Отдел скрытых дел
С огромным трудом, будто к каждой ресничке привязали по арматуре, я приоткрыл один глаз и увидел красивое женское лицо. Сначала тупо подумал, что это ангел. В памяти медленно всплыло имя — Марьяна.
Вблизи она была ещё прекраснее, чем я её запомнил при первой встрече.
Она наклонилась надо мной, держа в руке пистолет. Зачем ангелу направлять на меня пистолет? Я попытался пошевелиться, но даже не почувствовал руку.
— Ты что делаешь? — раздался встревоженный мужской голос. Звук шагов.
— Помочь ему хочу. Он же всё равно не выживет. Демид его почти всего перекачал. Парень порван, весь поломан и облучился некронитом. Люди с таким не живут, только промучается дольше.
— Так он уже не совсем человек, — возразил мужчина, которого я не видел. — Он теперь один из нас.
— Не говори чепухи, — фыркнула Марьяна. — Если он поглотил силу Демида, то он тем более покойник. Он бы такую мощь физически не выдержал. Ты же знаешь, как это работает?
— Я знаю, что никто не знает, как это работает, — усмехнулся мужчина.
— Так я тебе напомню. — Дуло пистолета качнулось появилось перед моими дрожащими ресницами. — В девяноста процентах случаев неподготовленный человек умирает сразу, как впитает «Искру». Ещё пять процентов превращаются в овощ. Опасный овощ, который может лопнуть и изгадить половину этого района. И это мы говорим про обычную «Искру», а не про Демида — главу целого Дома и последнего его представителя.
— Но есть же ещё пять процентов, — мягко и отчасти наставительно сказал мужчина.
— Это всё равно на грани погрешности, — продолжила спорить Марьяна. — Может, его просто усилит, хотя по нему сейчас и не скажешь. Может, только один какой-то навык передастся. Может, чужая сила его поглотит и сотрёт личность. А в случае с Демидом иначе и быть не может.
— Может быть иначе. Он не поглотил силу Демида, он забрал силу, которую Демид приготовил для создания фамильяра, — уточнил мужчина. Раздался такой звук, будто он поскрёб прах, оставшийся от ребра. — Это слабая «Искра», которую придётся развить.
— Придётся? Ты шутишь сейчас? — удивлённо спросила Марьяна. — Пусть даже и фамильяр, но в нём всё равно есть «Искра» Дома Демида. А он и тогда-то не должен был существовать. Другие Дома его сожрут и попросят добавки. А ещё и перессорятся за право сожрать первыми. И что тогда? Война между Домами? Сколько её уже не было?
— Долго, — вздохнул мужчина. — Но для этого есть мы. А этот парень не нарушил наших законов. Наоборот, даже помог. Если Совет решит иначе, так тому и быть, но сейчас убери ствол.
— Ладно, — вздохнула девушка, как мне показалось, с облегчением, а не разочарованием, и дуло пистолета исчезло. — Как он вообще Демида-то смог убить?
— Демид всегда был нетерпелив. И он не изменился за годы под замком, а мир вокруг изменился очень сильно. Я не знаю, как и что он вообще видел и думал сейчас. Многоэтажки, тысячи светящихся окон, неоновая реклама? Одни машины должны были казаться ему вестниками из Нижнего мира... — Мужчина замолчал, возможно, придумывая ещё сравнения. — В любом случае жажда мести точно застилала ему и глаза, и разум. Он поторопился, действуя понятными ему способами, а это была ошибка.
Я это всё слушал, практически ничего не понимая, и всё время пытался сам что-нибудь сказать или хотя бы пошевелиться. Наконец у меня это получилось — я протянул руку. Правда, тут же уронил её обратно.
— Видишь, — сказал мужчина. — Он ещё жив и, похоже, хочет что-то сказать.
Я хотел. Много чего хотел сказать и ещё больше спросить, но тело подвело. Губы упрямо отказывались шевелиться, каждый вдох давался с трудом, голос тоже подвёл меня, но я всё же прошептал:
— Не надо мне помогать...
И снова отключился.
Глава 6
Пробуждение произошло как-то совсем уж буднично. Я, наверное, сотни, а то и тысячи раз так открывал глаза, просыпаясь за несколько минут до будильника. Организм просто решил, что хватит с меня отдыха.
Те несколько секунд, пока мои глаза привыкали к солнечному свету, пробивающемуся сквозь жалюзи, я не чувствовал ни времени, ни пространства, ни собственного тела.
Только потом появилось какое-то неудобство. Что-то ныло, а спина затекла.
— Вот теперь всё встало на свои места, — вздохнул я, разглядывая белые стены обычной больничной палаты.
Пусть и с повышенным комфортом, но всё-таки палаты. Я лежал на широкой медицинской кровати с бортиками и неудобным матрасом под задницей. То ли его ещё до меня пролежали, то ли там пряталось плохо прикрытое отверстие. Сбоку была стойка, от которой перед моим лицом свисала ручка, как в автобусе. На тумбочке рядом лежали два пульта: один от кровати, второй от телевизора. Ещё стоял какой-то медицинский монитор, но он был выключен, а ко мне не тянулось никаких проводов, кроме трубки капельницы.
В палате я один. На стене маленький телевизор, в углу холодильник, у окна небольшой столик с пустой вазой и простеньким креслом, в другом углу две двери: одна — встроенный шкаф, вторая — туалет. Возле входной двери на стене две таблички: стандартный план эвакуации и перечень инвентаря.
— Странно как-то, — прошептал я, откинувшись на подушку.
Что-то я не припомню, чтобы сотрудников моего ведомства с таким комфортом лечили. Ваза пустая, сетки с мандаринами нигде не видно, а значит, меня никто не посещал. Хотя это как раз-таки понятно...
Сразу стало грустно. Маргарита, Палыч, Макс — не так уж много людей могли бы меня проведать. Но они остались там, на месте аварии. Перед глазами ярко вспыхнули фары встречной машины, пришлось зажмуриться, а заодно попытаться вспомнить, что было дальше. Какие-то странные обрывочные образы… Настолько странные, что кроме как бредовым сном после аварии объяснить их было невозможно.
Я прикрыл глаза, наслаждаясь тишиной.
Но если мне всё это привиделось, то, может, и наши живы?
Эта мысль настолько меня поразила, что я потянулся к одеялу, чтобы проверить рану от когтей. Дёрнулся резко, зацепив катетер, но при этом ещё больше удивился, что палец не в гипсе. На нём даже лангетки никакой не было или хотя бы пластыря. Приободрившись, я сгрёб край одеяла и замер.
Одеяло меня опередило! Передо мной поднялся холмик, зашевелился, вызвав какое-то мерзкое ощущение на коже, и покатился в мою сторону. Будто по мне что-то ползло. Или прямо из меня вылезло. Что-то холодное, липкое и мерзкое.
Я задержал дыхание. Либо я ещё сплю. Либо ещё нездоров. Задумался над выбором доступного оружия: пульт или игла в катетере?
Край одеяла, наконец, поднялся, и оттуда высунулся какой-то толстый чёрный червяк с двумя усиками.
— Твою же мать, Дуремары херовы! — с облегчением выдохнул я, узнав обычную медицинскую пиявку.
Хотя, может, и не очень обычную. Она была гигантской, настолько, что ей баклажан мог бы позавидовать. Чёрный цвет отливал фиолетовым, и вроде бы даже какой-то узор прослеживался, но его раздуло вместе с телом.
— Что это за больница-то такая? — проворчал я, отстраняясь, чтобы склизкий монстр не прыгнул мне в лицо. На всякий случай отбросил его пультом.
Где-то там пиявка смачно шмякнулась об пол, но, пока я крутился, успел заметить что-то странное на стене за спиной и теперь с удивлением это рассматривал.
Вся стена в изголовье кровати была разрисована рунами. Ровные линии из символов складывались в какой-то орнамент. Дугообразная верхняя линия, по бокам две вертикальных, и несколько плотно сбитых четверостиший или как там пишут эти руны. Их, кстати, нанесли какой-то густой краской, выступающей на пару миллиметров от стены.
Чем дольше я смотрел на стену, тем сильнее мне казалось, что руны живые, что они пульсируют в такт моему дыханию. Я перестал дышать — и мерцание прекратилось, продолжил — и руны разгорелись по новой. Фигня какая-то! Какой-то художественный кардиомонитор, отслеживающий мои показатели.
Я скинул одеяло и уставился на свой бок. На пять отметин розового цвета, выглядящих так, будто со свежей ранки содрали корочку. Ни швов, ни синяков вокруг — просто отметины, похожие на бледные родимые пятна. На их фоне особенно ярко пылала свежая ранка в форме значка «Мерседеса» — свежий след от зубов пиявки.
— Значит, не приснилось, — севшим голосом пробормотал я, понимая, что опять ничего не понимаю.
В этот момент входная дверь тихонько скрипнула и на пороге появилась медсестра в белом халате. Её шапочка была на манер банданы завязана на затылке. Вкатилась в палату она спиной, толкнув дверь попой. Руки у неё были заняты целой охапкой разноцветных флакончиков и банок. Крупная женщина, с крупными формами, из тех самых, кто коня на скаку остановят и одним махом десяток уколов поставят. При этом лицо выглядело милым и добром. Взгляд, опять же, заботливый.
— Кто это у нас тут такой шустрый? — спросила она игривым тоном.
Вот только смотрела она не на меня, а пухлую пиявку на полу. На меня, правда, тоже посмотрела: оценивающе. Я быстро запахнулся в одеяло и, кажется, слегка этим разочаровал её.
Что-то с ней было не так. Возможно, я перепутал заботливый взгляд с чем-то… плотоядным. Но потом понял, что в ней чего-то не хватает. При всех её крупных габаритах и отдельных выступающих частях тела не было одной очень важной детали — она не отбрасывала тень. Я посмотрел на потолок, подумав, что, может, в палате свет такой настроили, но и капельница, и монитор, и сама кровать тень отбрасывали. А женщина — нет.
Медсестра подошла ко мне, глядя на руны на стене. Кивнула сама себе и сгрузила все склянки на тумбочку. Подхватила пустую банку и пошла подбирать пиявку.
Я притих. Глаза забегали между окном, дверью и склянками на тумбочке. Судя по верхушкам деревьев, этаж здесь примерно четвёртый, максимум, пятый. Дверь вроде не заперта, но между нами практически стеной стоит женщина. А склянки... Лучше бы не смотрел...
В одной что-то плавало. Какие-то корешки, похожие на имбирь, и самая настоящая заспиртованная змея. И всё бы ничего, но она плавала в прямом смысле этого слова, тыкаясь чёрной головой в стенки. Вроде, гадюка.
Выдыхаем. Фактически смертность от гадюк всего три десятых процента.
Ага! Выдыхаем...
Да какого хрена здесь вообще происходит?
Вопрос застрял у меня в горле, когда я вновь встретился взглядом с медсестрой. Желание о чём-то спрашивать испарилось само собой. По ощущениям, настоящей змеёй здесь была именно она.
Этакий удав. А я, стало быть, кролик, ушки которого торчали над одеялом.
— Это просто витаминки, чтобы силы поскорее вернулись, — улыбнулась медсестра и вылила змеиную настойку в капельницу. Причём вместе со змеёй. — Не волнуйтесь.
Тон был очень добрым, милым и успокаивающим, но почему-то я сразу заволновался и вместо ответов или вопросов просто моргнул.
— Вот и чудненько, — промурлыкала женщина-змея, у которой не было тени. — Отдыхайте. За вами скоро придут.
Минут пять мне ещё потребовалось, чтобы прийти в себя после того, как дверь закрылась. До этого я так и продолжал моргать, пытаясь вспомнить всё, что я знаю о гипнозе и способах борьбы с ними. Оказалось, что ничего. Хотя было один раз интересное дело про мошенника-гипнотизёра, но я не поверил и решил не браться.
Как только наведённое оцепенение прошло, я скинул одеяло и выдернул катетер. Ранка тут же закровила, но я даже рад был почувствовать боль. Она отрезвила меня и я убедился, что не сплю. Осторожно, ожидая подвоха от собственных ног, я слез с кровати и, продолжая за неё держаться, побрёл к шкафу. Когда кровать закончилась, я заставил себя оторвался и чуть ли не прыжок веры совершил, повиснув на ручке.
Отдышался, а заодно проверил, есть ли тень у меня самого. Есть. Стройная, аккуратная, с чёткими краями. В общем, вполне человеческая.
— Уже хоть какая-то стабильность, — хмыкнул я, открывая шкаф.
Почти пусто. На полке наверху стопка наполненных чем-то пакетов, а внизу белые, чуть ли не бумажные тапочки. У меня дома таких целая пачка, стыренная из разных отелей. Каждый раз думаю, что пригодятся. Вот, наконец-то и пригодились.
Я, не мешкая, всунул ноги в тапочки. Распаковав один из пакетов, нашёл внутри длинную белую рубашку с короткими рукавами. Не сразу разобрался, как её надеть: разрез и завязки там оказались на спине. Но и с ней справился.
Первым делом поковылял к окну. Раздвинул жалюзи, пытаясь понять, где нахожусь. Точно в городе, в оживлённом районе, с пробками, но улицу я не узнал. Этаж оказался пятым, но окно не открывалось. Нечем. Отсутствовали ручки.
— Ладно, оставим, как запасной вариант, — глубокомысленно сказал я себе, направляясь к двери.
Приник к ней, вслушиваясь, а потом и приоткрыл. Уставился на четыре одинаковых двери по обеим сторонам, а потом перевёл взгляд на двустворчатую и стальную — в конце коридора. Над ней многообещающе зеленела табличка: «ВЫХОД».
Туда я и направился, стараясь не сильно шаркать бумажными тапками по плитке. Из следующей палаты доносился щебечущий голос медсестры. Я торопливо прошёл мимо и, уже почти твёрдо стоя на ногах, приоткрыл дверь. Проскользнул туда и застыл, привыкая к яркому свету и шуму. Примерно в этот момент понял, что в моей палате и в коридоре было абсолютно тихо. Только голос медсестры нарушал эту тишину, но и тот всё время звучал как-то отстранённо, будто под водой. А здесь я словно на поверхность вынырнул. По ушам ударил стандартный шум больницы или какой-нибудь поликлиники.
Передо мной был длиннющий коридор, по которому ходили люди. И обычные больные в цветных халатах, и врачи — в белых. Кого-то везли на каталке со скрипучими колёсами. Впереди громыхнули двери грузового лифта. Только сейчас проявились и запахи лекарств, кварцевой лампы и овощного консервированного обеда.
На меня вопросительно посмотрел какой-то мужичок, сидевший у двери в ближайший кабинет. На коленях у него лежала толстая медкнижка, а в руках он растягивал гармошку ЭКГ, зачем-то разглядывая её на свет. Какая-то мысль в голубых глазах заставила его вздрогнуть и побледнеть. Мужик разом забыл о своей распечатке, уронил папку на пол и начал озираться по сторонам, тыча в меня дрожащим пальцем.
— Что, мужика в пижаме и тапках никогда не видел, что ли? — спросил я довольно миролюбиво, но мужик от моих слов затрясся ещё сильнее.
Я обернулся: вдруг там за мной уже кто-то стоит большой и страшный, и увидел табличку на двери: «МОРГ №2. НЕ ВХОДИТЬ».
Не успел я толком осознать надпись, как табличка вместе с дверью подалась назад, и передо мной оказалась давешняя медсестра.
— Кто это у нас тут такой шустрый? — опять спросила медсестра, одарив меня таким же взглядом, что и пиявку ранее, а потом заметила перепуганного мужика и уже не таким елейным голосом приказала: — Марш в палату, я разберусь.
Что-то эдакое точно было у неё в голосе. Ноги против моей воли понесли меня обратно, а моей воли к сопротивлению хватило только на то, чтобы обернуться на мужика. Медсестра что-то ещё ему сказала, и он сразу успокоился и стал с невозмутимым видом разглядывать свои анализы.
Медсестра обогнала меня в коридоре, заботливо открыв дверь. Пропустила внутрь, поворчала на испорченную капельницу, но менять не стала. Дождалась, пока я вернусь в кровать, а сама взяла пульт от телевизора и втиснулась в кресло. Основательно так, всем своим видом демонстрируя, что больше никуда не уйдёт.
Телевизор включился сразу на новостном канале, который временно отвлёк меня от мыслей о побеге. Я ждал криминальную сводку, рассчитывая что-нибудь услышать про убийства или аварию. Но красивая девушка стала рассказывать о погоде. В городе, оказывается, всё было спокойно. Меня смутила июньская дата, на которую обещали кратковременные дожди.
Жесть! Если я ничего не напутал, то авария произошла три недели назад. Это многое объясняло. И отсутствие следов аварии на моём теле, и провалы в памяти. Я с головой спрятался под одеялом, решив, что в темноте проще будет сфокусироваться на воспоминаниях.
Вернулся к моменту аварии, но в этот раз заставил себя раскрутить картинку дальше, цепляясь за каждый обрывок фразы, за каждый образ. Успел дойти до встречи с Демидом у себя в квартире, но скрип двери выдернул меня из воспоминаний. В том числе из-под одеяла. Я выпрямился, нащупал под подушкой иглу катетера и приготовился. Сам не знал, к чему именно, но приготовился.
Первым в палату вошёл пожилой мужчина, совершенно не похожий на «супера», а скорее на Палыча на пенсии. Мужчина выглядел уставшим, невыспавшимся и рассеянным. На этот образ работал и мятый серый плащ, и стаканчик кофе из автомата в одной руке, и типовая картонная папка с делом в другой. Он напомнил мне Коломбо — детектива из моих любимых детских сериалов.
Сразу за ним порог перешагнули два представителя какого-то специального отряда. Только я не знал какого. Такие с успехом могли быть героями фильма «Люди в чёрном», местными санитарами или охраной президента: цепкие взгляды, широкие плечи, опасные чемоданчики в руках. Первый тут же впился в меня взглядом, а второй быстро проверил шкаф и санузел, а потом остановился у окна.
В палате сразу стало тесно и звук телевизора пропал. Хотя я был готов поклясться, что медсестра вскочила и вытянулась по стойке смирно, не трогая пульт. Судя по её напряжённому взгляду, этот скромный «Коломбо» был какой-то важной шишкой.
Он остановился у моей кровати и какое-то время молча разглядывал то меня, то руны на стене. Я тоже молчал, пытаясь понять, кем я прохожу по делу: подозреваемым, потерпевшим или свидетелей. Крутил в голове варианты вопросов, которые накопились у меня.
— Да, задали вы нам задачку, — первым нарушил молчание «Коломбо», а потом посмотрел на медсестру: — Он стабилен?
— Более чем, — кивнула женщина. — «Искра» прижилась, но она настолько слабая, что я еле её чувствую.
— Даже так? — удивлённо приподнял бровь Коломбо. — Впрочем, это дела не меняет.
— Вы кто? — осторожно спросил я, решив, что «дело» всё-таки мне «шьют».
— О, простите мою забывчивость, — совершенно неискренне улыбнулся «Коломбо». — Давненько у нас не было таких случаев, как ваш. Отвык, понимаете ли. Меня зовут Богдан Судиславович, я старший… — Он задумался на секундочку, то ли оценивал эффект от имени (а отчество его мне совершенно не понравилось), то ли подбирал слова. — Пусть будет старший инспектор.
— Инспектор чего? — уточнил я.
— Эх, как бы вам всё это объяснить-то? Так, чтобы мы тут с вами на неделю не засели, — уже с искренним вздохом произнёс Богдан Судиславович.
— Может, брошюрка какая специальная есть? — ляпнул я.
— Смешно, — сухо ответил мужчина. — Но нет. Последний раз мне такое объяснять пришлось, дай Велес памяти, лет двести назад. М-да, задачка...
«Коломбо» снова посмотрел на руны, а потом на своих бойцов. Может, мне показалось, но здоровяк у окна осторожно кивнул на чемоданчик в руке, а Богдан слегка пожал плечами.
— Вы же уже поняли, что в этом мире есть вещи, которые не должны существовать, — наконец собрался с мыслями Богдан Судиславович и начал свою лекцию: — но они существуют. Мы называем это «Искрой».
Инспектор посмотрел на меня, будто ждал уточняющих вопросов. В моей голове их был вагон и десяток маленьких тележек, но я в очередной раз просто моргнул.
— Это не магия, — сказал Богдан. — И не суперспособности. И точно не дар. «Искра» — это своего рода след. Отпечаток, если угодно. Отпечаток чего-то древнего, что веками жило рядом с людьми. Когда-то люди называли «Искру» богами или духами. Но могли бы с тем же успехом называть чудовищами, святыми, бесами. Это совершенно не важно. Если не вдаваться в подробности, то этот след иногда… находит себе носителя.
— И что теперь? — осторожно спросил я, чувствуя, как внутри меня что-то закипает.
Над моей головой ярко вспыхнули руны, медсестра ойкнула, а пиджаки, выставив чемоданчики в роли щитов, синхронно собрались достать что-то из-за пояса.
— Даже так? — удивлённо произнёс Богдан и жестом велел напрягшейся охране успокоиться. — И теперь мы должны понять, во что именно вы превратились.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов