S-T-I-K-S. Защитник

Легавая уставилась на дом, где истошно надрывался малыш. Надо было его вытащить. Она только собралась отойти, как её за руку схватил Жало.

— Лега! — На его лице застыла такая досада, такое отчаяние, что словами не передать. — Нельзя. Надо нашим помочь и выполнить миссию. Нельзя никого забирать и помогать. Ну никак нельзя.

Она всё понимала. На Жало она не злилась, нет, она прекрасно видела, как нелегко ему далось это решение, и отчасти он был прав. Ребёнок мог оказаться не иммунным, и рисковать собой и всей остальной колонной ради него было бы глупой идеей. А даже если иммунный, что дальше? Везти его в и без того забитый людьми стаб? Что с ним будет потом? Кто его возьмёт к себе? Детдома в стабе не существовало, да и детей там было не особо много. Но Легавая не могла оторвать взгляда от этой ужасающей картины: малыш вцепился ручками в прутья кроватки, стоял на коленях и плакал, и сквозь плач иногда проскальзывало «ма-ма». Звал. Звал маму. А мамы, судя по всему, больше не было. Кроватка стояла на самом краю, и случись обвал или накренись люлька чуть сильнее, малыш бы разбился. Рыжий кот суетился и жалобно мяукал, и даже выражение его морды вызывало жалость. Кот был в ловушке вместе с малышом.

БУУУУУМ!!! Взрыв разорвал воздух с оглушительной мощью, будто само небо обрушилось на землю. В двух квартирах справа от ребёнка вырвался огненный столб, пробив оставшиеся окна, стены и даже часть перекрытия. Мгновение, и огонь с треском улизнул наружу, выбрасывая в воздух осколки стекла, куски мебели и пылающие фрагменты стен. Под давлением волны содрогнулся весь стояк, и в воздухе пронёсся зловещий треск бетона.

Пол под кроваткой малыша дёрнулся, вздрогнул и просел. Люлька резко накренилась, и один её край завис прямо над пустотой, за которой пролегали несколько этажей разрухи и пепла. Малыш вскрикнул, захлёбываясь от испуга, продолжая вцепляться в перекладины, а слёзы катились по его щёчкам. Он вновь позвал:

— Ма-ма…

Рыжий кот взвился, словно пружина. Он запрыгнул прямо в накренившуюся кроватку, едва не съехав вместе с ней, но зацепился когтями. Секунду он балансировал на краю, а потом развернулся к ребёнку. Мяуканье сделалось резким, отчаянным, самым настоящим криком. Пушистая морда исказилась от паники, глаза расширились, уши прижались. Кот метался и лупил малыша лапой по плечу, по лицу, пытаясь прогнать его от края. А малёк, разумеется, не понимал, чего хочет от него умная животинка.

Кроватка покачнулась ещё раз. Глубоко внизу грохнул осыпающийся бетон, и пыль заклубилась вверх, заползая в комнату. Стена рядом с малышом дала трещину, и из щели потянуло гарью и жаром. Комната была залита пульсирующим светом огня, а рёв пламени и хлопки рвущегося дерева сливались в единый гвалт. А мальчик всё так же стоял на коленях, сжавшись в клубочек страха, не в силах осознать, как близко к нему подползает гибель. Рыжий кот не сдавался и пытался перенести вес на другой край кроватки, чтобы выровнять её.

— Да хрен там! — Легавая процедила сквозь зубы и рванула к дому.

— Стоять! — прокричал один из рейдеров, направив на неё автомат, но она даже внимания не обратила.

Жало показал рейдеру знак «стоп». Ещё чего удумал? В спину целиться женщине, спасающей ребёнка? Тот только сплюнул, подошёл к командиру, и они о чём-то эмоционально заговорили. О чём именно, слышно не было. Легавая подбежала к зданию и врезалась взглядом в то, что раньше было подъездом. От него остались только ошмётки стен, торчащие арматурины да пустое место, козырёк и лестница рухнули. А на третьем этаже, на самом краю, крохотная фигура малыша в голубой пижамке не переставала кричать. Времени почти не осталось.

— Бляха… — выдохнула она и быстро скинула рюкзак. ПП-2000 цокнул о бедро.

Секунда, и она уже карабкалась вверх по развалинам, хватаясь за обугленные балки и запрыгивая на свалившийся балкон второго этажа. Конструкция скрипнула под её ногами, хрустнула, но выдержала. Она разогнулась, посмотрела наверх, до малыша оставалось всего пару метров, но с этой стороны не было лёгкого пути.

— Держись, маленький… — выдохнула она. Кот посмотрел вниз и мяукнул, будто понял её.

Легавая опёрлась ногой о трубу газоснабжения и сделала рывок вверх, вцепилась пальцами в остатки оконной рамы. Побитые стёкла распороли ладонь, но она не сдала. Потянулась, подтянулась, выгнулась всем телом и ввалилась в комнату через провал в стене. Жар ударил по лицу, дым резанул глаза. В правой части здания совсем близко бушевал огонь, пламя сжирало всё, что оставалось от дома: занавески, мебель, обои, книги и технику. Да уж, жратвы для этого огненного придурка - целый вагон и маленькая тележка. Легавая, не раздумывая, бросилась к люльке. Один шаг, и пол хрустнул. Второй, и он качнулся. Она дотянулась до кроватки. Рыжий кот шипел, закрывая малыша своим телом.

— Тихо… Тихо, пушистый…

Она осторожно подхватила ребёнка на руки, и тот тут же зашёлся воем, задрожал всем телом и вцепился пальцами в её бронежилет. Слюни, слёзы и всхлипы смешались в один сплошной поток, и сам он сейчас напоминал перепуганного зверька. Легавая стиснула его крепче, прижала к себе и одновременно, извернувшись, второй рукой подхватила рыжего кота, который немедленно заорал дурным голосом, но она всё равно притиснула его к груди. Не оставлять же пушистика на верную гибель.

— Держись, малыш. Блин… А как я теперь…

Она развернулась, и в ту же секунду пол под ней провалился. Больше не было ни скрипа, ни предупреждения, просто всё вокруг ушло вниз. Легавая успела лишь крепче прижать к груди малыша и кота.

Они рухнули вместе с обломками люльки, мебелью, кусками стены. И наверное, тут спасибо стоит сказать Стиксу, потому как перекрытия легли над её головой вигвамом. Но сам удар получился оглушающим и вырвал из лёгких девушки весь воздух. Что-то тяжёлое пронеслось рядом, с глухим стуком упало совсем близко. В лицо Легавой швырнуло пылью и крошкой кирпича, а в ушах звенело так, будто она оказалась внутри колокола.

Падала она спиной прямо на ПП-2000, который висел за плечами. Острая, резкая боль пронзила позвоночник, и что-то неприятно хрустнуло. Где-то вдалеке, на грани сознания, мозг отметил, что пистолет-пулемёт скорее всего превратился в хлам. Но это было уже не особо важно. Она почувствовала, что перед глазами всё стало каким-то размытым, что она не может пошевелить руками или ногами. Даже плач ребёнка становился всё дальше и дальше от неё. А сверху медленно оседала пыль и клубился дым. Затем всё погасло.