Несгибаемый граф 2
Что тут началось! Особенно когда я рассказал считалочку, предваряющую приключения несчастной кошки. Такое ощущение, что никаких других дел в Кускове и вообще в моём хозяйстве больше нет. Все принялись работать над спектаклем, как в моём времени народ вдруг ринулся играть на бирже. Мне особо не жалко. Чем бы дети ни тешились.
Только я не учёл, что актёры вернулись в Ясенево, и о наших развлечениях сразу узнала Вера Борисовна. А затем Варя, задержавшаяся в столице, провела допрос с пристрастием, потребовав показать ей новинки. Поэтому меня и окружили восторженные девицы, взбудораженные сестрёнкой.
— Николай Петрович, мы очень просим, чтобы ваш театр показал новые постановки, — воскликнула симпатичная брюнетка, вроде Салтыкова.
И ведь не откажешь. Десятки глаз смотрят на меня с надеждой. Но Варваре этого было мало:
— Коленька, пожалуйста, расскажи стишок, с которого начинается сказка о кошке.
Вроде взрослая девица, через три месяца замуж отдаём. Только ведёт себя как ребёнок. Ладно сестрёнка, но к нашей компании потихоньку приблизилась тётушка Вера. Тоже хочет услышать считалочку. Думаю, актёры не смогли запомнить стишок, так как я прочитал его быстро и всего один раз. Даже Аксинья не смогла выпросить повторения, потому что этим бы не ограничилось. Зато слухи пошли. Это какой-то сюрреализм. Взрослые вроде люди. Хотя я сам виноват, начав рассказывать стихи из будущего. Кто мог ожидать такую реакцию?
А вообще, обидно. Пытаешься, значит, изменить общество, промышленность и экономику, однако людям больше нравятся стишки и сказочки. Не надо было печатать вирши в газете. Хватило бы кроссворда, поразившего и взбаламутившего высший свет.
— Хорошо, — стараюсь не показать недовольства. — Но я ограничусь вступлением к сказке, а полностью вы её посмотрите, как будет готова постановка.
— Просим! — улыбающиеся девицы начали хлопать в ладоши.
— На дворе — высокий дом.
Бим-бом! Тили-бом!1
***
— Я хотела поблагодарить вас за всё и попросить об услуге, если это допустимо.
Анна попросила о встрече после моего возвращения из Москвы. Как ей отказать?
Девушка в последнее время мотается между Кусково и Вешняками, где вместе с Фёклой и Митей преподаёт самым младшим ученикам. Мне кажется, что девушки и юноша смогут лучше объяснить материал детям. Они сами из крестьян и были оторваны от семьи чуть ли не во младенчестве. Пусть школа для ребят — настоящая сказка и возможность стать барином, о чём ребята говорят между собой. Люди одинаковы в любом времени. Но всё равно я решил применить инновационную систему в обучении. Думаю, она не просто даст результат, а позволит вырастить более здоровых психически специалистов. Нужно искоренить у педагогов пристрастие к розгам, а фактически неумение донести материал до подопечных. Ведь пороли и наследников престола, часто ломая детскую психику. А зачем мне закомплексованные или морально раздавленные личности? Им, вообще-то, воспитывать и обучать смену.
И у воспитанников начало получаться. Пока сложно делать глобальные выводы, но уже есть робкие надежды. Просьба девушки о встрече стала для меня неожиданностью. Мы достаточно часто видимся, обсуждая учебную программу с организационными вопросами. Если называть вещи своими именами, то именно Анна является настоящим директором школы. Сначала я подумал, что речь пойдёт о школьных моментах. Оказалось, дело личное.
— Вам не за что меня благодарить. Я исполняю последнюю волю своей тётушки, — говорю чистую правду, стараясь не разглядывать красавицу слишком откровенно.
— Хорошо, — девушка улыбнулась немного натужно. — Снова я пытаюсь воспользоваться вашим благородством и великодушием.
В кабинете повисло молчание. Я не понимаю, о чём речь, поэтому молчу. Анна же нервничает, хотя зря. Она может попросить меня о чём угодно, даже достать звезду с неба.
— Прошу позволить мне самостоятельно принимать решение о своей дальнейшей судьбе. Понимаю, что формально я вольноотпущенная и могу идти куда хочу, но дела обстоят иначе. Сейчас мне нравится преподавание в школе, порученное вами. Так же, как театральные постановки и подготовка стихотворений для газеты. Сёстры и Митя тоже счастливы заниматься любимыми делами. Не знаю, сколько продлится этот райский отрезок жизни воспитанников покойной Фетиньи Яковлевны, но хочу сказать вам ещё раз за него спасибо. Нам никогда не было так хорошо, как бы кощунственно это ни прозвучало. Поэтому я прошу и далее позволить нам заниматься порученными делами, а мы отплатим вам верной службой. Только не заставляйте меня что-то делать насильно. Пожалуйста!
Девушка опустила зелёные глаза, выказывая полнейшую покорность. Странная просьба, тем более ничем не обоснованная. Чего это она так взволновалась? Неужели?
Чувствую, как кровь ударила мне в голову. Быстро выдыхаю и стараюсь успокоиться.
— Кто-то позволил сделать вам неприличное предложение? Или вас оскорбили, пытаясь заставить принять решение под давлением обстоятельств?
Анна подняла голову и недоумённо посмотрела на меня. Постепенно до неё начал доходить смысл моих слов, а лицо красавицы покрылось лёгким румянцем.
— Нет! Не знаю, о чём вы, но окружающие меня люди ведут себя любезно. Наверное, я неверно выразилась. Мне просто необходимо самой распоряжаться собственной жизнью. Понимаю дерзость моей просьбы. Просто я подумала, что вы сможете меня понять. Простите ещё раз.
Если это не попытка манипуляции, то к чему вообще такая постановка вопроса? Хотя пусть манипулирует сколько угодно. Лишь бы видеть её улыбку. Чего-то я совсем поплыл.
— Анна, ты можешь распоряжаться собственной судьбой. Даю слово дворянина, что не буду пытаться на тебя повлиять.
Глава 3
Ноябрь 1773 года. Москва, Российская империя.
Наши шаги гулко отдавались от стен пустой анфилады. По мере приближения к малой зале стук каблуков заглушал другой звук — голос, забивающий всё вокруг. Как же волшебно Анна поёт! Манера исполнения красавицы такая же пронизывающая, как и у её тёзки Герман.
Мы с тётушкой автоматически остановились, решив послушать песню. И оно того стоило. Фёкла аккомпанировала на фортепьяно, а Митенька на скрипке. Но главным было исполнение Анны. Естественно, я не смог отказать красавице, написав текст романсов и обозначив мелодию. Далее воспитанники действовали сами. Со слухом у них полный порядок.
— Звезда любви, звезда волшебная,
Звезда моих минувших дней.
Ты будешь вечно неизменная
В душе измученной моей.
Тётушка аж споткнулась, услышав необычные для этого времени слова. Мы остановились, не сговариваясь, боясь спугнуть очарование момента.
— Лучей твоих неясной силою
Вся жизнь моя озарена, — продолжила Анна.
Глаза Веры Борисовны затуманились. Я и сам с трудом сдерживал эмоции, настолько завораживающе звучал голос бывшей крепостной.
— Анечка, нельзя же так, навзрыд, — воскликнула Ксюша. — Ты будто сгораешь в песне.
Полностью согласен с Аксиньей. Ощущение, что Анна буквально пропускает слова через себя. Тем временем тётушка отмерла и направилась в сторону залы. Естественно, я последовал за ней.
Воспитанники вскочили при нашем появлении, отвесив реверансы и поклон — в зависимости от пола, конечно. Тётушка махнула рукой, дабы ребята не нервничали, и опустилась на софу. Пришлось сесть рядом, хотя я не хотел допускать Веру Борисовну в наше музыкальное прибежище.
— Анна, у тебя замечательный голос, это не секрет. Только песня уж больно необычная. У Фетиньи ты такого не пела. Откуда стихи и мелодия?
Вопрос Веры Борисовны вроде полон доброты и любопытства. Однако Анна ненадолго замерла, пока я не подал ей знак. Чего скрывать? Тем более тётя наверняка знает правду.
— Это стихи Николая Петровича, — произнесла красавица. — Музыка тоже, но мы её доработали.
Вера Борисовна бросила на меня быстрый взгляд и снова повернулась к воспитанникам. Митя лихорадочно теребил скрипку, не зная, чего ожидать от моей родственницы. Анна с Фёклой тоже нервничали, но сдерживали себя. Только Аксинья была абсолютно спокойна и с любопытством смотрела на нежданную гостью.
— Спой нам ещё, — произнесла тётушка после небольшой паузы. — Я слышала, что у тебя неплохой репертуар русских песен. Что необычно и обязательно должно дойти до публики. Нехорошо прятать такую красоту.
Ясно! Снова Вороблевский не смог сдержать язык за зубами. Кто его просил болтать? Или проговорились актёры, наблюдавшие за нашими репетициями?
Анна посмотрела на меня, ожидая реакции. А чего делать? Одну композицию можно спеть, поэтому я кивнул.
Красавица подошла к Мите с Фёклой и начала быстро шептать так, что мы не услышали, о чём речь. Непосредственная Ксюша подскочила к воспитанникам, боясь пропустить самое главное. Смешная она. Я же мысленно просил Анну не петь одну конкретную композицию. Уж слишком сильно она меня цепляет. Только блондинка сделала всё наоборот. Нравится ей играть моими чувствами. Аксинья, поняв ситуацию, посмотрела на меня, едва сдерживая улыбку. Тот ещё тролль, пусть и юный.
Митя коснулся смычком струн, подтвердив мои опасения. Юношу сразу поддержала Фёкла и, конечно, Анна. Вот чего они добиваются? Разучиваешь с ними позитивные песни, а воспитанники предпочитают эмоциональный надрыв.
— День и ночь роняет сердце ласку…2
Звонкий и чистый голос Ани гипнотизировал, лишая человека воли. Я думал, что романс в исполнении красавицы воздействует только на меня. Но, судя по реакции Веры Борисовны, это волшебство касается всех. Песня просто завораживает. Вон Ксюша тоже сидит, распахнув глазищи, будто слышит песню первый раз.
— Только раз бывают в жизни встречи,
Только раз судьбою рвётся нить,
Только раз в холодный зимний вечер
Мне так хочется любить!
Анна продолжила рвать мне душу. И ведь она не успокоится. Я прекрасно понимаю, что будет исполнено следом.
— Браво! — воскликнула тётушка. — Это что-то невероятное! Даже не знаю, с чем сравнить! Я никогда не слышала таких стихов! А твоё исполнение придаёт песне особое очарование! Конечно, автор стихов тоже Николя?
Чего это Вера Борисовна начала раздавать комплименты? Обычно она достаточно скупа на похвалу. Не к добру это.
— Спасибо, ваше сиятельство! — улыбнувшись, ответила Анна. — Вы снова правы. Стихи и музыка романса написаны Николаем Петровичем.
Вот зачем так на меня смотреть? Я ведь живой человек.
Тётушка тоже бросила на меня быстрый взгляд и перенесла внимание на воспитанников:
— Спой мне самую душевную песню, деточка. Думаю, мой племянник написал что-то необыкновенное.
Снова короткое перемигивание и моё разрешение. Только я не хочу слушать эту песню. Вернее, боюсь. Чёртов Вороблевский сдал нас с потрохами!
— А напоследок я скажу...3 — затянула Анна, разрешив все мои сомнения.
Вернее, окончательно запутав ситуацию. Я ведь понимаю, для кого исполняется песня.
— Прощай, любить не обязуйся!
Красавица продолжила вбивать в меня слова, как гвозди. Только удары получались не физические. Анна била прямо в душу.
После окончания романса в зале воцарилось молчание. Все смотрели на Веру Борисовну, ожидая её реакции. Наконец тётушка отметила выступление недавно вошедшими в моду аплодисментами, в чём я её сразу поддержал.
Забавно, но у меня возник план, как отомстить коварным воспитанникам. Я ведь тоже обучался музыке, в самом Париже полгода провёл. Только эту песню можно исполнять а капелла, благо голос позволяет. Он у меня действительно есть.
— Выйду ночью в поле с конём...4
После вступительных слов воспитанники замерли. Они действительно хорошие музыканты и ещё переложат песню на свой лад. Но сейчас ребята просто в шоке. Песня ведь проникновенная и цепляет каждого русского человека.
А теперь надо добить публику, чтобы она в прямом и переносном смысле понимала, кто в доме хозяин.
— Василий? — произношу тихо и протягиваю руку за спину, в которую буквально через несколько секунд вкладывают гитару.
Хорошо быть барином! Ещё Вороблевский в курсе насчёт моей игры. Я и в прошлой жизни поигрывал, а здесь начал осваивать инструмент по-настоящему.
— Луч солнца золотого...5
Мне до Муслима Магомаева, как до Китая раком, даже в нынешнем состоянии. Но публику проняло. Особенно Анну и юного тролля. Первая поняла, о чём речь, а второй просто понравились слова.
После окончания серенады в зале наступила тишина. Хотелось сказать — многозначительная, но она больше походила на мёртвую.
Ситуацию спасла Вера Борисовна. Не говоря ни слова, она встала с кресла и направилась на выход. Понятно, баре не обязаны отчитываться перед холопами. Это ведь не я. Хотя воспитанники — свободные люди, ярлык крепостных ещё долго будет висеть над ними. Что за варварство? Как русские люди могут держать в рабстве таких же русских людей? И тем более странно, когда крепостных дарят всяким немцам с поляками. Мы, вообще-то, православные, если я ничего не путаю. Вопросов больше, чем ответов.
— Какой необычный букет! Что здесь кроме чая?
Тётушка сделала пару глотков и зажмурилась от удовольствия. Ещё бы! Я ведь завариваю чай с мятой, имбирём и лимоном. Получается интересный вкус, где компоненты дополняют друг друга. Заодно полезно для здоровья. Конечно, чай делают слуги, с меня только рецепт.
— Коленька, ваш роман бесперспективен и неприемлем, — вдруг огорошила меня тётушка.
— Так мы… Эээ… — мычу в ответ.
— Вопрос времени, — припечатала княгиня. — Может, я старая, но пока не выжила из ума. Я вижу, как она смотрит на тебя и как ты не сводишь глаз с неё. А ещё ты посвящаешь ей стихи. Не каждая женщина в этом мире удостаивается подобного. Глупо спорить, Анна очень красива. Ещё образованна и умна. Только всё без толку. Коленька, у вас нет будущего. Мне понятно, что ты не отступишься, однако всё напрасно. Высший свет никогда не примет крестьянку.
Странно, что Вера Борисовна решила всё за меня. У нас с Анной пока ничего не было. Пока! А гипотетический роман — только в уме тётушки. Да и плевать мне на общество. В конце концов, есть Америка, где можно купить фазенду и переехать всей компанией. Пусть я патриот России, но окружающая реальность нравится мне всё меньше. Зато в Бразилии тепло и много диких обезьян.
— А ещё есть императрица и её окружение, — продолжила нагнетать тётушка. — Получается, что ты предпочёл императрице крестьянку. Это жуткое оскорбление, о котором начнут злословить даже в Европе. Она не простит! Хотя что сейчас рассуждать?
Вот именно! К чему эти слова? Всё будет хорошо! Прорвёмся!
На самом деле не смешно, и княгиня права. Только сердцу не прикажешь. А оно попало под очарование зелёных глаз одной красавицы.
— Это точно твои стихи? Ранее ты проявлял склонность к поэзии, но писал совершенно иначе, — Вера Борисовна резко сменила тему. — Скажем так, твои вирши были проще. Или всё дело в ней?
Что ей ответить? Я попал в прошлое и украл стихи у известного автора моего времени? Бред!
— Да! Иногда меня посещают озарения, — вру и не краснею, глядя в глаза тётушки. — После возвращения домой Муза начала посещать меня с завидным постоянством. Может, дело именно в этом? Только вдали от дома ты по-настоящему понимаешь, насколько любишь Россию.
— Ага! Или одну определённую девицу, — тихо произнесла Вера Борисовна. — О чём я думала, когда одобрила просьбу Фетиньи? Ведь всё было очевидно.
Далее мы просто пили чай, не касаясь темы воспитанников. Тётушка похвалила меня за организацию приёма. Фейерверк особо удался, вызвав бурю эмоций у публики. Только я больше не буду баловаться с этим делом в Москве. Так можно полгорода спалить.
Ещё гости оценили канапе, мои наливки и, конечно, лимонад. Газированный напиток вообще стал настоящим хитом! Меня задёргали даже во время танца с просьбой поделиться рецептом. Однако, узнав, сколько стоит сатуратор, сразу сдавали назад. Дорогое получается удовольствие. Поэтому народ начал просить несколько бутылочек шипучки в подарок. Такие простые! Будто мне заняться больше нечем.
После отъезда Веры Борисовны я скатался в Вешняки, где погрузился в дела инженеров. Дю Пре уже начал испытывать металл для рессор, параллельно изготавливая инструменты. Мы тут решили расширить ассортимент, начав производство товаров сельскохозяйственного назначения, если называть вещи своими именами. Будущая академия требует нормальные плуги, бороны и прочие сеялки. И это только часть необходимого инвентаря. Кое-что я уже начал использовать на своих подсобных хозяйствах в Останкино и Кусково. Всё идёт по плану, как пел один омский панк.
Ермолай с фон Шиком немного развлекли меня в дороге. Только всё это тлен. Мои мысли занимала Анна, чей образ попросту заменял любое дело. Вроде хочешь подумать о школе или лаборатории, но не получается.
Надо бы вызвать из столицы Ивана Аргунова, чтобы тот запечатлел образ Анны. А чего? Рисовать императрицу ему можно, а Анну нельзя? Ха-ха! Вот высший свет возбудится! У Аргунова заказы запланированы на год вперёд. Но он мой крепостной, как и его дети. Вот такая катавасия.
— Напиши Егору, чтобы прислал в Москву художника, — приказываю Афоне на обратном пути. — Пусть живописец с семьёй едет, у него будет много работы.
Забавно, но я привык в дороге общаться с собственным секретарём. У него даже есть специальный блокнот для записи моих гениальных мыслей. И это не шутка. Свои озарения я озвучиваю Афанасию, чтобы он их переносил на бумагу. Многое он не понимает, но мне всё равно.
Звук открываемой двери вывел меня из дрёмы. Лёгкая поступь и шорох одежды уже не стали сюрпризом. Значит, убивать меня будут не сегодня, поэтому я оставил в покое рукоятку кинжала. Ага, я параноик и ожидаю покушения в любой момент.
Тёплое тело скользнуло под одеяло и прижалось ко мне. Прижимаю его к себе и зарываюсь носом в шёлк её волос.
— Ты ведь понимаешь, что у нас нет будущего? — произношу после затянувшейся паузы.
— Глупый! Нельзя идти против судьбы, — раздаётся в ответ.
Глава 4
Ноябрь 1773 года. Москва, Российская империя.
— Ха-ха! Ты такой смешной! Ну кто же так катается? — громко воскликнула молодая женщина, сделав плавный поворот.
— От смешной слышу! Кто недавно споткнулся? — ответил её муж, снова чуть не упав.
Парочка действительно влюблена. Мне-то всё сразу ясно. Такие чувства не подделать. Хватает того, как они улыбаются и разговаривают. Что очень странно для людей такого уровня. Вернее, любовная искра может проскочить между кем угодно. А вот сохранить её сложно. Особенно учитывая окружение этих двоих и общую обстановку в столице. Тамошние паразиты будут гадить насколько возможно, разрушая их союз.
И ведь этого даже не скрывают. Взять того же Лёшу Куракина. Юноше всего пятнадцать лет, а его решили отправить учиться в Лейден. К чему такая спешка? Ежу понятно: придворные хотят сменить окружение цесаревича.
Ага! Именно Павел Петрович пожаловал ко мне в Кусково. Приезд наследника престола оказался сродни стихийному бедствию. Благо я подготовился заранее, и на дворе Рождественский пост. Здесь есть где развернуться и чем заняться. Касательно поста — даже самые циничные дворяне не могут нарушать общепринятые нормы прилюдно. В Москве бравируют показательной религиозностью в пику развратному Санкт-Петербургу.
Думаю, Павел специально подгадал с датой, чтобы избавиться от навязчивого внимания. Но даже это не позволило нам проводить время, как хочется. Сначала прибежал генерал-губернатор с лучшими людьми города. Не выгонять же их? Только как быть с остальными? Желающих выразить почтение наследнику нашлось немало. Я бы сказал, половина дворян губернии. А ведь с цесаревичем приехала немалая свита.
Пришлось разместить целый табор и потом его развлекать. Благо большая часть кавалергардов, охраняющих наследника, остановилась в Москве. Хотя десяток напыщенных офицеров слоняется по дворцу, мешая слугам делать свою работу. Гвардейцами, пусть и формально, командует Григорий Орлов. Поэтому всех его людей можно считать шпионами. Хорошо, наблюдателями. Наиболее приятное впечатление производит только их командир Мусин-Пушкин. Остальные — худший вариант гусара из анекдота. Уже были случаи приставания к служанкам и избиения лакеев. Не став разбираться, я просто полез в бутылку, заявив, что выселю всех индюков в палатки на улицу.
А у меня, вообще-то, роман, и не хочется отрываться от Анны. В общем, с наследником удалось нормально поговорить только на четвёртый день. Павел остался прежним — любознательным и порывистым. Просто неказистый и некрасивый юноша вырос.
Касательно развлечений: я предложил после завтрака покататься на коньках, для чего несколько слуг два дня очищали от снега площадку. Озеро-то у меня прямо перед дворцом. Экипировку приготовили заранее, но не на всех. Вот так на ровном месте появляются новые враги. До этого момента публика в качестве развлечения посмотрела спектакль моего театра. Затем гости устроили целых два литературно-музыкальных вечера, не особо меня впечатливших. Но надо двигаться вперёд.
Поэтому на катке оказались Павел, Наталья Алексеевна, её фрейлины Евдокия Белосельская и Прасковья Леонтьева, Александр Куракин, а также Николай Юсупов. Естественно, не обошлось без меня, ставшего фанатом коньков ещё во время учёбы в Нидерландах. Оказалось, великая княгиня тоже любит кататься, о чём месяц назад сообщил Куракин, с которым мы состоим в переписке.
Забава удалась на славу, хотя вначале некоторые вопросы вызвали специально пошитые костюмы и сами коньки. Пришлось дворцовым портным хорошо поработать. Зато какой эффект! Три молодые женщины выглядели очаровательно в коротких шубах и вязаных шапочках с помпонами. Пышные платья, конечно, немного мешали, но все быстро приноровились. Мужчины щеголяли в приталенных камзолах в старорусском стиле. Особый интерес у публики вызвали лезвия, привинченные прямо к ботинку. Даже в Нидерландах пока используют коньки, крепящиеся ремешками. Этакое ноу-хау из будущего.
Сначала спортсмены осваивались с немного необычной обувью. Да и кататься умеют не все. Здесь подвела память прежнего графа. Я думал, что коньки в Россию привёз Пётр I и они прижились. Но оказалось, что постепенно заморская новинка сошла на нет и сейчас это развлечение узкого круга лиц. Благо в него входят Павел, Куракин и Юсупов. Иначе пришлось бы людям краснеть перед толпой, собравшейся на берегу. Это над фрейлинами нельзя смеяться — они почти и не катались, впервые встав на лёд. И чего полезли? А вот мужчины должны показать себя во всей красе. Тем более под взглядами стольких дам.
Только цесаревич не обращал внимания на свиту, полностью увлечённый молодой супругой. Как я его понимаю! Мне самому хочется дурачиться и сделать жизнь Анны похожей на сказку. Пока вроде удаётся, хотя мы и сторонимся лишних глаз. В Кусково проходят самые настоящие музыкальные, литературные и театральные вечера. Вороблевский значительно расширил репертуар нашей труппы. Заодно актёры радуют тётушек с сестрёнкой. Понимаю, что мои слова прозвучат цинично, но театр сейчас сродни телевизору. И вообще, я развлекаюсь, как хочу!
***
— Мы и так вызвали немало подозрений. Одним больше или меньше — неважно, — произнёс Павел, садясь в карету. — Думаешь, я не замечаю приставленных ко мне людей? Поэтому едем впятером, а гвардейцы пусть сопровождают нас верхом.
Цесаревич порядком устал от навязчивого внимания свиты, из-за чего с радостью одобрил моё предложение посетить мастерскую и школу. О последней уже ходит немало слухов, всё благодаря Волконскому, ставшему фанатом проекта типовой казармы. Только злые языки придумали целый воз сплетен. Мол, Шереметев готовит себе чуть ли не башибузуков или просто сошёл с ума, разбрасывая деньги на ветер.
После катка мы в узкой компании выпили чаю, там и решили посетить Вешняки, благо отсюда всего две версты. Конечно, гладко было на бумаге. Во-первых, наследника с женой обязана сопровождать охрана. Во-вторых, кроме гвардейцев нашлось немало любопытных и парочка явных стукачей, пожелавших осмотреть хозяйство графа Шереметева. Мы еле отбились от публики — и то после всплеска недовольства со стороны Павла. В любом случае подготовка к выезду заняла более полутора часов. Ведь бравым кавалергардам надо похмелиться и приказать седлать коней. Копуши!
Это мой выезд слуги могут организовать буквально за пятнадцать минут. О чём я и намекнул покрасневшему как рак премьер-майору Мусину-Пушкину, отвечающему за безопасность цесаревича. Так-то он неплохой человек, участвовавший в двух войнах и, конечно, дворцовом перевороте. Не люблю я гвардейцев, а уж как на них иногда поглядывает Павел!
Поэтому наследника долго не покидало раздражение. Мы уже тронулись в путь, а он всё морщился. В возке также находилась Наталья Алексеевна, быстро успокоившая мужа. Куракин и Юсупов ехали во втором возке. Хорошо, что на улице снег и можно спокойно ехать на санях без опасности повредить позвоночник.