Отдел скрытых дел
— Ну хоть не стажёр, — пробурчал я себе под нос, гадая, к какому отделу меня припишут, если вдруг отдельной криминалистики у них нет.
— Зарплата будет приходить на карточку, — сказала женщина, решив, что я к ней обратился. — У нас свой партнёрский банк, но оформление всё равно займёт какое-то время. Также и ваши новые документы для гражданской жизни. Подписывайте, если нет никаких вопросов.
Про вопросы она спросила таким тоном, что у меня сразу пропало желание их задавать. Зато появилось желание, поскорее всё подписать и буквально рваться дальше. Поскорее приступить к работе и через неё постепенно во всём разобраться.
— Пока вам будет достаточно удостоверения. Это и пропуск на территорию, и ключ в те места, куда вам разрешено. Включая, вашу комнату в общежитии. Используйте его везде и не потеряйте, новый только через объяснительную и приказ руководства.
В обмен на подписанные документы мне протянули чехольчик с ленточкой и кивнули на аппарат, который уже готов был выплюнуть карточку с моим удостоверением. Я перехватил плотную пластиковую карточку и с удивлением залип на своей фотографии. Цветное изображение казалось трёхмерным, моё лицо будто бы поворачивалось в разные стороны, когда я наклонял карточку под разными углами.
По углам карточки были видны впаянные чипы, а под фотографией полупрозрачная гравировка со знаком кромников. Поверх неё мои настоящие имя и фамилия, а дальше уже то, что я прочитал в документах: специалист. Доступ был обозначен как на обычных автомобильных правах, то есть перечислены все категории, даже какой-то «А+» имелся, но крестик у меня стоял только в графе “Д”.
— А «Д» — это много или мало? — спросил я у женщины.
— Вот здесь ещё подпишите, — она проигнорировала мой вопрос, протянув мне новый документ и два небольших картонных талончика. — Это направление на заселение, встанете на довольствие, а потом в оружейную за служебным оружием.
Подписанная бумажка исчезла, и кадровичка демонстративно посмотрела в потолок. Ясно, аудиенция закончена.
— И даже удачи не пожелаете? — не удержался я, обернувшись из коридора.
— В каком смысле? — напряглась женщина.
— Ну, знаете, обычно при приёме на работу желают успехов, добро пожаловать, там, все дела... — пожал я плечами.
Женщина посмотрела на меня непонимающим взглядом, похлопала глазами, но всё-таки выдала:
— Добро пожаловать в Орден Кромников... Не умрите.
Она ещё немного помолчала и добавила:
— Хотя бы до пятницы, потом ладно — я уже в отпуске буду.
— Эм, спасибо, конечно, — я почесал затылок. — А сегодня что?
— Вторник, — ответила женщина и хлопнула дверью у меня перед носом.
Слот, залипший в каком-то гаджете: слишком маленьком для планшета, но и большим для смартфона, аж подпрыгнул на стуле.
— О! Так быстро! — проснулся он. — Талончики дали?
— В общагу и в оружейку, — ответил я.
— Круто, двинули!
— Слушай, а нам в отдел не надо? С начальством там познакомиться? Может уже дело какое есть, а мы тут бродим?
Слот посмотрел на меня так, будто видит в первый раз, и я говорю на каком-то иностранном языке. Мне показалось, что я даже услышал скрип шестерёнок не только в его протезе, но и в голове. Он повисел так пару мгновений и, включившись, махнул рукой.
— Успеем, — уверенно кивнул он и поманил меня за собой.
Экскурсия продолжилась. Мы дошли до лестницы, поднялись на второй этаж, а оттуда по стеклянному переходу проникли в соседнее здание. Там снова оказались на лестнице, но теперь уже спустились на минус первый. Прошли здание насквозь и снова оказались в переходе, но уже подземном. На географический кретинизм я жаловался редко, да и с чувством направления у меня проблем никогда не было, и по всему выходило, что по улице по прямой мы бы добрались быстрее.
— А чего не по улице? — спросил я на очередном повороте.
— Не люблю я это дело, чувак, — поёжившись, будто на улице сейчас лютый мороз, скривился Слот.
Ладно. У каждого свои тараканы, а как говорится, до пятницы я совершенно свободен. Ага, главное — дожить.
Пока мы бродили, несколько раз мимо мелькали закрытые двери с табличками разных отделов: «УНД» — управление надзора за Домами, «Отдел аномалий», «Управление карантина» и даже «Лаборатория некронита», от которой меня слегка замутило, а Слот первый раз показал, что умеет ходить очень быстро.
На улицу мы так и не вышли, проскочили через ещё один переход и, наконец, оказались в жилом блоке. Или как его назвал Слот: ЖТБ — жилищно-тренировочный блок. На первом этаже были тренажёрный и спарринговые залы, раздевалки с душевыми и сауной, прачечная и кухня, для тех, кто не успевал поужинать в столовой. На втором этаже жили гости ордена — та самая школота, что приезжала на сертификацию. А на третьем — сотрудники, не имевшие квартир в городе. Сейчас, по словам Слота, который тоже жил на третьем этаже, занято было около пятнадцати комнат из двадцати.
На входе нас встретил комендант, практически близнец дежурного на входе, только сильно старше и с длинными усами, буквой «П» свисающими до середины шеи.
— Кузьма Семёнович, он же просто Семёныч, — шепнул мне на ухо Слот, когда мы его увидели. — Мировой дед, запечник. Никто не знает, чем он занимался раньше и откуда взялся в Ордене, по ощущениям он просто всегда здесь был.
— Запечник? — переспросил я.
— Ага, домовой такой, — кивнул Илья.
— Типа как домовёнок Кузя?
— Тихо ты, услышит, — притормозив, зашипел Слот. — Ты не смотри, что он старый, слух у него такой, что в общаге даже сигнализации нет. И не любит он, когда так шутят. У этих шутников потом то крыша протечёт, то клопы в матрасе заведутся. Тут один пошутил как-то в прошлом году, так потом каждый раз, как он в душевой намылится, так сразу вода отключается. То авария на районе, то трубы шалят... Короче, не докажешь ничего.
Мы поздоровались с Семёнычем. Он усмехнулся, сделав вид, что не слышал нашего разговора, а я с серьёзным видом кивнул, показав, что шутить не собираюсь. Удивительным образом этого хватило, и уже через минуту мы общались как добрый племянник со старым дядюшкой. Я даже сам удивился, обычно я так быстро на людей не настраиваюсь, но от Семёныча исходило ощущение какой-то домашности, уюта и безопасности.
На меня он смотрел с явным интересом, но ни страха, ни враждебности не чувствовалось. Скорее искреннее сочувствие, что ещё сильнее делало его похожим на старого доброго дядюшку.
Он проводил нас на третий этаж, и пока Слот (буквально на секундочку) умотал к себе, показал мне мою комнату. Обычная дверь с табличкой 13 и магнитным замком, на котором сработал мой пропуск.
— Будут вопросы, — сказал он, забирая талон. — Обращайся, всё порешаем.
Комната отчасти напоминала больничную палату, где я уже побывал. Вплоть до рун на стене в изголовье кровати. Только здесь рисунок был раза в три меньше, и одна из линий доходила до маленькой чёрной коробочки с мигающей лампочкой, похожей на сигнализацию. Я предположил, что это для контроля носителя «Искры» во сне, что отчасти логично, если она такая нестабильная.
Помимо кровати, у окна стоял рабочий стол с простым офисным стулом. Лежала пара новых блокнотов с набором запечатанных письменных принадлежностей. На стене полка, где сейчас сиротливо жались друг к другу две тоненькие брошюрки: устав общежития и устав кромников. В углу стоял шкаф, в котором обнаружился кипятильник, и собственно всё. Удобства на этаже, а душевые так вообще на первом.
Компьютера не было, но это я уже размечтался. А вот хотя бы ноутбук мне нужен, так что, считай, я уже решил, на что потрачу первую зарплату.
Кровать была аккуратно заправлена, бельё влажное, отчего сразу вспомнились поездки на поезде. Ну, в какой-то степени тоже купе, только раза в два больше.
Слот задерживался, поэтому я принялся раскладывать выданные мне вещи. Тут уже не как в поезде, а скорее, как в тюрьме. Байковое одеяло, запасные простыня с наволочкой, два вафельных полотенца. Запас белья, всего по две штуки: майка, трусы, носки. Форма, как у дежурного с комендантом, спортивный костюм, ботинки с кроссовками и шлёпки, чтобы шлёпать в сауну на первом этаже. Два куска мыла (туалетное и хозяйственное), зубная паста с щёткой, одноразовый бритвенный станок и алюминиевая кружка с ложкой.
— Неплохо, — улыбнулся я, осматривая своё богатство, — ключи от «Доджа», наверное, позже выдадут...
Я подумал было переодеться в форму, но решил, что так буду выделяться ещё сильнее. По уставу-то небось положено, а по факту, только дежурные её и носят.
Со Слотом мы договорились встретиться на первом этаже, но хоть секундочка давно закончилась, его ещё не было. Я улыбнулся дяде Кузе... Тьфу ты, Семёнычу! А то ведь прилипнет так, что и ляпну как-нибудь.
Я покрутился возле стенда с информацией. Учитывая специфику работы кромников, график работы здания был круглосуточным. Залипнуть я не успел, услышал металлический звон, будто кто-то очень шустро и очень яростно занимается фехтованием. И в следующее мгновение я уже застыл на пороге зала. Слева теснились типовые тренажёры и боксёрский ринг, а справа был большой свободный участок, где сейчас рубились два человека. По бокам стояли немногочисленные зрители, то шушукаясь, то подбадривая бойцов.
Не сразу, но я узнал Марьяну. Движения бойцов были настолько быстрыми, что практически смазывались в пятна, сливаясь в одно, когда они сходились. Ну и обтягивающие спортивные шортики с топиком не сразу поспособствовали узнаванию. В руках у неё был длинный клинок, что-то типа рапиры, как была у неё на месте аварии, только остриё здесь было сильно затуплено. Её противником был какой-то парень на голову её выше и раза в полтора шире в плечах. Правда, на его скорости это никак не сказывалось.
Мне кажется, я только выдохнуть успел, а они уже десятком ударов обменялись. Если это не признак суперсилы или навыков, полученных от «Искры», то тогда передо мной скакали какие-то олимпийские чемпионы. Причём чемпионы не только по фехтованию, но и по бегу, и прыжкам с гимнастикой.
Я попытался включить свою внутреннюю камеру, чтобы хотя бы мыслено замедлить их движения, но максимум, что смог понять — то, что парень давит и будто бы побеждает. Но потом что-то произошло: выпад, отскок или скорее заскок и Марьяна оказалась у парня за спиной, а её рапира прижалась к его шее.
Кто-то зааплодировал, кто-то засвистел, а кто-то и освистал. Единства в толпе не было, видимо, болельщики были у каждой из сторон. Но у Фила их было больше. Похоже, он здесь местная звезда, какая-нибудь элита оперативников.
Довольная Марьяна, тяжело дыша, подхватила бутылку с водой и полотенце — ещё больше став похожей на стандартную фитоняшу. Я аж залюбовался, но потом вспомнил, что эта «красота» убила Макса, и встряхнулся.
Парень тоже запыхался, но в отличие от Марьяны, вид у него был злой и разочарованный. Он презрительным взглядом обвёл толпу, фиксируя и морально затыкая чужих болельщиков. А когда они закончились, он посмотрел на меня.
Секундная пауза, момент узнавания (хотелось бы мне ещё знать, что именно он там узнал) и он, расталкивая зрителей, рванул ко мне.
— Какого хрена ты тут делаешь, урод? — с ходу закричал он.
Все, кто был в зале, разом обернулись на меня. Я тоже обернулся, вдруг сзади кто-то есть.
— Я к тебе обращаюсь, ошибка природы, — повторил парень, почти приблизившись вплотную.
— Фил, не надо, — заступился кто-то из толпы. — Не здесь. Семёныч в зал потом не пустит.
Ну или не заступился.
Как реагировать, я пока не понял. Адреналин уже впрыснулся, ладони начали потеть, а волосы на затылке зашевелились, видимо, пока не решив, в какую сторону качнуться: в бычку или в коридор.
— Не надо, Фил, — сказал я своим самым спокойным тоном, попытавшись ещё между строк вложить: а то пожалеешь. — И за языком следи.
— Как ты вообще смеешь здесь находиться, изломыш чёртов? — прорычал Фил, остановившись в метре от меня, но при этом обдав меня жаром и запахом пота. — Из-за тебя Захар погиб. А мы теперь что, должны терпеть здесь этого демидыша?
Я почувствовал, что помимо адреналина, в кровь впрыснулось что-то ещё. Руки, а точнее предплечья, зачесались. Кровь или уже её содержимое быстрее побежали по венам, и я сам не заметил, как сжались кулаки.
Кто-то уронил вес на тренажёре, кто-то вздохнул в толпе, и на мгновение в зале воцарилась абсолютная тишина. Я заметил, что на меня с интересом смотрит Марьяна. А вот в глазах Фила промелькнул намёк на неуверенность, но её быстро сменила красная пелена, затянувшая белки. Я ещё успел подумать, что это он так в какой-то силовой режим перешёл, а потом мне в голову полетел кулак.
Каким-то непонятным для меня способом и отчётливым хрустом в позвоночнике я уклонился и ударил сам. Почувствовал, как внутри что-то разгорается, будто какой-то движок включился и в него, как в топку, закидывают даже не уголь, а банки с «Ред буллом». Одновременно с этим из головы вылетели все сомнения. И за первым ударом последовал второй, а сразу за ним — третий. Прямой справа, левый в корпус, правый боковой.
Первые два мимо, но третьим достал. Зал взорвался удивлёнными возгласами, а в костяшках правой руки что-то мерзко треснуло. Но разобраться я уже не успел — прилетела встречка.
КАМаз, наверное. Или электричка. Непонятно, правда, как она поместилась в этом здании, но до этих деталей мой мозг уже не докопался. Взбрыкнув ногами, я плашмя опрокинулся на один из матов и отключился.
Глава 11
— Твою же мать — прошептал я, открыв глаза и уставившись в глаза склонившейся надо мной Марьяны.
Как-то мигом забылось, что я только что отлетел от явно магически-силового нокаута, и тело среагировало моментально — я кувыркнулся в сторону и, схватившись за знакомое пятно — механическую руку Слота, встал на ноги.
— Это что такое здесь происходит? — будто усиленный через мегафон прогремел голос коменданта общежития.
В дверях, визуально заполнив своим телом весь проём, завис Семёныч. Никакого мегафона в руках у него не было, но толпа зрителей, только что окружавшая меня, мигом расступилась и вытянулась по стойке смирно. И пофиг элита или нет, а старика, похоже, уважали все.
Я непроизвольно тоже попытался вытянуться по струнке, но не справился. Как-то мне всё-таки поплохело и побольнело. Эпицентр ощущений шёл из костяшек на правой руке. Вроде жжётся, а вроде и колется как от слабых зарядов электричества, а ещё вроде бы тянет. Причём уже не только кисть, но и до локтя. Похожие чувства были и на лбу, только там ещё и щекоталось.
Хрень какая-то. Я был уверен, что сломал руку или хотя бы пару пальцев, но, глядя на ладонь, никаких следов перелома я не видел. И если это не звёздочки и искорки до сих пор кружились у меня перед глазами, то я точно заметил микросветлячков у себя под кожей. Там будто какая-то работа кипела, словно маленькие наноботы в режиме реального времени чинили мне кости. А то и пересобирали заново, потому что жжение с ударами микротоков усилились.
— Я спрашиваю, что у вас здесь происходит? — повторил Семёныч, заходя в зал, и, кажется, народ стал ещё выше и кривее, стоя на месте, но отгибаясь от коменданта подальше.
Я заметил Фила, стоявшего чуть в стороне. Кожа на костяшках у него была содрана — работа по мне, и такая же ссадина алела на скуле — это уже моя работа. На меня он смотрел довольно злобно, но и с ноткой удивления.
— Новенький! — Семёныч подошёл ко мне в упор, чуть не придавив меня волной энергии, окружавшей его фигуру. — Драку устроили? Забыли, черти, что в ордене это запрещено?
— Не было драки, я просто попросил приёмчик какой-нибудь показать, — как мог, соврал я.
Была драка или нет, я пока сам не понял. Конфликт был, недопонимание было, обмен ударами случился, странная реакция организма — в наличии. Дальше сами разберёмся, уж точно без объяснительных и жалоб.
— Уверен? — голос коменданта смягчился, а в его глазах читалось продолжение в духе, пусть они тебя не пугают, закон на твоей стороне.
— Более чем, — кивнул я, поморщившись от очередного приступа жгучей щекотки на лбу.
— Ладно, — Семёныч посмотрел на присутствующих, задержав взгляд на Филе, и удивлённо хмыкнул. — Тренируйтесь дальше.
С этими словами он вышел из зала, и мы со Слотом тоже отправились за ним. Нас никто не окликнул, хотя я прямо чувствовал, как большая часть присутствующих буравит мне спину взглядом. Раздалась какая-то вялая, неуверенная попытка поаплодировать, резко оборвавшаяся возмущённым шепотом. И ещё я заметил, что Марьяна начала о чём-то спорить с Филом, но суть разговора накрылась грохотом штанги, брошенной на пол. Шоу закончилось, и народ возвращался к тренировкам.
— Чувак! Это что такое там было? — с некоторой долей восхищения спросил Слот, как только мы оказались в коридоре.
— С коллективом знакомился, — улыбнулся я, разминая руку.
Я так и не мог понять, что происходит с организмом. Костяшки сначала чуть-ли не заострились, потом наоборот распухли, став шире и твёрже, а потом вроде и вернулись в своё естественное состояние. Может, “Коломбо” про это и говорил, что «Искра» будет менять носителя? Я ещё несколько раз сжал и разжал кулак, переходя от тянущей боли до лёгкого жжения.
— Бывает, — отвлёк меня Слот. — Мы сейчас мимо тира пойдём, там только не знакомься ни с кем.
Я пообещал, хотя в тир всё равно заглянул. С десяток галерей, среди которых заняты были только две. Две молодые на вид женщины отрабатывали по мишеням в виде какой-то монструозной каракатицы. У одной в руках было что-то похожее на «Дезерт игл», а у второй что-то типа «ТТ», только с усиленной рукояткой. Обе делали только по пять выстрелов подряд, практически синхронно меняя магазины.
Они заметили, что за ними наблюдают, и как-то недобро покосились в мою сторону, будто уже проецировали мишень у меня на лбу. Но «познакомиться» мы не успели, Илья утащил меня раньше, задав вектор в направлении стальной двери с табличкой: ОРУЖЕЙНАЯ.
Внутри был приятный полумрак, тихо щёлкал вентилятор и пахло ружейной смазкой. Длинный зал практически сразу был перегорожен решёткой, дополнительно затянутой сеткой с мелкими ячейками. По центру стойка и двустворчатое окно с такой же сеткой. Внутри ряды заставленных ящиками стеллажей с крупными табличками: «Не вскрывать. Некронит», «Изъято у Дома Тления», «Возврат после смерти владельца» и дальше уже нечитаемо, не хватало света.
— Подожди, — я придержал руку Слота, уже готового дзинькнуть в звоночек на столе. — Расскажи сначала. Кто, что, о чём не шутить?
Отдел кадров со спортзалом уже показали, что друзей у меня здесь будет не так уж много, и не хотелось по незнанию поссориться с самым, на мой взгляд, главным человеком в Ордене.
— Ну что сказать, — задумался Слот, понимающе улыбнувшись. — Зотов, конечно, мужик со странностями, но чувство юмора есть. Шутить можно, а вот жадничать не надо. Не любит он это. Для него каждая скрепка как родная, он всё от сердца отрывает, будто это его личная снаряга, а не Ордена. С его архетипом это, в принципе, понятно. Кладенец — он.
— Это типа, который клады стережёт?
— Ага, — кивнул Слот. — В общем, не умничай, не жадничай, но и про своё не забывай, а то обжулит. Про воровство, думаю, не надо говорить.
Я вздохнул. Кто бы ещё объяснил, что именно моё и в каком объёме.
— Почто шушукаетесь? — из глубины помещения раздался хриплый голос. — Тута я.
Послышалось шарканье, и на свет вышел крепенький дедок, напомнивший мне трудовика в начальной школе. Синий засаленный халат, короткий галстук, перепачканный в смазке, толстые очки и карандаш за ухом. Тоже повеяло чем-то родным и понятным, но в отличие от коменданта общаги, глаза у Зотова были холодными и колючими, а взгляд цепко и подозрительно следил за нашими руками.
— Нет у меня для тебя ничего нового, — проворчал оружейник, признав Слота.
— Вообще ничего? — с надеждой в голосе промямлил Илья и глазами стрельнул на полку.
— Нету, — покачал головой Зотов. — Вот как систему мне обновишь, так и приходи. Потолкуем, что у меня из нового старого найдётся.
Слот замялся, видимо, с оружейником у них какие-то свои дела, и отступил, пропуская меня на передний план.
— А тебе чего? — хмуро спросил Зотов.
Оружейник напрягся, будто я сейчас у него что-то самое ценное заберу, и с заметным облегчением выдохнул, когда я протянул ему талон.
— А! — обрадовался дед. — Это можно, это сейчас.
Он бодро, даже шаркать перестал, скрылся между стеллажей. Погремел там чем-то, поохал. Вернулся к нам и потянулся к ящику с надписью: «Возврат после смерти». Заглянул под крышку, опять поохал и вернул ящик на место. Прищурившись, покосился на меня и снова скрылся за стеллажами.
— Повезло, — шепнул Илья. — Хотел старьё тебе какое-нибудь сбагрить, но не нашёл подходящее.
Зотова не было минут пять. Слышалось, что он двигает ящики и вскрывает коробки. Наконец, он вернулся с охапкой вещей и с явной неохотой сгрузил их на стойку. Крякнул, подхватывая укатившийся фонарик, и рассортировав остальные предметы, подвинул их ко мне. В центре оказались две деревянные коробки. Одна длинная и плоская, похожая на коробку для сигар, а вторая по форме напоминала обувную, но небольшую, будто детского размера.
— Комплект «Кощеев», — Зотов кивнул на плоскую, а потом перевёл взгляд на вторую коробку. — И кромфон. Также фонарь установленного образца, защитная перчатка с микроэкранированием, аэрозольный некронито-перцовый баллончик, но сразу предупреждаю, смесь там слабая, только упырей да собак отгонять. Собственно, аптечка, если сам с некронитом соприкоснёшься. В общем, получите — распишитесь. То есть приложите пропуск к считывателю.
— Проверить бы надо, — прошептал я, потирая ладони, заодно и размял костяшки, которые до сих пор саднило изнутри.
— Нечего там проверять, — обиженно фыркнул дед и вздохнул: — Всё новое.
Он покрутил первую коробку, вскрыл упаковочную плёнку и, подняв крышку, развернул её ко мне.
— «Кощей», — отчеканил Зотов. — Он же автоматический фронтальный нож — штатное оружие каждого оперативника. Выдаём три варианта: боевой, повседневку и тренировочный. При первом открытии кольнёт, так ты не паникуй, это привязка. А то потеряешь, детишки найдут, нехорошо получится.
Я посмотрел в коробку, в бархатном ложементе лежали три одинаковых ножа, но в разном цветовом исполнении: чёрный, синий и красный. Рукояти из алюминия, форма интересная — напомнила шахматную ладью. Гладкую с одного бока и рифлёную со стороны кнопки выброса. Сама кнопка в виде небольшой лесенки, а на боковой панели горизонтальные насечки. Выглядело строго и солидно, но больше всего внимание привлекала клипса, выполненная в виде черепа с открытой пастью.
Взяв в руки чёрный нож, повертел его в руках. На боковой панели нашёлся логотип производителя: DAGGERR, где буква D тоже была стилизована под черепок. Прикольно! Кажется, я про них слышал и в своей прошлой жизни, вроде у Макса что-то было, но не фронталка.
Снизу обнаружился стеклобой с шариком, а отверстие для выброса лезвия было затянуто непонятной тёмной плёнкой. Нож комфортно заполнил руку приятной тяжестью, все изгибы чувствовались, но не наминали. Блин, ещё бы рука чесаться перестала, и совсем отлично получилось бы.
Кнопка выброса оказалась достаточно тугой. Нож тихонько щёлкнул, не дёрнувшись в руке, но когда выскочило чёрное лезвие, я сам чуть было не скинул его обратно на стойку. И даже не потому, что кольнуло, а потому что накатило что-то более стрёмное, вмиг вернув меня в ощущение беспомощности, которое я испытал у себя дома. За спиной вздрогнул Слот и резко отскочил на пару метров, Зотов не вздрогнул, но по виску у него потекла крупная капля пота.
Меня и самого пробило, запустив в голову непонятный страх. Типа как высоты, когда стоишь на краю и кажется, что ты уже падаешь. С ножом было лишь чуть иначе — где-то на уровне ощущения, что в руках у тебя дико ядовитая змея. Мысленно лезвие уже воткнулось мне в глаз и осваивалось в мозге.
Клинок был кинжального типа, но асимметричный с заточкой только по более широкой стороне. На месте, где обычно пишут марку стали, красовалось бледное: Nc-13.
Я попытался отвести взгляд, но не смог. Клинок будто примагничивал, а заодно и впитывал в себя весь окружающий свет. В оружейке стало темнее и тише, даже вентилятор заткнулся. Что там делал Слот вообще непонятно, словно испарился, и только Зотов тяжело и громко дышал, потея всё сильнее. В остальном я будто бы провалился в какую-то яму, оставшись с лезвием наедине. И чем дольше я смотрел, тем больше деталей всплывало в черноте: руны, какие-то перекошенные призраки, даже воющий череп с клипсы и тот проскочил по режущей кромке.
— Ты правила работы с некронитом-то знаешь? — натужно, будто превозмогая себя, спросил оружейник и, не дожидаясь моего ответа, продолжил: — Правило первое — не обнажай клинок, если не собираешься использовать.