Кот. Мой кот — мой гуру, и он вечно недоволен
Кот хранил молчание.
— Адольф? — хихикнул я.
Кот нервно забил хвостом по подоконнику:
— В таком случае, ты у нас будешь Иосифом. Вот и посмотрим, кто кого! Так сказать, новое прочтение мировой истории.
— Ого, ты еще и с историей знаком? — удивился я.
Но безымянный котяра мой вопрос проигнорировал.
— Чем тебе Макс-то не нравится? — вернулся я к задаче.
— И это были все твои познания в кошачьих кличках? — фыркнул кот.
— Ну, извини, у меня и кошек-то никогда не было, только собака, и то много-много лет назад.
— Сейчас заплачу.
— Брось, Макс, не будь таким букой!
— Говорю тебе, никакой я не Макс! — зашипел кот и даже привстал на передних лапах.
— Надо же мне как-то тебя называть! — не выдержал я.
— Зачем?! До этого момента ты же как-то справлялся с этой задачей?!
— До этого момента я называл тебя просто «кот», и то про себя!
— Вот и называй!
С этого момента кот стал Котом. Да-да, именно так, с большой буквы, потому что невозможно называть говорящего кота с познаниями в мировой истории с буквы маленькой.
— Раз мы, наконец-то, покончили с формальностями, — Кот по-прежнему оставался невозмутимым, — не пора ли перейти к делам насущным, сугубо бытовым, так сказать?
— В смысле?
— В смысле, у тебя в холодильнике мышь повесилась!
— Вот и угощайся, тебе, вроде как, положено, — усмехнулся я.
— Предпочитаю «Вискас», — промурлыкал Кот.
— Спасибо, что не омаров с трюфелями!
Сходить в магазин действительно не мешало — у меня у самого уже глухо урчало в животе.
Я натянул вчерашнюю одежду и ровно через две минуты был готов к выходу, оставалось только запрыгнуть в ботинки, что я незамедлительно и сделал.
— Все, готово! — выдохнул я, отправляя связку ключей в карман куртки.
— Ну, пошли, — донеслось снизу.
Оказывается, Кот уже сидел у входной двери, совершенно по-кошачьи пытаясь открыть ее лапой. Хотя, чему я удивляюсь?
— И ты пойдешь?
— На первый раз схожу, а то еще купишь какой-нибудь отравы, — заявил мой новый знакомец.
— На первый раз?! То есть, потом это станет моей почетной обязанностью?
Кот не удостоил меня ответом, прошмыгнув в открытую мною дверь.
К счастью, народу в магазине было немного. Когда супермаркет полон снующего туда-сюда люда, то, выбравшись из него, я чувствую себя цитрусовым фруктом после соковыжималки. Интересно, куда может деться энергия маленького человека в большом магазине? Может, ее высасывают полуфабрикаты?
Вторым бонусом посещения супермаркета в ранние часы, как правило, является почти полное отсутствие персонала. Поэтому совершенно незамеченным смог попасть в магазин не только я, но и семенящий у меня под ногами Кот.
Быстренько пробежав по отделам, я собрал в тележку свой обычный рацион, и теперь завернул в сектор с зоотоварами. Сверху донизу полки были уставлены едой для котов, собак, грызунов, птиц, рыб и прочих представителей как нашей, так и заморской фауны.
— Ну, ничего себе нынче цены на кошачьи консервы! — присвистнул я.
Кот с деловым видом прошествовал вдоль полок, видимо, изучая ассортимент.
— А чем тебя, собственно, всякие там рыбьи головы и другие кошачьи деликатесы не устраивают? — поинтересовался я как бы невзначай.
То ли жадность, то ли здравый смысл протестовали во мне против такой откровенной обдираловки.
Кот остановился, медленно присел на задние лапы, окинул меня презрительным взглядом и изрек:
— Действительно, и как это я сам не додумался — зачем питаться мясом, когда можно уплетать рыбьи головы, мышиные хвосты и тухлые объедки из помойки, правда?
— В принципе, правда, — проговорил я, отстаивая интересы своего кошелька. — Ты же все-таки кот.
— Железный аргумент! — сверкнул глазами Кот.
Вдруг он с места запрыгнул в тележку с продуктами и начал разгребать лапами ее содержимое. Со стороны это выглядело, словно большой невоспитанный котик решил сделать свои дела не в детскую песочницу, а в продуктовую тележку.
— А что же ты набрал рис и гречку в пакетиках для варки, а не взял пятикилограммовые мешки с пыльной крупой, которую надо еще перебрать, — зато вдвое дешевле, — утробно и очень зло урчал Кот. — Зачем потратился на яблочки Голд, когда Антоновка стоит в три раза дешевле. Что, кисленькое не любишь?! Сыр с плесенью? Элитный крупнолистовой чай? Блажь!
Кот вышвыривал из тележки все, что попадалось ему под лапы.
— Замороженные блинчики? Дружище, ты удивишься себестоимости этого блюда, если готовить его самому!
Упаковка блинов тоже полетела на пол.
И вот тут случилось то, за что посторонние люди, которых, к счастью, в это утро не было ни в зоотоварах, ни поблизости, вполне могли сдать меня с рук на руки санитарам известного медицинского учреждения. Я начал смеяться! Я смеялся так, как, наверно, не смеялся никогда в своей жизни. Я просто ржал в голос, держась за живот и сгибаясь пополам. Слезы текли у меня из глаз, но я был просто не в силах остановиться. Потому что только сейчас я вдруг осознал, насколько ирреально и фантастично все то, что случилось со мной за последние двенадцать часов.
Когда приступ смеха начал ослабевать, все еще сквозь слезы я увидел Кота, который лапой, играючи подкатывал ко мне бутылку воды, в порыве кошачьего гнева выкинутую из тележки.
— На вот, минералочки попей, глядишь, отпустит, — пробурчал Кот.
— Она же двухлитровая! — выдохнул я. — Откуда у тебя сил-то столько?! Хорошо хоть сама бутылка пластиковая!
— Хорошо, — согласился Кот.
Я отвинтил крышечку и сделал несколько глотков.
— Так что? Мы нашли взаимопонимание или показать тебе полки с продуктами эконом-класса?
— Ладно уж, консервы так консервы! — сдался я.
Собрав разбросанные по всему полу продукты, я начал складывать в тележку разноцветные баночки с кошачьей едой.
— Эй, ты что делаешь?! — заволновался вдруг Кот.
— Как что? Набираю побольше твоих кошачьих деликатесов.
— Я же сказал: я ем только «Вискас»!
— Для меня любая кошачья гадость — уже «Вискас», — объяснил я.
— Зато для меня — нет!
И Кот взял командование на себя.
— Всю эту ерунду поставь туда, откуда ты ее достал. Давай, бери вот эти баночки и еще вон те пакетики…
— «Вкусные подушечки с нежным паштетом», — я стал приглядываться к надписям на банках, — «Со сметаной и овощами», «Сочные кусочки с говядиной», «С курицей», «Рагу из кролика», «Аппетитное ассорти с курицей, уткой и индейкой», «С говядиной, ягненком и кроликом», — ну, ничего себе, у тебя меню!
— Не завидуй! — жадно проурчал Кот и первым проследовал к ближайшей кассе.
Я прикинул, во сколько мне встанет данный поход в магазин, понял, что это сильно выходит за возможности бедного студента, грустно вздохнул и последовал за Котом.
Стоит ли говорить, что по возвращении домой Кот съел чуть ли не половину только что купленных кошачьих деликатесов. Сытый и урчащий он растянулся на кухонном подоконнике, прикрыв от удовольствия глаза.
Закончив собственную трапезу, которая оказалась намного скромнее кошачьей, и вымыв посуду, я взглянул на своего пушистого приятеля, оценивая собственные силы.
— С посудой покончено, — сообщил я.
— С чем Вас и поздравляю, — не открывая глаз, ответил Кот.
— Теперь твоя очередь, — несмело продолжил я.
— Вот где у человека логика?! — Кот приоткрыл-таки левый глаз. — Во — первых, ты сам только что сказал, что с посудой покончено, а во-вторых, успешная помывка посуды лапами равна… — Кот выдержал театральную паузу, — нулю!
Я откашлялся, прикидывая, насколько моя затея может быть близка к полному краху, ну скажем, по десятибалльной шкале. Наверно, что-то между единицей и двойкой! И все-таки оставить это я не мог.
— Я имел в виду вовсе не то, что теперь твоя очередь мыть посуду, — криво улыбнулся я.
— Какой же ты все-таки неумный! Что же еще можно иметь в виду, когда после мытья посуды заявляешь «теперь твоя очередь»? — хмыкнул Кот.
И тут до него дошло!
— О, нет, нет, нет! — Кот вдруг вскочил и в одно молниеносное движение спрыгнул с подоконника. — Мы так не договаривались! Нет, нет и нет! Ни за что!
Он заметался по кухне, а потом и вовсе скрылся где-то за ее пределами.
Нашел я его за диваном, забившегося в угол и смотрящего оттуда глазами, полными мольбы.
— Да ты посмотри на себя, — я присел рядом с ним на корточки и приступил к переговорам, — ты же высокоинтеллектуальное существо, а выглядишь, как обычный драный котяра с местной помойки: шерсть свалялась, с одного бока вымазался в какой-то гадости, с другого — влип в жевательную резинку! А запах?!
— Нет! — отрезал Кот.
— А запах, словно ты вообще за всю свою кошачью жизнь не мылся ни разу! — пропустив категоричный отказ мимо ушей, продолжил я. — Кстати, а сколько тебе лет?
— Это вовсе некстати, — не терял бдительности Кот. — И, если хочешь знать, все коты моются языком.
— Да, ну! — деланно удивился я. — Что ж ты до сих пор не вымыл с себя эту зеленую гадость и жвачку? Языком!
Кот сверкнул на меня глазами, но ничего не ответил.
— Ну же, не упрямься, — не отступал я. — Смотри, что у меня есть!
Я протянул флакончик с шампунем для кошек, прихваченный мною в зоомагазине.
— О, да ты вооружен до зубов, — скривился Кот.
— Ну, вот что, — решительно заявил я, — или ты позволяешь привести себя в нормальный вид, или — был рад знакомству! В квартире, насквозь провонявшей немытым котом, я жить не собираюсь. Намек понятен?
— Все с тобой ясно, — произнес Кот. — Через пять минут меня здесь не будет. Вместе с моим кошачьим духом, — гордо подчеркнул он.
А ровно через минуту Кот уже трясся под струями теплого душа.
Забавно, как меняются звери с повышенной лохматостью, стоит им как следует намокнуть. В данном конкретном случае Кот сильно смахивал на огромную мутировавшую крысу. Как только я вытащил его из ванны, он пулей залетел в комнату.
— Какой же ты садюга! — отчеканил Кот и принялся тереться о придиванный коврик.
— Но-но, — запротестовал я, — ты же вроде не собака! Заканчивай портить хозяйские вещи!
Кот на секунду замер.
— Чьи-чьи вещи? Хозяйские?!
— Мир, в котором коты — хозяева людей, где-то в другом измерении, — весело усмехнулся я.
— Заруби себе на носу, — серьезно проговорил Кот, — у меня никогда не было, нет, и никогда не будет никаких хозяев. А крепостное право отменили еще в 1861-м году! Ясно?
— Какие глубокие познания в русской истории! — примирительно проговорил я. — Ладно, свободолюбивый чудо-кот, идем феном тебя просушу.
— Очень надо, — проворчало мокрое животное и потащилось вслед за мной и феном к ближайшей розетке.
После всех проделанных процедур Кот, что называется, заиграл другими красками: колтуны исчезли, а черная шерсть приобрела почти бриллиантовый блеск.
Я невольно залюбовался этим огромным благородным животным, с гордо вскинутой головой и надменным взглядом. Взгляд этот отчетливо говорил о том, что никакие сокровища мира и блага цивилизации, вместе взятые, не достойны даже когтя на задней лапе данного индивида.
Он долго ходил туда-сюда мимо створки шкафа с зеркалом до пола, рассматривая свой изменившийся облик. Наконец, запрыгнул на спинку дивана и довольно заурчал.
Стоит ли говорить, что никакого «спасибо» я так и не услышал.
Глава 3
Кот так и остался жить у меня. Не то, чтобы я очень хотел завести домашнее животное, просто оно меня об этом не спрашивало. В мои почетные обязанности входила покупка для Кота кошачьих консервов и неспешные беседы по вечерам, если, конечно, вечерами я был дома. Впрочем, Кота тоже было трудно назвать домоседом. К тому же он категорически отказывался ходить в лоток, поэтому каждое утро Кота начиналось с прогулки.
Весна наконец взяла свое, и к концу мая погода стояла не просто теплая, а жаркая. Я открыл глаза и взглянул на светящиеся цифры будильника — половина второго после полудня. Голова гудела, но, к счастью, не слишком сильно. Пожалуй, не самая высокая плата за то, что тело зажигало всю ночь напролет.
Прокрутив в памяти вчерашнее веселье, я улыбнулся. Дружище Олег оказался прав: открытие нового клуба — это море выпивки, развлечений и новых знакомств. И в это море я вчера нырнул с головой.
Я потянулся и сел, свесив ноги. Ступни уперлись во что-то теплое и пушистое.
— А все алкоголики с утра пытаются задавить бедное животное?
Недовольство доносилось снизу.
Я убрал ноги и посмотрел на пол. Кот развалился под диваном, вытянув в стороны все четыре лапы.
— Все, — ответил я и встал.
Неспеша, подошел к окну и выглянул на улицу.
— Ты чего на полу-то развалился? — зевая, спросил я, все еще глядя на полупустую улицу.
— А ты надень шубу и ляг на плюшевый диван, тогда поймешь, — огрызнулся Кот.
Я закатил глаза, но промолчал. Однако Кот, вероятно, полдня ждавший моего пробуждения, за ненавистные капризы природы решил отыграться на мне.
— А все живодеры живут без кондиционеров? — ядовито продолжил он свой допрос.
Кот уселся на коврик, и теперь медленно и с наслаждением драл об него свои когти. Не иначе, как представлял на месте ковра меня.
— Кондиционер стоит дорого, — заявил я. — Плюс доставка и установка.
Кот вскинул на меня ненавидящий взгляд.
— Ну, извини, — развел я руками.
Мстительное животное вернулось к обдиранию ковра.
Я вновь выглянул в окно. День был отличным.
— Ладно, я быстро в душ, а потом отправляемся на природу.
— В лес что ли? — лениво поинтересовался Кот. — Это без меня.
— На пляж! — подмигнул я Коту.
Тот на секунду забыл о коврике:
— Почему бы тебе просто не разжечь духовку и не засунуть меня внутрь?! — вопросил он.
— Успокойся, около воды всегда прохладнее, отмахнулся я. — Заляжем где-нибудь в тени — тебе понравится.
Городской пляж — это, конечно, не морское побережье, но тоже вполне себе ничего.
— Ничего хорошего, — пробормотал Кот, устроившись под большим, раскидистым кустом метрах в двадцати от кромки воды. Располагаться в радиусе долета водяных брызг он категорически отказался.
Несмотря на будний день, народу было довольно много. И все-таки это было лучше, чем сидеть в пыльной, душной квартире. Гораздо лучше!
Я достал сэндвичи, бутылку минеральной воды без газа и принялся за свой скромный завтрак. Или скромный обед?
— А мне? — протянул Кот, уставившись на меня жалобным взглядом, какой мог изобразить только он один.
— Разве ты просил что-то захватить для себя? — невинно поинтересовался я.
— А еще друг называется, — совсем по-детски пробормотал Кот и отвернулся.
Довольный, что удалось одурачить Кота, я достал «Вискас», открыл банку и подсунул ее прямо под обиженный нос.
Я давно уже привык, что еда для Кота — главный критерий любви к себе со стороны окружающих. Вы когда-нибудь видели сияющего кота? Я — да!
После перекуса я отправился купаться. Вода оказалась немного холодноватой, но стоило побороть себя и нырнуть в голубую прохладу, и ничего лучшего на свете уже не существовало.
Я отплывал от берега и снова возвращался. Неторопливо плыл сначала кролем, потом на спине. Бодрящая вода выгнала из моего тела остатки похмелья. Совершенно обновленным человеком я вернулся обратно под куст и плюхнулся на полотенце.
Кота видно не было.
Я повертел головой по сторонам, потом встал на ноги для лучшего обзора — его нигде не было.
А потом я вдруг услышал несколько тонких детских голосков, повторяющих один за другим:
— Холосий котик! Пусистый котик!
И эти голоса чередовались с отлично знакомым мне урчанием.
Я обошел куст и увидел Кота. Вокруг него сидели на корточках трое маленьких ребятишек — две девочки и мальчик, которые и наглаживали Кота в шесть маленьких ладошек.
— Ну, скажите мне еще что-нибудь приятное, — протянул Кот.
— Класивый котик, — тут же отозвалась девочка в большой белой панаме.
— Прааавильно, — выгнул Кот спину, — прааавильно!
На секунду я, было, решил, что дети тоже могут слышать Кота, но потом понял, что они просто повторяют друг за другом одни и те же фразы.
Надо же, оказывается, Кот умел-таки быть милым, если хотел. К сожалению, хотел он этого крайне редко, примерно, никогда в тысячу лет.
Я вернулся на свою сторону куста, вновь растянулся на полотенце и задремал. Что может быть лучше?! Искупаться в жаркий денек, потом подкрепиться и, наконец, забыться целительным сном!
Из мира снов мое сознание вытягивали неприятные звуки, которые, в конце концов, сложились в отвратительную фразу «Ну хватит спать, есть же хочется!».
Я разлепил глаза. Передо мной сидел Кот.
— Уйди, — вежливо попросил я и перевернулся на другой бок.
— Хочу есть, — настаивало животное. — Есть хочу!
— Ты не отстанешь, да?
Я сел и огляделся по сторонам. Солнце почти зашло. Многих отдыхающих уже не было на пляже. Место детишек с другой стороны куста заняли трое байкеров, распивающих пиво.
— Сколько я проспал?
— До полдника, — сообщил Кот.
— Ты и время приемами пищи измеряешь? — усмехнулся я.
— Есть хочу! — настойчиво повторил Кот.
Я потянулся, разминая затекшее тело.
— Почему именно я должен тебя кормить?
— Этот вопрос не имеет никакого значения, поэтому давай не будем тратить на это время, — отмахнулся Кот и принялся нервно постукивать пушистым хвостом.
— Ничего себе! — хмыкнул я. — Для меня этот вопрос очень даже имеет значение.
— Ну считай, что тебе выпал счастливый билет, — вздохнул Кот.
— Неужели? Это за какие же заслуги?
— Никак не за твои! По крайней мере, пока. Считай предки постарались.
— Чьи?
— Ну, не мои же! — Кот театрально закатил глаза — то еще зрелище оказалось.
— Тебе от меня что-то конкретное нужно? — поразмыслив, спросил я.
Впервые за все время Кот вдруг заговорил о нашем знакомстве без хамских, ничего не проясняющих шуточек.
— Ожидать чего-то конкретного от сплошной абстракции, каковой является твоя жизнь, — идиотизм.
Я стащил с головы кепку и в сердцах бросил рядом на траву.
— Черт меня побери, если я хоть что-то из этого понял!
— Поосторожнее с желаниями, — посоветовал Кот и, выйдя из-под тени куста, растянулся на солнышке. — Я вот сейчас желаю только одного…
— Не продолжай, — я вздохнул. — То, что твоим единственным желанием является набить брюхо, я уже понял. А вот чем тебе не нравится моя жизнь?
Кот искоса глянул на меня и вновь отвернулся.
— А чего в ней хорошего? По большому счету, она не так уж сильно отличается от того, что ты с таким пренебрежением осуждаешь в моей.
— И что же это? — удивился я.
— Разве не очевидно? — Кот почесал за ухом задней лапой. — Все, что ты делаешь, — это ешь, спишь и развлекаешься.
— Вообще-то я еще учусь! — напомнил я.
— Учишься? — убийственно медленно повторил Кот. — Ну-ну.
У меня не было никакого желания выслушивать нотации от какого-то кота.
— Знаешь, не так уж много народу в двадцать лет четко знают, чего хотят от жизни! — я вскочил с полотенца и быстро зашагал к воде.
И все-таки сзади я услышал ядовито-отчетливое:
— Да ну?!
Выход из воды под вечерним ветерком комфортным точно не назовешь.
— Бодрит! — сообщил я Коту быстро вытираясь насухо. — А ты не желаешь искупаться?
Раздражение, вызванное поучительными высказываниями Кота, благополучно испарилось, и теперь меня посетило легкое, даже дурашливое настроение.
— Не люблю водные процедуры, — отрезал Кот.
— Помню, помню, — хихикнул я, вспоминая самое первое мытье Кота.
— Теперь, когда ты взбодрился, я, наконец, могу рассчитывать на скромную трапезу? — осведомился Кот, на этот раз сама любезность.
— Скромная трапеза и ты — понятия несовместимые. Но так уж и быть, — я потянулся за рюкзаком, — сейчас купим тебе что-нибудь съедобное.
Вот только мне никак не удавалось нащупать в рюкзаке бумажник. Я высыпал на траву все содержимое рюкзака — бумажник исчез.
— Вот черт! — я с силой отшвырнул рюкзак. — Похоже, нас обчистили.
К несчастью, я имел дурацкую привычку таскать с собой наличные.
— Ты про свой коричневый кожаный бумажник? — осведомился Кот. — Так его взяли вон те ребята, пока ты устраивал заплыв.
Он кивнул в сторону парковки, где рассаживались по своим железным коням байкеры, еще недавно отдыхавшие по ту сторону куста.
— Ну класс! — я совсем упал духом.
И вдруг меня посетила внезапная мысль:
— Подожди-ка! То есть ты видел, как они меня грабили, и ничего не сделал?
— А что я должен был сделать? — невинно спросило животное. — Я всего лишь… кот.
Я выдохнул, вновь ощущая вернувшееся раздражение.
— Что-то мне подсказывает, что, если бы ты захотел, ты бы мог сделать очень многое!
— Не переоценивай мои возможности, — с притворной скромностью отмахнулся Кот. — В конце концов, ты вовремя спохватился, а значит еще ничего не потеряно.
— Уж не думаешь ли ты, что я сейчас пойду и обвиню в воровстве троих здоровенных мужиков, накачанных пивом, плюс у одного из них прикреплена к байку бита?
Кот лениво потянулся:
— Не знаю, в конце концов, они же забрали твой бумажник, а не мой.
Я вспомнил, что только утром зачем-то положил в бумажник вообще всю имевшуюся у меня наличность.
— Вот я осел! — застонал я.
— Я рад, что ты передумал, — мигом откликнулся Кот. — Нужно просто пойти туда и потребовать обратно то, что принадлежит тебе.
— Видно, моя жизнь для тебя совсем не ценность, — упавшим голосом проговорил я, прикидывая в уме, как теперь дотянуть до конца месяца.
— Говорю же тебе, пойди к ним и забери свой бумажник назад! — настойчиво повторил Кот.
— Отстань, — отмахнулся я и начал медленно собирать рассыпанные по траве вещи обратно в рюкзак.
— Да ты просто трус! — театрально воскликнул Кот, словно на него только что снизошло откровение.
— Пусть так, — сквозь зубы процедил я, — зато живой и здоровый.
— Ты что хочешь навсегда запечатлеться в собственной памяти под этим позорным определением?
— Что за бред?! — отмахнулся я. — Это здоровое чувство самосохранения.
— Это трусость!
Я отбросил рюкзак и выпрямился:
— Ты так жаждешь моей смерти или хочешь, чтобы меня прямо здесь покалечили, что еще хуже?!
Кот только тряхнул ушами:
— А с чего ты взял, что все закончится именно так?
— Не трудно догадаться, — пробурчал я и вновь присел над рюкзаком.
— Ты сдаешься, даже не начав сражения.
— Вот это ты правильно сказал — сражения! — вздохнул я. — И, поверь мне, его исход будет не в мою пользу.
Кот посмотрел на меня, затем на бугаев и оценивающе прищурился.
— А давай посмотрим? — невинно предложил он.
Я невольно покосился на посыпанную гравием площадку, служившую стоянкой. Там трое байкеров стояли у своих железных коней и, никуда не спеша, допивали очередную порцию пива из жестяных банок.
— Они еще и бухие, — протянул я.
— Что ты сказал? — переспросил Кот.
— Я сказал, что требовать у этих парней деньги — это самоубийство!
— Ну же, не трусь! У меня хорошее предчувствие! — не отставал Кот.
— Какое? Что доктору, несмотря на кажущуюся невозможность мероприятия, все же удастся собрать меня по кускам?