвствовали, значит, попыток сколько угодно, торчи тут и до посинения перебирай варианты. Это конечно лучше, чем «не угадал – падай в Душеворот!»

– Восходящий, – сказал я, повинуясь догадке. Ведь большинство функционалов Башни когда-то были такими же, как мы. Когда-то его тоже вела дорога испытаний, пока кто-то не прострелил старику душу и не поставил сторожить не ту дверь.

Но страж молчал, хотя мне показалось, что слабая улыбка тронула высохшие губы. Наверняка он когда-то был Восходящим, но всё-таки вопрос требовал назвать конкретное имя. И как же его узнать? В одеянии старика, на стенах вокруг него не было никаких символов. Стоп, два полумесяца.

– Затмение? Месяц? Полумесяц? М-м-м, Ночной сторож?

Тишина. Блин, я несколько раз повышал себе интеллект и с самого начала был не самым тупым человеком на планете. Неужели всё же тупым? Или интеллект 13 – для неудачников? Жонглируя шутками в собственный адрес, но не переставая обшаривать взглядом старика, я вдруг осознал, что за время нашего разговора светящиеся серпы в его глазах едва заметно сдвинулись. Они медленно вращались по кругу.

Догадка пришла мгновенно:

– Время!

Четыре руки старика разошлись в безмятежном жесте, и он растаял. Ну конечно, ведь это и цена за пребывание тут, потраченное время. И пароль для выхода. Портал, до того словно окаменевший, теперь ожил и слегка мерцал непрозрачной темнотой.

Пора на следующий этаж, что там ждёт, какие испытания приготовила Башня?

Меня охватило чувство начала нового приключения, я шагнул вперёд – и весьма больно споткнулся о глухо звякнувшую груду золотых монет, рассыпанных под ногами.

– Ай! – раздалось сразу с нескольких сторон вокруг.

По всему полу здоровенного зала какого-то замка лежали кучи денег, нет, не так, КУЧИ ДЕНЕГ и драгоценных вещей. Скамьи, забитые добычей; сундуки и контейнеры, закрытые и раскрытые, переполненные сверкающей красотой. Стеллажи у стен и ниши в стенах, заставленные какими-то вещами: от мечей и бластеров до техносфер и тиар.

Это была Сокровищница добычи из разных миров, и лута здесь хватало, чтобы озолотить средних размеров армию мародёров. Да что говорить: грабанув это место, даже самый ущербный член самой убогой банды с жаднейшим в мире главарём – больше никогда в жизни не нуждался бы в деньгах.

А нас, одновременно шагнувших в зал из чёрных порталов, было всего-то четверо.

Глава 1 – Убийцы гоблинов

– Вы кто такие? Я вас не ждал! – воскликнул лысый мужик с явно вкачанной силой. Его мускулы бугрились почти как у бодибилдера, а удар двуручного молота наверняка был ещё сильнее.

– Ну и дальше не жди, – парировала деваха, покрытая татуировками чуть менее, чем полностью, с тройным пирсингом и щёткой коротких зелёных волос. В ней поразительно сочетались нервозность и пофигизм: типа, «мне на вас пофигу, и я вам это в ухо крикну!» Почему-то у меня в голове сразу возникло прозвище «Щётка», без негативной коннотации, просто оно ей подходило.

– Яр, – нейтрально представился я.

– Чир! – помахал рукой симпатичный зеав, то есть парень-кот в синей шляпе мага, походной фиолетовой мантии и с внушительным посохом в руках, который явно был ему не по размеру. Вместо набалдашника на конце посоха красовался Сатурн, только с двойными кольцами крест-накрест.

На вид котику было лет тринадцать, не больше. Хм, с какого возраста пускают в Башню? Это, наверное, самый молодой из всех восходящих.

– Ёш твою за ногу, что за зверинец? – поразился Лысый, разглядывая всех нас, включая татуированную девушку и меня.

Я сначала удивился, ведь на мне нет татуировок с пирсингом, и я не фурри, но потом вспомнил: алло, Яр, ты в серо-чёрном доспехе и зловещей маске, сквозь которую горят глаза. Скажи спасибо, что в тебя при встрече не швыряются святой водой.

– А в чём задание? – с любопытством спросил котик. – Тут столько сокровищ, мы должны их полутать?

– Ничего не трогайте! – воскликнули мы с девахой хором и озадаченно уставились друг на друга.

– Не может быть так просто, – объяснил я.

– Столько ценностей на полу не валяется, – поддержала Щётка. – В чём-то подвох.

– Может, надо побить конкурентов? – со значением на нас глядя, предположил Лысый, готовый к бою.

– А если это кооператив? – хмыкнула Щётка. – Перебьём друг друга, тут-то и явится местная охрана.

– Ну, завалить стражу и забрать бабки – это мы всегда готовы. Можно и в команде.

– Сотрудничество всегда выгоднее соперничества, – убеждённо кивнул котик. – Третье чирское правило!

По коже прошёл мороз: из-за горы золота на другой стороне зала выкарабкался мохнатый чёрный паук размером с ладонь. И посеменил ко мне.

– Убейте паука! – воскликнул я, указав рукой на мохнатую чёрную тварь, потому что никакие мои действия не могли повлиять на немезис.

Остальные на секунду замерли.

– А он точно враг? – уточнил простодушный котик. – Может, это добрый местный…

– Он хочет меня убить! – я решил, что врать и юлить некогда, каждая секунда дорога и эффективнее сказать правду. – Это проклятие, паук спавнится на каждом этаже и бежит за мной.

– О, – котик глянул на меня с сочувствием и небрежным движением кисти отправил в паука огненный «дыщ», который с глухим звуком врезался в существо, отбросил его назад и поджёг.

Объятая пламенем восьминогая фигура поднялась и ковыляла в мою сторону, пока пламя не выжгло ему ноги и не угасло, оставив обугленный труп. Но я помнил, как эта тварь прошла все испытания Искажённой планеты и выжила, значит, его не убить так просто.

– Он сейчас отрегенерирует и опять поползёт.

– А чего ты сам его не прихлопнешь? – подозрительно спросила деваха, которая так и не потрудилась представиться.

– Мне проклятие не позволяет, это было бы слишком просто.

Паук задёргал обожжёнными лапами и резко вывернулся наизнанку, его окрас сменился с чёрного на чёрно-багровый, в спине проглядывали тлеющие угольки. С тихими цокающими звуками тварь упрямо посеменила ко мне.

– Теперь он иммунен к огню! – понял я, отступая на несколько шагов и прикидывая, как вообще могу убегать от немезиса в закрытом зале.

– А у тебя есть мерц? – спросил Чир, что-то прикидывая.

– Держи, – я быстро вынул из инвентаря один из турмалиновых мерцающих камней, добытых на обломке Расколотой планеты, и кинул котику.

Тот взмахнул посохом и обеими руками сплёл какое-то сложное заклинание, состоящее из двух стихий сразу: воды и тверди. Стоп, передо мной тримаг? Огонь, вода и твердь? Странное сочетание.

Каменный пол под пауком ожил, став жидким, как мокрая глина, поймал его лапки и тут же затвердел. Над немезисом вырос купол, полностью заливший его в камень, и закуклился – но Чир оставил пауку дырки для дыхания. А потом подошёл и сверху вставил в застывающую глину мерц, чтобы энергия в нём подпитывала конструкцию и паук выбрался очень нескоро.

Вот так котик, интересно, находчивость – это скилл?

– Очень умно, – я с облегчением покачал головой. – Теперь этот гад не умрёт и, следовательно, не сможет переродиться с иммунитетом к новым стихиям. А даже если у него получится преодолеть действие магии или раскрошить камень изнутри, чтобы выбраться, твоё заклинание возьмёт силы из мерца и обновится.

– Ага, – улыбнулся Чир. – Мерца зелёного ранга хватит обновлений на десять.

– Спасибо тебе большое!

– Сотрудничество. Третье чирское правило, – котик показал три коготка.

– Вы закончили, умники? Чего нам тут делать, что это за этаж? – Лысому явно не терпелось хватать золотишко и забивать ячейки инвентаря.

– Чир, можешь просканировать комнату на предмет скрытых ловушек, невидимых стражей?

– Конечно, – улыбнулся котик. – Я любое заклинание могу. Даже которых не существует.

– В смысле? – удивились мы со Щёткой.

– Потому что всемаг, – скромно ответил Чир. – Владею всеми стихиями сразу.

Э-э-э, а я думал, что у меня способность имба.

– Всемаг? – хмыкнула Щётка. – Это невозможно.

Вместо ответа котик зажёг в одной руке сгусток огня, в другой сотворил шарик воды, кинул оба на хвост и стал крутить их хвостом в воздухе, добавляя новые сгустки магии. Через полминуты он вертел полтора десятка шариков разных энергий, и моя Чистота с изумлением чувствовала этот хоровод стихий, астрала и чего-то ещё. Потрясающе.

– Как ты получил такой дар?! – воскликнула Щётка с плохо скрываемой профессиональной завистью. Даже Лысый отвлёкся от осмотра сокровищ.

– С детства у меня был дар: воровать цвета, – охотно рассказал котик. – Дедушка Джу научил делать из каждого цвета свои заклинания, так я стал цветомагом. Но однажды в таверне Упавшей звезды я своровал цвет из глаза одного пьяного бомжа. А это оказался бог мудрости! Силен его кличут, он же Фавн. Откуда я мог знать, что это небожитель, он выглядел как бродяга! Лежал себе пузом вверх и храпел с раскрытыми глазами, а зрачки такие переливчатые и многоцветные, как я мог пройти мимо?! Думал, возьму красивый цвет, в моей коллекции таких ещё не было. А оказалось, там всецвета, которые только бывают. Я чуть от шока не умер, когда пытался их впитать. Но выжил, только вся шкурка пошла пятнами, так испугался! Бог проснулся с похмелья и так сильно хохотал надо мной, что стал икать. А потом дал мне выпить какой-то настойки, от которой я второй раз чуть не чухнулся. И говорит: «Раз ты сумел украсть мой взгляд, то неси его».

Чир развёл руками.

– Теперь мне не надо воровать цвета, потому что они и так все внутри меня, и с ними я могу творить любую магию. Только за каждое заклинание теряю хиты, такова цена за могущество, – грустно и философски сказал он.

– Как же ты выживаешь? – удивилась Щётка. Ведь с хитами у магов традиционно неважно.

– Поначалу было ужасно. Вжух, вжух, и уже шатаюсь от слабости, кровь из носа течёт. Как магу без заклинаний-то проходить этажи?! Или тебя громоптицы клювами долбят, или ты их долбишь градом камней, а результат один: ты при смерти! В общем, выживал на соплях. Пока недавно не попал в Базарат и там в лавке «Некромуд» купил амулетик регенерации.

Котик просиял и вытащил из-за пазухи массивный амулет в виде зловещего черепа с пустым провалом рта, как у дементора. Любовно его погладил и прижал к щеке.

– Черепуня высасывает жизненные силы из каждого поверженного мной врага и потом меня лечит. Короче, с тех пор я владею магией всех двенадцати стихий и не только. Это очень удобно!

Ещё бы, блин. Этот начинающий маг способен найти ответ на любую ситуацию и любую проблему. А представьте себе, если он выживет и дорастёт до 200+ уровня? Станет всемогущим повелителем любого из обыкновенных миров, а то и межмировой империи. Может, передо мной будущий Император Галактики! Кого только не встретишь на просторах Башни Богов.

– Алло, гараж, бабло тащить будем? – спросил Лысый. – Плети уже магию, блохастый.

– Я не блохастый, у меня великолепное масло для шерсти, оно работает как репеллент… а, это вы пошутили. Ну ладно.

Котик вжухнул коготками, и в воздухе прочертились линии сразу воздушной, огненной и даже астральной аркан, их узор засиял, как плетёная печать. Чир вложил её себе прямо в глаза и, выпучив пылающие зенки, осмотрел комнату.

– Ой!

Мы все обернулись туда, куда он показывал: на большие двустворчатые ворота, вход в это хранилище – он же, по идее, и выход. Только Чистота у меня в груди сразу неприятно шевельнулась: врата были сверху донизу пропитаны тяжёлой и отвратительной магией смерти. Присмотревшись, я стал различать как бы грубое и гигантское лицо, похожее на демона, дремлющее в деревянной резьбе. Это что, здоровенная ловушка на месте входа?

– Там не дверь, а огромная пасть! – воскликнул Чир. – А почему она открывается?!

По стенам прошёл грохот, комнату тряхнуло, и мы едва удержались на ногах. Многие драгоценности попадали с полок и покатились по залежам золотых монет. Все озирались, пытаясь понять, что случилось, и заметили, что Лысый держит в руках большую книгу в тяжёлом золотом переплёте, усыпанную россыпями драгоценных камней. Он пытался затолкать сокровище в инвентарь, но книга туда не лезла, при каждой попытке она искажала пространство и отталкивалась от воина, как будто его окружал невидимый барьер. Что это, защита сокровищ от восходящих, которая не позволяет положить книгу в инвентарь? Впрочем, в данный момент этот вопрос волновал меня меньше всего.

– Ты что наделал, придурок?! – ахнула Щётка.

Никто не успел ответить, потому что створки ворот с чавканьем распахнулись и вместо выхода открылась чудовищная пасть. В ней жадно содрогались четыре пасти поменьше, каждая усеяна рядами мелких зубов; вокруг торчали острые шипы и колыхалась масса длинных липких лент, которые сразу потянулись к нам.

В этот же момент несколько закрытых сундуков и контейнеров распахнулись и оттуда посыпались вопящие гоблины с зазубренными кинжалами в ручонках, они улюлюкали и атаковали каждого по трое-четверо. Первый прыгнул Лысому на голову и хотел воткнуть ему в шею нож, но воин жахнул молотом над плечом, и зелёного снесло ударом. Тонкая липкая лента поймала гоблина и дёрнула прямо в пасть, зелёный испуганно заверещал, но одна из пастей сожрала собственного охранника за милую душу.

Следующие секунды превратились в настоящее месиво. Я прикрыл Чира и срубил одного гоблина ударом меча, он с криком откатился по полу, харкая кровью. Второго пнул в живот так идеально, что отфутболил точно в зубастые «ворота», где его с хрустом проглотила голодная пасть. Третий гоблин воткнул нож мне в ногу, но не пробил физзащиту 20 по всему телу, а я получил лишь сильный тычок.

Чир встретил двух гоблинов прямо в прыжке мощной стеной ветра, который сдул их прямо в пасти, вот ловкий сорванец! Щётка жахнула по своим нападавшим компактным дождём кислоты – возможно, она двумаг воды и тверди, – и ослепшие гоблины заверещали, схватившись за дымящиеся рожи.

Лысый с рёвом махал двуручным орудием, словно оно весило полкило, и раскидывал зеленокожих: сначала их угощало тяжёлым молотом, а после краткого полёта впечатывало в стенки. Мародёрам удалось пару раз зацепить воина, но раны были несерьёзные. Потому что главная задача у этих гоблинов была не убить нас, а отвлечь: два липких щупальца оплели ноги воина, резко дёрнули, а когда он с грохотом свалился, потащили в пасть.

Чир не промедлил ни секунды и срезал оба щупальца огненной гильотиной, которая косо легла через полкомнаты; обожжённые обрубки отдёрнулись, шипя. Я прикрыл котика, сразив Вершителем ещё одного гоблина, второго пнул, но он изловчился и повис у меня на ноге, после чего вскарабкался выше и начал бить кинжалом в пах с пулемётной скоростью. Ах ты, гнида! Один удар нанёс крит и таки задел мои стальные шары… отняв 6 хитов; я схватил гада за горло и с размаху ударил башкой о пол. Щупальце обвилось вокруг лапы Чира, но я перебил его Вершителем.