Кровавый сад

© Алена Моденская, текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Глава 1. Отряд благоустроителей у мертвого озера

Солнце наконец скрылось за верхушками сосен, подсвечивая их малахитовые ветви золотистыми лучами и делая стволы янтарными. Стало немного прохладнее, чем было днем, когда всей бригаде приходилось жариться в августовском пекле до хрустящей корочки.

Тома дождалась, пока вода наполнит большую двенадцатилитровую лейку, закрыла кран цистерны и поволокла сосуд через парковые площадки. Некоторые отдыхающие поглядывали на нее с сочувствием, потому что жара никак не спадала, да и от таскания огромной тяжеленной лейки вся одежда давно пропиталась по́том. Однако большинство из тех, кто летним вечером проводил время в городском парке, смотрели на озеленителей и благоустроителей в лучшем случае снисходительно, а то и вовсе высокомерно, как на обслуживающий персонал.

Мимо с улюлюканьем пролетел пацан лет десяти на самокате, чуть не задев Тому, той пришлось так стремительно уворачиваться, даже вода из лейки выплеснулась на брусчатку дорожки. Глядя, как темная лужица сразу же побледнела и подсохла, Тома вдруг представила себя на пустынном песчаном пляже у бесконечного лазурного океана. Увы, с поездкой в этом году вряд ли что-то получится.

Мальчишка тем временем проехал прямо по клумбе, помяв цветы, которые сама же Тома высаживала в июне, а потом заорал во всю глотку:

– Всех передавлю! – И тут же захлебнулся криком, потому что колесом наехал на трость приятной на вид бабули в соломенной шляпке, самокат потерял управление и ручкой руля нанес хозяину предательский удар между ног.

Пожилая женщина обернулась, с улыбкой взглянула на скрюченного, хнычущего мальчишку и засеменила дальше, а окружающие нашли себе для наблюдения объект поинтереснее Томы – к ребенку как раз подскочила мамаша и влепила ему звонкую затрещину за то, что тот чуть не сломал самокат.

Вытерев пот, заливающий глаза, и даже не горюя о раздавленных цветах, Тома подхватила лейку и понесла ее дальше, к трехступенчатой кованой клумбе в виде кареты. Изи как раз встала на цыпочки и вытянулась в струнку, чтобы полить фиолетовые петуньи, засыхающие на самом верхнем ярусе.

– Справилась? – Изи вернулась в нормальное положение и вытерла мокрое лицо рукой. – Давай, заканчивай здесь, а я еще за водой сгоняю.

Тамара, у которой от жары давно пересохло во рту, лишь слабо кивнула, поправила зеленую форменную косынку, вдохнула поглубже и взялась за тяжелую лейку. Чахлые розовые петуньи на втором ярусе клумбы, кажется, были рады, что их каменная земля хоть немного увлажнилась. Цветы жалобно покачивали головками-граммофонами, будто просили добавки, а то вдруг с поливом снова возникнут проблемы.

Надеясь, что Изи принесет побольше воды, Тома от души затопила металлический ящик, так, что даже сквозь дно полилось. Только вот на самый нижний ярус влаги, кажется, не хватит – с площадки, куда цистерна привезла воду, доносились резкие, явно скандалящие женские голоса. Подхватив уже пустую лейку, Тома быстро направилась к источнику шума.

Точно – свара была в разгаре. Даже расслабленные отдыхающие с мороженым забыли про мгновенную карму мальчишки на самокате и теперь подходили поближе, чтобы посмотреть, как начальник распекает подчиненную, а заодно порадоваться, что никто из них не на месте Изи.

– А я-то чем виновата?! – кричала Изи, обеими руками показывая на огромную лужу, расползающуюся под синей цистерной.

– Кто кран сорвал?! – кричала ей в лицо Яра. – Не ты?!

– Я же не специально! И вообще, его за вечер миллион раз поворачивали – вот он и сломался!

– Рот закрой и не ори на меня! – манерно протянула Ярослава, поправляя длинные светлые волосы. – Я пока тут начальник, ясно тебе? В общем, так. Остаешься без премии в счет ремонта этой штуки. И чтобы весь твой участок был сегодня полит, ясно?

– И как я его теперь полью? – возмутилась Изи.

– Как хочешь! – рявкнула Яра, обвела взглядом остальных несчастных из отдела благоустройства и громко произнесла: – На сегодня все свободны. Но завтра работаем на час дольше, скажите спасибо Изольде. Все, сворачивайтесь.

Ребята стали потихоньку расходиться; правда, надо отдать им должное – никто претензий Изи не высказал. Потому что каждый из благоустроителей не раз сам оказывался в похожей ситуации: одних лишили премии за вялые саженцы, других – за то, что эти саженцы плохо приживались, третьих – за то, что это вообще не те саженцы, и так по кругу. Даже за грязную форму вычитали.

И это при том, что на Яру уже было заведено три уголовных дела. Правда, первые два как открыли, так и закрыли, но родители мальчика, погибшего в грозу под упавшим гнилым кленом, кажется, были настроены решительно. Впрочем, Яра, даже находясь под следствием, продолжала занимать свой пост и вести блог «современной успешной женщины». Тем временем рассохшиеся клены, которые Ярослава забывала пустить под спил, падали чуть ли не каждую неделю.

Изи уперла руки в бока и спросила у своей лейки:

– Ну и что мне теперь делать? В киоске, что ли, воду покупать? Так я вообще без зарплаты останусь.

– Может, в озере набрать? – неуверенно предложила Тома, глядя, как уезжает машина с пустой цистерной.

– А это мысль! – обрадовалась подруга, потянулась и спросила: – Ты домой? Или к Владику?

– Владик на тренировке, – печально вздохнула Тамара. До их встречи оставалось еще больше часа. – Давай помогу, что ли.

– Спасибо, – широко улыбнулась девушка и, подхватив сразу обе лейки, на удивление бодро зашагала по дорожке, ведущей к озеру.

Тома вяло поплелась следом. Остатки нервных клеток не покинули ее только благодаря спасительной мысли, что сегодняшний благоустроительный кошмар скоро закончится и они с Владом пойдут в кино, поедят мороженого или просто погуляют по вечернему городу.

Разомлев от картины предстоящего свидания, перед которым, кстати, недурно бы привести себя в божеский вид, Тома не заметила, как Изи замерла посреди дорожки. Только налетев на подругу, девушка вернулась в реальность. Она вышла из-за спины Изи и оказалась лицом к лицу с ярко накрашенной женщиной неопределенного возраста в вязаной панаме и с палками для скандинавской ходьбы.

– Ну? – грозно вопрошала дама, преградив девчонкам путь к озеру.

– Да я-то откуда знаю, – будто оправдывалась Изольда, пытаясь обойти женщину. – Мы просто рабочие. Студенты, устроились сюда на лето. Нам что скажут, то мы и делаем.

Изи обернулась и выразительно посмотрела на подругу, будто ожидая от нее подтверждения. Тома, хотя и не понимала сути претензии, все же кивнула.

– Где ваше начальство? – продолжала допрос дама в шляпке.

– В администрации, – вздохнула Изи, вытирая потный лоб. – Ярослава, э-э… не помню отчества. В общем, она там заместитель по благоустройству. Мы пойдем, ладно? Нам еще воду таскать.

– Что ж вы все цветы-то засушили, благоустроители? – рядом материализовался сухопарый усатый мужчина.

– Поливальные машины поломались, – буркнула Изи, глядя под ноги.

Правильно, не стоит местным активным гражданам рассказывать, что Ярослава просто забыла заказать полив парка, а когда опомнилась из-за жалоб в соцсетях, все машины были уже заняты, а клумбы усохли до состояния соломы. Все, что удалось добыть, – это синяя цистерна без шланга, у которой сегодня так некстати еще и кран отвалился. Пожалуй, завтра и этого не будет.

– Так, а зачем тут ленты?! – Женщина своим строгим вопросом вернула Тому в реальность. Палкой она указывала на старую кривую яблоню, обвязанную красно-белой лентой.

– Я не знаю, мы просто рабочие, – театрально развела руками Изольда.

Про грядущую вырубку этих древних коряг тоже лучше помалкивать.

– Только троньте тут хоть одно дерево. Мы жалобу напишем, а вас на удобрения пустим, – угрожающе пообещала дама с палками и целеустремленно направилась прочь от благоустроителей. За ней затрусил усатый мужчина, видимо ее ухажер.

– На удобрение, – повторила Изи, глядя им вслед. – Компост фирменный «Отряд благоустроителей». Экологично, сочно, натурально. Содержит навоз, ботокс и силикон.

– Откуда силикон? – тупо переспросила Тома, у которой от жары и жажды, кажется, высохло чувство юмора.

– Из Яры, – хихикнула подруга, снова подхватила лейки и двинулась к озеру.

Поняв наконец шутку, Тамара улыбнулась и поплелась следом. Чтобы отвлечься от духоты, девушка проговорила:

– Силикон и ботокс не преют, такой компост не продать. Хотя можно его запустить как особый, влагоудерживающий.

Изи рассмеялась, а Тома вдруг увидела совсем рядом с собой скрюченную старую женщину в платке, опирающуюся на палку. Кажется, бабуля шутку услышала, но, судя по мрачному взгляду, юмор не оценила. Тома смутилась и прибавила шагу.

У самого озера девушка обернулась и снова увидела эту бабушку. Заложив одну руку за согнутую спину, она медленно, постукивая палкой по брусчатке, шла вдоль набережной. Кажется, про Тому и ее дурацкую шутку она больше не думала. Вот и хорошо, а то чувство стыда – одно из самых прилипчивых.

– Н-да, местные нас живьем съедят. – Изи почесала бровь, глядя на сухие березки, ивы и осинки, все еще растущие по берегу озера. Каждое дерево было перевязано красно-белой лентой.

Девушка повела плечами, забралась на деревянный настил, пролезла под перилами с запрещающими знаками и спрыгнула на склон берега. Тома вслед за подругой тоже перебралась на настил и прошла под раскидистой старой ивой. Здесь даже дышалось легче – столько деревьев. Воздух был прохладным и ароматным.

– Задница, – пробормотала Изи.

Тома, кажется, впервые получила возможность оценить всю прелесть благоустройства озера. Экскаватор, очищающий и заглубляющий дно, пока обработал лишь половину водоема, разворотив берега и островки, вырвав все камыши с кувшинками и напрочь прогнав всю живность, за исключением комаров.

Кожу пронзила острая зудящая боль. Тома шлепнула себя по шее. Изи, отплевываясь от назойливых насекомых, стала спускаться к воде. Она сняла кеды, подвернула штаны и зашла в озеро почти по колено. Когда лейка опустилась в воду, на поверхности появились крупные пузыри.

Все вокруг облепили жирные болотные комары. Тома, морщась от боли, лупила себя по рукам. И вдруг Изи вскрикнула и будто нырнула в воду у самого берега, шлепнув по жиже руками. Тома подскочила к кромке озера и протянула подруге руку. Изи попыталась ее ухватить, но тут же с визгом провалилась куда-то, почти полностью скрывшись в воде.

Тома прямо в кедах бросилась в воду, схватила Изи за обе руки и рванула на себя. Изольда снова завопила, но у нее получилось подняться. Правда, при этом по инерции она повалилась на Тому, и они обе рухнули на травянистый край берега.

– Как водичка?! – крикнул кто-то с площадки для кормления уток. Оказалось, там со смеху покатывалась целая компания подростков.

Ощутив жаркую волну стыда, Тома кое-как поднялась на ноги. Точно – она по пояс в грязи, да еще кеды промокли. Изи, правда, была измазана полностью. Подруга отползла от воды, села на землю и задрала штаны. На ее измазанной болотной жижей лодыжке виднелись параллельные красные следы.

– Это еще что? – изумленно спросила Тамара.

Изи повернула к подруге бледное, забрызганное грязью лицо и сухо произнесла:

– Меня кто-то схватил и потащил.

Потом снова принялась рассматривать следы на ноге. Улюлюканье с площадки напомнило Томе об их конфузе. Она наклонилась к Изи и тихо сказала:

– Пошли, нужно умыться и переодеться.

Изи быстро вскочила, но тут же вновь обернулась к озеру, где оставила лейку. Оранжевый носик выглядывал из мутной воды в метре от берега. Кажется близко, но лезть в мутную воду больше не хотелось.

– Эй, барышни, – раздалось за спиной. Оказалось, у ограждения озера стояла та самая дама в шляпке и протягивала подругам свою скандинавскую палку. – Вот, возьмите.

Тома быстро добежала до настила, взяла палку, выдохнула «спасибо» и вернулась к Изи. Кое-как поддев тяжелую, наполненную водой лейку, девушка вытянула ее на берег. Вторую лейку, разумеется, наливать не стали.

– Спасибо, – еще раз поблагодарила Тамара даму, возвращая ей палку.

– Да не за что, – добродушно ответила та. Потом глянула на озеро, виднеющееся сквозь ветви ив и берез, и поморщилась: – Варварство.

– Согласна. – Изи пролезла под ограждением. – Только не мы это придумали.

– Как вас угораздило? – поинтересовался невесть откуда материализовавшийся усатый ухажер дамы с палками.

– Я поскользнулась. То есть споткнулась, – быстро проговорила Изи, стряхивая с рук засыхающую грязь.

– Ясно, – кивнул мужчина. – А мне приятель как-то рассказывал, что тут пару раз рыбаков как будто что-то пыталось утащить под воду. У них еще потом синяки оставались, как от огромной ручищи. Водяные здесь, что ли, живут?

– Никто здесь не живет. Озеро мертвое, – раздался рядом низкий женский голос. Оказалось, что к беседе присоединилась согнутая бабуля.

– Да-да, – торопливо подхватила дама с палками, – уток прогнали, гнезда разорили. Лягушки, рыбки. Даже лилии выдрали, а они, между прочим, занесены в Красную книгу. Теперь вот деревья повырубают.

Женщина с палками в очередной раз строго посмотрела на Тому и Изи – ну просто обвинитель в суде! Бабушка в платке тоже смерила подруг хмурым взглядом, потом отвернулась и продолжила прерванный путь. Дама в шляпке и усатый кавалер двинулись следом.

Изи повела бровями и выбралась на дорожку. Тома, волоча за собой тяжелую лейку, спустилась следом. Под насмешливыми взглядами гуляющих пара замызганных благоустроительниц добралась до клумбы-кареты и полила цветы жижей из озера.

– И как мне домой идти? – скривилась Изи, оглядывая бурую от влаги одежду. Она даже мокрую косынку сняла. Оказалось, короткие светлые волосы тоже потемнели от озерной грязи и липли ко лбу. Чистыми на Изи оставались лишь кеды, которые она предусмотрительно сняла перед тем, как залезть в воду.

– Дойдем как-нибудь, – пробормотала Тамара, изучая свою промокшую испачканную обувь. Мама явно устроит ей за это разнос.

Благоустроители и так для работы выбирали самые старые вещи, чтобы не жалко было испачкать, а то и выбросить. Но сегодня Тома и Изи, кажется, установили рекорд. В такую грязь никто из отряда еще не нырял.

Мимо, гогоча, пронеслись подростки на электросамокатах. Кто-то из гуляющих вскрикнул и послал им вслед поток отборного мата. Но ребята в ответ только снова гортанно рассмеялись и унеслись.

Тома и Изи прошли мимо плачущего ребенка, уронившего мороженое. Это его разгневанная мать пожелала любителям самокатов всего нехорошего. Девушка в футболке с анимешным принтом потирала плечо и хныкала, пока ее подружки с разноцветными волосами пытались ее успокоить и обещали найти на мелких хамов управу. Где-то вдали послышался возмущенный мужской голос. Да уж, самокатчики легко наживают себе врагов.

– Ну, хотя бы не только у нас неудачный день, – пожала плечами Изи, глядя, как крупная девушка в розовом платье пыталась догнать напуганную самокатом визжащую собачку.

Тома, впрочем, подумала, что чужие неприятности – это так себе утешение.

Вскоре подруги попрощались и направились в разные стороны. Тома пару секунд смотрела вслед Изи и, если честно, немного завидовала ей. Изи только что искупалась в грязном мутном озере с плохой репутацией, а теперь спокойно идет домой, с головы до ног перемазанная вонючей пакостью. Подруга вышагивала так спокойно и уверенно, как будто ничего особенного и не случилось. Завтра она, наверное, вообще забудет о том, что сегодня чуть не утонула.

А вот Тома так не умеет. Как-то в кафе она капнула соком на блузку, а потом неделю переживала, вдруг кто-то из посетителей заснял ее конфуз на камеру и выложил в Сеть. А теперь ей идти домой в грязных кедах. Хорошо, что она хотя бы живет рядом с парком.

Перехватив лейку, Тома припустила домой почти бегом, чтобы никто не заметил ее пропотевшую форму и бурые кеды.

Дома никого не оказалось, и это было большой удачей. Родители еще на работе, они вообще возвращались поздно, Ульянка гуляла с друзьями, а Костик у бабушки. Так что некому смеяться над ее унылым внешним видом и надменно иронизировать по поводу дурацкой работы. Конечно, третье лето Тома устраивается обычной разнорабочей, а ведь ей остался всего один курс до выпуска.

Тамара быстро закинула грязную одежду в стиральную машину, а сама старательно отмылась в душе. Остались только грязные кеды. Не прокручивать же их с остальными вещами!

Намотав на голову мягкое полотенце, Тома нанесла на тело питательное молочко с ароматом ванили и подождала, пока оно впитается. Н-да, кеды так просто не отмыть. Интересно, можно их все-таки потихоньку в стиральной машине отчистить? А то не хочется снова руками лезть в грязь, и так о маникюре пришлось забыть аж до осени, потому что никакие садовые перчатки не спасают от черноты под ногтями.

Входная дверь хлопнула, и звонкий Ульянкин голос пропел:

– Я дома!

– Я тоже, – отозвалась Тома из ванной, не торопясь выходить.

– А, привет, – проговорила Ульяна, заглядывая в приоткрытую дверь.

Вся такая летняя, в легком летящем платьице, в босоножках на танкетке и с прической, из которой как бы случайно выбиваются золотистые локоны. Не то что старшая сестра – потная, обгоревшая на солнце до ржавых волос, да еще с поломанными грязными ногтями.

Пока сестра разувалась, Тома намеренно чинно намазала руки увлажняющим кремом. Да еще маску на лицо налепила.

– Ты там долго еще? – спросила из-за двери Ульяна. – А то мне тоже надо в душ.

Тома рывком открыла дверь, и Ульянка прыснула со смеху:

– Ты еще бигуди накрути и старый бабушкин халат надень! Будешь теткой из телика!

– У меня, в отличие от некоторых, волосы сами прекрасно вьются, – буркнула Тома, протискиваясь мимо сестры.

Ульянка только хмыкнула ей в спину. Тома взяла телефон и набрала номер Влада. Пока слушала длинные гудки, открыла шкаф. Надо же хоть вечером надеть красивое летнее платье.

Но Влад трубку так и не взял. Пока сестра плескалась в душе, Тома нанесла на волосы термозащиту и сделала укладку – превратила тугие темные пружинки в мягкие волны. Владу так больше нравилось. Он, правда, намекал на то, что неплохо бы ей еще в блондинку перекраситься, но это уже слишком.

Ульяна в ванной под журчание воды затянула какой-то летний хит. Тома перебирала наряды на плечиках, вновь слушая длинные гудки в трубке. Темно-синее платье, пожалуй, подойдет. А к нему – новую лунницу[1], купленную на развале в Нижнем.

– Ты еще дома? – заглянула в комнату Ульянка, вытягивая шею. – Я думала, ушла уже. Там твои вещи в стиралке тухнут.

Тома отложила телефон и вытащила вещи из стиральной машины.

– Эта ваша униформа какая-то убогая, – заявила сестра, расхаживая по прихожей в полотенце и втирая в руки крем.

Тома заставила себя не реагировать. Она уже с утра была не в духе, потом еще Яра ошиблась с поливом, так что от таскания тяжелых леек ныли руки и спина, плюс странная история с озером, а теперь Влад не берет трубку. В общем, малейшая искра – и разгорится костер. Как бы Ульянке не подпалить прекрасные локоны.

– А чего твои кеды так воняют? – снова начала нарываться младшая сестра. – Ты что, в канализацию вляпалась?

Тома прикрыла глаза и вздохнула, слушая мерные длинные гудки в трубке. Она весь день сохраняла хоть какое-то самообладание только мыслями о свидании, а теперь Влад ее игнорировал. Может, с ним что-то случилось? Тома сбросила вызов и написала Владу сообщение.

– Что, не отвечает? – усмехнулась Ульянка, изящно прислонившись к косяку. Видимо, так манерно изгибаться ее научили в школе моделей. Правда красиво. И это раздражало еще больше.

Влад не отвечал. Тома, чтобы чуть-чуть успокоиться, перебирала подвеску. Серебряные блики и посверкивающие камушки немножко расслабляли.

Но тут из-за двери донеслось Ульянкино дразняще напевное:

– Что, прошла любовь, завяли помидоры?

Искра проскочила и разожгла пламя.

Глава 2. Кровавая барыня на электросамокате

Родители выбрали самый удачный момент для возвращения – Тома и Ульяна как раз обсудили, где чьи вещи должны лежать, выяснили, у кого кожа мягче и волосы красивее вьются, и перешли к рассмотрению вопроса о необходимости получения высшего образования.

– Так и будешь в грязи ковыряться! – мерзко ухмылялась Ульянка.

– Я хоть что-то умею, а не только кривляться перед камерой, – парировала Тома.

– Зато модели получают куда больше, чем любые дизайнеры!

– Ты сначала хоть один контракт подпиши, а потом что-то вякай!

В этот момент открылась дверь. Мама с порога выдала:

– Хватит орать! Вас даже на лестнице слышно!

Маленький Костик испуганно смотрел на старших сестер, прижимая к себе пластмассовую машинку. Тома, которая приучила себя не кричать при младшем брате, заставила выдохнуть и улыбнуться.

Пока она помогала Костику переодеться, слушая его рассказы о садике и вечере у бабушки, Ульянка капризно ябедничала родителям:

– Чего она меня гнобит! Пусть завидует молча!

– Было бы чему завидовать, – процедила Тамара, убирая в шкаф курточку брата.

– Почему вы все время ссоритесь? – спросила мама, проходя в детскую. Папа, ясное дело, успокаивал любимую дочурку.

– Я с ней не ссорилась, – кое-как проговорила Тома, глядя в сторону. – Она меня завела, как обычно.

– Ну ты же старше. Значит, должна быть умнее. – Мама взяла брата за руку и повела на кухню.

Тома двинулась следом. Ульянка, уже не заплаканная, сидела за столом, подтянув одну ногу к подбородку, и смотрела в смартфон.

– А ты чего еще дома? – выдал отец семейства, когда Тома остановилась в дверях кухни.

– А ее продинамили, – хихикнула Ульянка.

Треснуть бы ей, да посильнее, чтобы ухмылочка испарилась.

– Что, все? – улыбнулся Томе папа. – Роман окончен?

Господи, до чего же они похожи с Ульянкой – два красавца-блондина с гладкой кожей и легким румянцем, как на картинах. Не то что обгоревшая до шелушения кучерявая Тома – главный позор семьи.

– Ужинать будешь? – буднично спросила мама.

– Нет, спасибо, – выдавила Тома сквозь подступающие слезы и острое желание дать сестре оплеуху.

– Правильно, есть на ночь вредно, – снова хихикнула Ульянка.

– Тебе тоже, – отрезала Тома, пытаясь унять нервную дрожь в руках. – А то поправишься и тебя из твоей модельной школы выкинут.

– Ну чего она опять?! – тут же взвилась Ульянка, указывая на сестру смартфоном в стразах.

– Тамара! – строго произнес папа.

– Что – Тамара? Что я такого сказала?

– Так ты ужинать будешь или нет? – перебила дочку мама, поставив что-то в микроволновку.

– Нет, – повторила Тома, больше для утверждения собственной правоты непонятно в чем.

– И для кого я готовлю, – картинно вздохнула мама, включая чайник.

– И без меня есть для кого, – буркнула Тома. – Я же здесь лишняя.

– Тамара! – уже строже произнес папа.

Только Томе, измотанной тяжелой работой и игнором Влада, уже трудно было остановиться, поэтому в ход пошли традиционные аргументы:

– Извините, что появилась на свет и теперь порчу вам жизнь.

– Тамара! – прочти крикнул отец.

– Ну да, я же тебе не родная, на меня и наорать можно.

– Начинается, – закатила глаза мама.

– А что начинается? – уже больше не сдерживалась Тома. – Это же с меня вы три шкуры драли в школе, это же я работаю с четырнадцати лет, это же меня твой муж лупил за четверки!

– Воспитывал, – произнесла мама, стоя к Томе спиной.

– Ага, а кровиночку Ульяночку воспитывать не надо? – притворно кротко спросила Тома, уже понимая, что ближайшие пару дней будет бесконечно грызть себя за этот скандал. – Пусть перебивается с двойки на тройку, а мы будем пылинки с нее сдувать! И давайте все деньги спустим на ее репетиторов и школу моделей, да?

– Тамара! – рявкнул глава семейства, ударив рукой по столу так, что вся посуда со звоном подпрыгнула.

– Не ори на меня, ты мне не отец, – бросила Тома и ушла в свою комнату.

От шума и криков заревел Костик, Ульянка что-то манерно высказывала, растягивая слова.

Тома взяла смартфон, обнаружив сообщение от Влада: «Извини, сегодня не получится». От этого захотелось взвыть. Потом, правда, он еще пожелал спокойной ночи и приятных снов. Стало немного полегче, тем более что до полнолуния еще далеко, а значит, есть шанс отлично выспаться.

Так что Тома смыла косметику и переоделась. Подошла к подоконнику. Орхидея, кажется, полностью поправилась, спатифиллум выпустил новые листья, но цвести категорически не желал. Когда цветок женского счастья усыхал от жары, Тома поливала его водой, настоянной в полнолуние, надеясь, что это упрямое растение все-таки соизволит выпустить стрелу с бутоном. Увы. Вместо этого спатифиллум дал Ульянке еще один повод для насмешек.