Славянские истории

Больше жизни любила она и матушку – молодую и красивую женщину, которая, несмотря на возраст и четверых детей, вырастила, воспитала их и не собиралась на том останавливаться. Матушка была и лучшей подругой дочери, с которой можно поделиться тайнами, посоветоваться, и главной хозяйкой в доме. У каждого ведь своя доля, своё призвание, а уж хозяйничала она так, что порой даже бабуля-свекровь не вмешивалась в её дела – настолько ладно всё у неё получалось. Наверное, за то и нарекли её в былые годы Ладиярой. Жизнь в роду протекала благополучно, отец очень любил жену и называл её богиней. Бабуля, хоть и была уже в годах, охотно помогала матушке, давала советы. Свою собственную мать Ладияра видела редко и, наверное, поэтому обращалась к свекрови с особым уважением. Та отвечала ей взаимностью – никогда не повышала голос, да и придраться было не к чему.

Может, по причине нерушимого семейного лада и прижились у них две славных тётки по отцовской линии – Милава и Ведана. Последняя была жрицей и помогала Смеяну на капище. Захаживал туда и соседский обавник Добродей. Он был на все руки мастер – и дрова рубить, и изгородь поправить, и по дереву резал добротно, поставляя к обрядам нужную утварь: братины да кадушки, всё узорное да такое красивое, что любо-дорого посмотреть. Сама же Любава была ловка пояса ткать и рушники шить, вышивкой искусной их украшать – как научила матушка с детства. Придёт осень, будет убран урожай, и пасмурными тёмными вечерами начнутся посиделки. Собираются на них все кому не лень – и парни, и девицы, – да все с работой приходят: кто пряжу несёт, кто шитьё. Сядут да судачат, каждый свой урок исполняя. Но ждали осени многие ещё и оттого, что была то пора свадеб.

Ждала своего часа и Любава. По пути к роднику собиралась с мыслями, готовясь к обряду.

Воды набрать – не просто зачерпнуть да принести: надобно сперва поклониться, Водице-государыне требу малую принести, заговор малый изречь, дабы вода была чиста и добра, на обряд в самый раз. Подойдя к роднику, Любава поклонилась, распустила узелок с хлебушком, что вручил ей дед Смеян. Потом нагнулась над водой и молвила, опуская всё ниже хлеб:

Матушка Вода-Водица!

Ручеёк-чиста крыница!

Ты прими, Вода-водица,

Тре́бу справную, сестрица.

Как чиста ты и прохладна,

Всякой жизни силой ладна,

Так умоешь ты,

Так очистишь ты

Брызгами чистыми,

Силами и́стыми

Красно место,

Люда честна,

Роду вятичскому в здраву,

Люду доброму во славу!

Камешек на дно упал,

Покатился и пропал.

Как искать его вовек да не сыскать,

Так и слов сих никому не разорвать!

Сказав так да сотворив малую требу, она набрала воды и пустилась в обратный путь – к святилищу. Поторапливалась: время поджимало.

Смеян с улыбкой встретил Любаву у ворот, принял воду, передал Добродею и спросил своим привычно мягким голосом:

– Ну как, не запыхалась?

– Нет, дедушка, что ты, – смущённо молвила она, подойдя к нему ближе и положив руку ему на плечо.

Она всегда называла его дедушкой, даже не задумываясь, что он ей прадед и сколько ему лет.

– Ну, беги, милая, тебя на поляне Брагода с дитём дожидается.

Услышав имя любимого, она слегка вздрогнула, но Смеян, уловив это мимолётно, лишь улыбнулся да слегка подтолкнул её к тропинке. Махнул рукой напоследок и добавил:

– Про колоски не забудь.

– Не забуду! – крикнула она и побежала вниз по тропинке в предвкушении встречи с милым, хотя расстались вроде совсем недавно.

Колоски были весьма важной составляющей нынешних обрядовых действ. В пору, когда колосится рожь, с давних времён было принято «водить колосок».

На окраине деревни молодые женщины, девушки и парни выстраивались в два ряда, и каждый брался за плечи того, кто напротив. К самому краю этих рядов подходил старейшина, ведя за руку маленькую девочку в нарядной рубашонке с разноцветными лентами. Девочку ставили на плечи первой паре, и она шла по соединённым рукам и плечам, словно по живому мостику. Каждая пара, которую она оставляла позади, спешно перебегала вперёд и снова становилась с противоположного края, продлевая путь девочке. Так шествие в сопровождении песен двигалось до самой нивы. Там девочку спускали наземь, и она срывала несколько колосьев. Потом все шли на капище, где их дожидались обрядодеи. Там колоски бережно забирал Смеян, обрызгивал всех родниковой водой, и начиналось принесение треб.

Вот наконец Любава миновала лес и выбежала на край нивы. Чуть поодаль виднелась группа небольших возвышенностей – курганов, хорошо знакомых всем односельчанам. Здесь девушка невольно остановилась: на тропинке в лучах солнца её любимый играл с девочкой – Ладой, шестой дочкой в соседской семье, выбранной Смеяном для проведения обряда. Брагода подбрасывал её, кружил, а для Любавы не было зрелища краше. Как зачарованная любовалась она и думала, что именно о таком муже и мечтала, наверное, всю жизнь. Они встретились взглядами и пошли навстречу друг другу, помахав. Девочка вприпрыжку бежала рядом с парнем, весело лепетала,

Примечания