Те немногие, что несут тьму
– Блок номер семь теперь твой новый дом. Ты сама виновата, что оказалась здесь, и, если не хочешь, чтобы жизнь превратилась в сущий ад, делай все, что я тебе говорю. Поняла? – Стражник пристально наблюдал за Халани, а в его глазах отражалась угрожающая тень.
Оружия не было видно.
И от этого почему-то стало еще страшнее. Одного его холодного, равнодушного вида было достаточно, чтобы Халани захотелось вернуться в камеру.
– Д-да. – Она прочистила горло, стараясь подавить страх и взять себя в руки.
– Каждое утро ты отправляешься к Марселе в северные туннели, работаешь там полдня, а затем идешь в столовую вместе с остальными заключенными. Это единственный прием пищи за день, так что нигде не задерживайся. После этого двигаешь к Джорджу в южное крыло А. Он даст тебе задание на вторую половину дня.
Халани кивнула сама себе, беззвучно повторяя его слова, чтобы все запомнить. На мгновение ей стало легче от мысли, что ее не отправляли на работы над куполом.
Пока нет.
– После дневной смены, – раздраженно продолжил Капитан, – у тебя будет часовой перерыв в «яме». Потом ты возвращаешься в камеру на вечернюю перекличку. Если опоздаешь, я узнаю об этом, и, поверь мне, наказание тебе не понравится. – Он нахмурил брови, словно говоря: «Я таких, как ты, съедаю на завтрак». – Ты поняла меня, Кейнс?
– Да. – Голос Халани чудом не дрогнул.
– Славно. И запомни: здесь запрещены любые драки. Если возникнут проблемы с другими заключенными, решай их в «яме». Не приходи с ними ко мне – у меня нет времени разбираться с твоими делами.
Халани нахмурилась и уже собиралась спросить, что за «яма», но Капитан продолжил:
– Хорошо справляешься с работой – моешься дважды в неделю. Если облажаешься, будешь гнить в своей вони. – Он поморщился. – Жалости не жди. Ни от меня, ни от кого-либо другого здесь. Все ясно?
Лицо стражника исказилось от брезгливости, словно Халани была не более чем мерзким насекомым и он бы с удовольствием понаблюдал за ее уничтожением, заняв место в первом ряду.
Однажды Дуглас рассказал ей о пяти стадиях горя: отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие. Первые четыре были ей хорошо понятны. Но вот принятие оставалось непостижимым. Оно казалось таким же бесполезным, как ловить ветер голыми руками.
Оскорбления Капитана и его ненавидящий взгляд впивались в нее подобно тупому ножу. Его проворачивали туда-сюда, разрушая барьеры ее самообладания.
– Кристально, – невозмутимо ответила Халани. Даже будь он последним человеком на Земле, она бы скорее пошла искать сострадания у покойников.
Капитан прищурился и резко приблизился к ней, почти не оставляя между ними пространства.
– Если думаешь, что я буду терпеть твои выходки, ты глубоко ошибаешься. Нарушишь хоть одно из правил – я заставлю тебя страдать, – пригрозил он чуть слышно, почти шепотом.
По затылку Халани пробежали мурашки, но она медленно кивнула. Откровенная угроза была ей милее, чем ложь о том, что она выживет. Высокая фигура Капитана была напряжена, пока он изучал ее, а его предостережения все еще висели в воздухе.
– Пошли. – Он повернулся.
Халани изо всех сил старалась не отставать. Стражник быстрым шагом пересекал коридор, даже не проверяя, следует ли она за ним. Знал, что бежать ей все равно некуда.
Он завел ее в лифт, и они медленно заскользили вниз мимо камер с заключенными. Халани попыталась отойти подальше, но из-за внушительной фигуры Капитана кабина казалась маленькой. В отличие от других стражников, он не носил на плече винтовку. Оружие, несомненно, было спрятано под жилетом, но Капитан держался так уверенно, словно не нуждался в нем вовсе.
Они молча шли по тусклым туннелям. Путь им освещало лишь призрачное белое сияние проводов, закрепленных на потолке. Халани почти бежала, чтобы поспевать за стремительным темпом Капитана. Пока они пересекали лабиринт пещер, она использовала это время, чтобы изучить своего врага.
Несмотря на мощную фигуру, Капитан двигался неожиданно грациозно, а его внимательный взгляд осматривал каждый угол. Смугловатая кожа резко контрастировала с бледностью тех, кто обречен жить под землей. Однако мрачные черты лица и полуприкрытые глаза лишь добавляли ему суровости. Халани по происхождению была латиноамериканкой, но вот корни Капитана, судя по всему, уходили в Восточную Азию. Острый нос, выразительные скулы и ярко очерченная линия подбородка как у него любого другого мужчину сделали бы привлекательным.
Но Капитана нельзя было назвать ни привлекательным, ни тем более красавцем. Эти слова совершенно не подходили для его описания.
Он был катастрофой, от которой невозможно отвести взгляд. Незыблемым островком спокойствия, тогда как ты балансируешь на грани смерти.
– Чего уставилась?
– Ничего. – Халани быстро отвернулась. И отложила в памяти то, что у него невероятное периферийное зрение.
– Северный туннель в той стороне. – Капитан указал на обветшалый коридор. – Вопросы есть? Спрашивай сейчас, другого шанса не будет, – предупредил он.
– У тебя есть имя? – Называть его «грозным здоровяком» до конца своей, вероятно, короткой жизни не казалось Халани заманчивой перспективой.
– Капитан Брадерхельма.
– А что, у капитанов не может быть имен?
– Это все, что тебе нужно знать. Ты вряд ли доживешь до того момента, когда они пригодятся. – Его слова, холодные и безжалостные, повисли в воздухе.
Кровь прилила к лицу Халани, и нахлынувшие чувства быстро взяли верх над разумом.
– Я так понимаю, здесь, под землей, людей номеруют, а настоящие имена есть только у чудовищ. Простите, ошиблась.
Халани отпрянула, но тут жесткие пальцы впились в ее запястье прямо поверх чувствительного клейма. Капитан нахмурился, надавливая на еще не зажившую рану. Халани дернулась от боли, но хватка не ослабевала. Лицо стражника исказилось в гримасе, превратив его в нечто злодейское.
Нестабильное.
Казалось, сама его плоть была высечена из жестокости и он лишь чудом удерживал вожжи контроля.
– Повтори. – Капитан склонил голову набок. Потом выкрутил ее запястье так, что Халани ахнула от резкой боли.
Ее подбородок задрожал, но она продолжала смотреть ему в затененные глаза. Гнетущее напряжение, исходившее от стражника, лишь усиливало ее желание сорваться и бежать. И все же она стояла молча, чувствуя, как кожа покрывается холодным потом.
– Что, теперь тебе нечего сказать? – Капитан прищурился и осмотрел ее маленькую фигурку. – Я не сломал тебе запястье лишь по одной-единственной причине: руки понадобятся на следующей смене. Да и терпеть твои жалкие вопли у меня нет никакого желания. Если ты не готова к последствиям, советую держать язык за зубами. Иначе сломанная кость покажется тебе пустяком.
Капитан ослабил болезненную хватку. Халани схватилась за руку, поморщившись от боли, но он снова не дал ей заговорить:
– Усвой главный урок, Кейнс: Брадерхельм не прощает ошибок и всем плевать на твои проблемы. Следуй правилам, или умрешь мучительной смертью.
– Лучше убей меня прямо сейчас, – прохрипела она.
Ледяной взгляд вонзился в нее, словно кинжал. Капитан наклонился так близко, что кончики их носов едва не соприкоснулись.
– Хорошая попытка, – усмехнулся он. – Надеюсь, ты отработаешь несколько смен, прежде чем умрешь. Но продолжай в том же духе, и я исполню твое желание. А теперь проваливай с глаз моих.
Воздух между ними искрился напряжением. На мгновение Халани захотелось бросить ему вызов, но вместо этого она резко развернулась и бросилась прочь, чтобы не поддаться своим фатальным инстинктам.
Сделав несколько шагов, она осмелилась обернуться, но Капитана уже нигде не было. После него осталось лишь затяжное ощущение опасности. Глубоко вдохнув, Халани провела дрожащей рукой по волосам.
Что-то в Капитане внушало страх, но в то же время неудержимо влекло к открытому противостоянию. Темную сторону ее натуры притягивала близость смерти. Халани не боялась ни опасных игр, ни по-настоящему смертоносных трофеев.
На самом деле жаждала этого.
Потому что все это должно было закончиться. Так или иначе.
Она хотела, чтобы все закончилось.
4
Мы можем быть никем, но вместе
Халани шла вперед, ориентируясь на светящиеся провода на потолке и игнорируя только что лопнувший волдырь на пятке. Туннель вывел ее в громадную запыленную пещеру, где скрежет металла о камень стал громче. Кругом были расставлены высокие лампы, яркий свет которых озарял массивные каменные глыбы.
Добравшись до гравия, Халани остановилась и начала искать источник шума. Несколько заключенных молотили тяжелыми кирками по отвесной каменной стене, прокладывая новый проход. В воздухе висело облако пыли, и Халани изо всех сил старалась не чихнуть.
– Хватить бездельничать! – Крепкий стражник подошел к пожилому мужчине в тюремной форме, сгорбившемуся от изнеможения.
Заключенный что-то неразборчиво пробормотал, и стражник ударил его прикладом пистолета по голове. Старик упал на гравий лицом вниз и больше не двигался.
– За работу! – крикнул стражник остальным.
Никто даже не взглянул на лежащего без сознания человека. Заключенные с безразличными лицами продолжили стучать кирками по скале, будто видели здесь нечто более ужасное.
Мимо прошла девочка, толкая перед собой тачку, наполненную гравием. Ее светло-русые волосы прилипли ко лбу от пота, лицо осунулось, а выступающие тонкие ребра были хорошо видны сквозь дырявую серую ткань. При виде ее истощенного тела глаза Халани расширились.
Девочке было лет тринадцать, и она выглядела так, словно ее свалит с ног даже легкий ветерок. Тачка, которую она везла, вероятно, весила больше, чем она сама.
– Эй, – прошептала Халани, подходя к ней.
Девчушка медленно повернула голову, и Халани застыла, увидев выражение ее лица. И глаза – пустые и бездонные, словно сквозь ее тело прошел призрак, забрав с собой все живое.
– Что тебе нужно? – спросила девочка монотонным голосом.
Халани растерялась. Имя. Она не могла вспомнить имя женщины, с которой ей велел встретиться Капитан. Все детали прошлого поблекли перед огромной, непреодолимой стеной настоящего.
Неужели и Халани ждет такая же участь – стать лишь пустой оболочкой, утратившей всякую связь с прежней жизнью?
Неужели она и сама так будет выглядеть?
– Почему не работаешь, заключенная? – крикнул грузный стражник, ринувшись вперед, и Халани застыла на месте. Его светло-голубые глаза полыхали гневом, когда он схватился за стальную дубинку и ударил девочку по пояснице, отчего та с жалобным криком рухнула на землю.
– Нет! Хватит, пожалуйста! – закричала Халани.
– Что ты сказала? – Стражник повернулся, смерив ее безжалостным взглядом, и приблизился.
У Халани затряслись руки.
– П-простите, сэр. Она не виновата. Это я задала ей вопрос. Капитан велел мне найти здесь кое-кого. – Имя наконец всплыло в памяти. – Марселу.
Стражник прищурился и оглядел ее с головы до ног. Халани сглотнула, стараясь не двигаться. Она даже не сразу поняла, что чуть-чуть обмочилась.
– Шевелись давай, – рявкнул стражник девочке, и та медленно поднялась на ноги. Потом схватила тачку и, сгорбившись от боли, побрела прочь. – Марсела там, в конце. – Он мотнул головой куда-то в пещеру. – Советую поторопиться. Если только не хочешь, чтобы я предоставил тебе вескую причину для опоздания.
Сердце Халани колотилось так быстро, что удары сливались в сплошной гул. Она направилась вглубь пещеры, а тяжелые шаги стражника эхом разносились у нее за спиной, преследуя, словно демоны.
Марсела оказалась дородной женщиной с каштановыми волосами, туго затянутыми в пучок на макушке. Она наблюдала за заключенными стальным взглядом, готовая наброситься при малейшей провинности. Прямо как стервятник, что кружит над потенциальной добычей.
– Жаль, что во время Великого Коллапса вымерли все животные, – сказала пятнадцатилетняя Халани своему учителю по истории.
– Вот тут ты ошибаешься, – ответил мистер Харроуэй. – Животные на самом деле не вымерли, и я говорю не о тех, кого клонировали и генетически разводили для еды. Ты забываешь о нас. Люди – тоже животные. Конечно, нам нравится думать о себе как о львах, древних царях земли. Но я вижу нас скорее стервятниками, которые сбиваются в стаи, чтобы проложить себе дорогу наверх. И при этом мы отказываемся признавать, что мы все одной породы, – сказал он, задумчиво глядя в сторону.
– Звучит мрачновато, – заметила Халани.
Мистер Хэрроуэй усмехнулся:
– Такова история человечества. Сплошной мрак. Как думаешь, почему мы бежали под землю?
– Пошевеливайтесь! – крикнула Марсела нескольким заключенным.
Пронзительный голос заставил Халани вздрогнуть, резко выдернув ее из прошлого в настоящее. На Марселе была такая же черная форма, как у остальных стражников, но сверкающий серебряный значок на жилете выдавал в ней сотрудницу тюрьмы.
Когда Халани подошла к ней, Марсела резко оторвала взгляд от электронного планшета в руке. Потом осмотрела Халани с ног до головы и с неодобрением поджала губы.
– Я говорила, что мне нужен кто-нибудь покрепче. И они прислали… тебя.
Халани нахмурилась и уже открыла рот, но женщина подняла палец, прерывая ее.
– Нет-нет. Ты будешь говорить, только когда я задам вопрос. Какой у тебя номер? – раздраженно спросила Марсела.
– Номер?
– Тот, что выжжен на коже, – нетерпеливо бросила Марсела.
Халани взглянула на клеймо на запястье и стиснула зубы.
– Заключенная триста семнадцать. Мне было приказано явиться к вам.
Пальцы Марселы быстро забегали по сенсорной панели. Нахмурившись, она уставилась на экран.
– Я ожидала увидеть хотя бы строителя или фермера, а мне прислали тощую девчонку, которая работала на складе продуктов? Надо будет пообщаться с Начальником тюрьмы, – проворчала она.
Мышцы Халани напряглись, и она лишь усилием воли сдержала порыв сбежать. Ведь Марсела могла перевести ее в место гораздо похуже – например, на поверхность.
– На складе я постоянно таскала тяжеленые ящики. – Слова сами собой сорвались с языка Халани.
Марсела фыркнула и пренебрежительно отвернулась.
– Может, по мне и не скажешь, но я трудолюбива и вполне способна поднимать вес, равный своему собственному. От меня вы не услышите ни единой жалобы, – твердо заверила Халани, активно жестикулируя.
Марсела склонила голову набок и внимательно изучила ее. Спустя несколько мгновений она уступила.
– Ладно, посмотрим, как ты справишься. Иди к заключенному сто восемьдесят девять, вон там. – Марсела указала на мужчину, который загружал в тачку громадные куски камня. – Он будет твоим напарником в туннелях по утрам. Делай все, как он говорит.
Халани кивнула и уже собралась уходить, но Марсела крепко обхватила ее плечо.
– И не заставляй меня пожалеть. Если подведешь, я сошлю тебя на поверхность чинить купол.
Угроза повисла в воздухе подобно пуле, летящей в замедленном темпе. Халани быстро кивнула и вырвалась из цепкой хватки Марселы.
Заключенный сто восемьдесят девять был высоким, темнокожим и очень худым – отличительная черта всех здешних узников. Хотя он не мог быть сильно старше Халани, у него было мягкое, мальчишеское лицо, измазанное грязью. Он прижал руку к пояснице и, поморщившись, смахнул пот со лба.
– Эм, извини, ты заключенный сто восемьдесят девять? – приблизившись, спросила Халани и потерла руки.
Мужчина посмотрел на нее усталыми глазами.
– Новенькая? – Он наклонился, чтобы взять из кучи очередной булыжник.
– Да. Марсела сказала, что ты мой напарник в туннелях. Меня зовут Халани. – Она не собиралась называть себя заключенной триста семнадцать. Произнести этот номер вслух – значит наделить их еще большей властью. Ничтожно маленький бунт, но для нее он много значил.
Заключенный сто восемьдесят девять с безразличным видом посмотрел на ее протянутую ладонь.
– Лучше займи эти руки делом и начинай помогать. Бери вон ту тачку.
Халани бросилась к пустой телеге. Громоздкие колеса отказывались катиться по прямой, и даже без груза она с трудом справлялась с управлением.
– Грузи сюда, – проинструктировал мужчина, когда она, петляя, вернулась к нему.
Камни оказались гораздо тяжелее, и уже через несколько минут у Халани заболели руки. Заметив ее дрожь, заключенный принялся помогать ей загружать тачку.
– Спасибо, – прошептала она.
– Первый день всегда самый тяжелый, – пробурчал он вполголоса. – Как бы ни было больно, все равно продолжай работать. Они и так придумают, за что тебя наказать, поэтому не подкидывай им причин.
Заключенный положил последний камень в тачку и отряхнул руки. Его ладони были покрыты лопнувшими волдырями, из которых сочилась кровь, но он словно ничего этого не замечал.
Закончив, они откатили обе тачки к металлическому мусорному контейнеру у дальней стены пещеры.
Работа была сложной и изнурительной. Шли часы, Халани то и дело растирала руки, пытаясь унять ломоту и судороги. Предупреждение Марселы все никак не покидало мыслей. Поэтому Халани не поднимала головы и продолжала молча работать, превозмогая острую боль.
Она встретилась глазами с заключенным, и тот кивнул ей в знак уважения.
– Я почти ожидал, что ты рухнешь без сил, но ты еще держишься, – сказал он с легкой ноткой удивления.
– Я не из тех, кто легко сдается, – ответила Халани.
Его оценивающий взгляд скользнул мимо нее, на другую сторону пещеры, где Марсела орала на заключенных.
– Что ты натворила? – Он снова посмотрел на Халани.
– Что? – Она застонала, опуская в бочку неподъемный булыжник размером в четверть ее роста.
– Ну, что ты такого сделала, чтобы оказаться здесь? Ты не похожа на человека, способного убить, но я ошибался насчет вещей и похуже.
– Я не убийца, – ответила Халани.
– Я просто спросил, – пожал плечами заключенный, явно не испытывая ни малейшего угрызения совести. – Брадерхельм – приют для многих убийц, и лишь немногим здесь можно доверять. Если хочешь выжить, советую смотреть в оба.
– Полезный совет. – Халани поджала губы. – И, полагаю, ты один из тех немногих, кому я могу доверять?
– Нет. Оправдывать чье-то доверие – слишком большая ответственность. Но можешь не ждать от меня подвоха, если тебя это успокоит, – ответил он.
Халани нахмурилась.
– Как долго ты здесь?
– Меня приговорили к тюремному заключению двести шестьдесят два дня назад.
– Ты помнишь точный день?
– Большинство не помнит. – Он провел грязной рукой по лицу. – А я предпочел бы сохранить в памяти последнее подобие свободы. Это лучше, чем будущее, в котором мы истекаем кровью в бесконечной пропасти. Так у меня есть хоть какой-то контроль.
– Нет у нас никакого контроля. – Халани с силой швырнула увесистый камень в тачку. Сильнее, чем было нужно.
Молчание в ответ напомнило ей о том, почему все обходили ее стороной. Она была слишком сломлена.
Халани закрыла глаза, когда знакомое отчаяние снова нахлынуло и почти парализовало ее. Она потеряла все, что имело значение. От нее самой осталась лишь пустая оболочка, блуждающая без цели.
Ради чего ей теперь жить?
Она больше не могла найти ответа на этот вопрос, и эта пустяковая мысль приводила в ужас.
– Я не обещаю, что станет легче. – Голос заключенного зазвучал громче, словно он почувствовал, насколько она опустошена внутри. – Но ты познаёшь свою истинную силу лишь тогда, когда приходится собрать всю волю в кулак.
Сжав губы в тонкую линию, Халани схватилась за тачку так крепко, что побелели костяшки пальцев. В сознании замелькали образы. Безжизненные глаза родителей, смотрящие на нее с металлического стола. Дуглас, в последний раз захлопывающий дверь. Его обещания, которые сгорели дотла.
Остатки сил испарились без следа, как только железная решетка с грохотом захлопнулась, навеки заточив ее в тюремной камере.
Халани дышала просто ради того, чтобы дышать. Продолжала напрягать тело, потому что физическая боль служила лишь временным отвлечением от разверзнувшейся внутри пустоты.
– В каком ты блоке? – нарушил заключенный холодное молчание.
– В седьмом, – прошептала Халани, пытаясь забыть бесполезное прошлое.
– Не самый ужасный блок, есть и похуже. Но держись подальше от Стила, – пробормотал он.
– Стила?
– Не останавливайся. – Заключенный бросил взгляд налево, на проходящего мимо стражника, и Халани тут же схватила камень покрупнее, запыхтев от тяжести.
Когда стражник отошел, заключенный продолжил приглушенным голосом:
– Такеши Стил. Он Капитан и управляет твоим блоком. Его агрессивный нрав всем известен. Он даже убил нескольких своих же стражников. Мой тебе совет: не высовывайся и держись от него подальше.
Получается, у дьявола все-таки было имя.
Без сомнения, Такеши Стил уже внес ее в свой мысленный список заключенных, приговоренных к смерти.
Внезапно от каменных стен отразился громкий, пронзительный гул, напугав Халани. Все вокруг побросали кирки и тачки и начали покидать туннель.
– Этот сигнал означает конец утренней смены. – Заключенный сто восемьдесят девять направился к выходу, но, заметив, что Халани не следует за ним, оглянулся. – Ну же, не отставай. Или тебе нравится порка кнутом и тараканы на обед?
Именно тогда Халани поняла, что действительно попала в ад.
5
Не пытайся постичь мою глубину.
Я и сама не знаю ее пучин
– Тащи свою задницу в конец очереди! – Мужчина с лохматыми каштановыми волосами и без нескольких зубов толкнул тощего парня с такой силой, что тот свалился на пол.
Парнишка с синяком под глазом и спутанными прядями с трудом поднялся на ноги. Он ничего не сказал и не сделал в свою защиту. Просто опустил голову и медленно побрел в конец очереди, чтобы дождаться еды.
Халани нахмурилась и оглянулась через плечо на бледного парня. Что-то в языке его тела и выражении лица указывало на то, что такое обращение было для него привычным. Их взгляды на мгновение встретились, и Халани отвернулась. Чувство вины кольнуло ее сердце, но она не знала почему.
Столовая располагалась в просторной, искусственно созданной пещере с высоким потолком, который подпирали каменные колонны. Все заключенные, выстроившись в очередь, вяло продвигались вперед. Девушка перед Халани постоянно терла поясницу, постанывая от боли.
У Халани со спиной дела обстояли не лучше.
По всей пещере стояла стража, но Такеши Стила нигде не было видно. И она была благодарна за это, опасаясь возможных последствий их недавней встречи.
Оказавшись в начале очереди, Халани взяла зеленый поднос. Крупная женщина с неопрятным пучком на голове и красными прыщами по всему лицу зачерпнула «еду» и шлепнула ее на поднос.
– Следующий! – крикнула женщина, не поднимая глаз.
Халани замедлилась и наклонилась, чтобы понюхать влажный кусок переработанного мяса. От коричневой массы исходил зловонный запах горелых фекалий, и к ее горлу тут же подкатила желчь. Халани задержала дыхание, подавляя накативший приступ тошноты.
Внезапно резкий электрический разряд пронзил ее спину, и Халани согнулась пополам, безудержно дрожа. Перед глазами у нее заплясали белые пятна.
– Шевелись! Ты задерживаешь очередь! – крикнул лысый стражник, сжимая в руке электрошокер. В его жестоких глазах не отражалось ни капли раскаяния.
Мышцы ее спины сводило судорогой, будто их туго стянули стальной пружиной. Но Халани стиснула зубы и толкнула поднос, хотя ее пальцы все еще заметно подрагивали. Все, что от нее сейчас требовалось, – это продолжать двигаться.
Работница дала ту же добавку с витамином D, которую ежедневно принимал каждый житель Аполлона. Дрожа, Халани проглотила оранжевую таблетку и только потом заметила, что стражник в сладостном предвкушении постукивает электрошокером по ладони.
Халани быстро отошла, спрятавшись за занавесом каштановых волос. Густые пряди были ее единственной защитой.
– Ты как? – приблизившись, тихо спросил заключенный сто восемьдесят девять.
– В порядке, – тихо ответила она.
– Пойдем. Можешь сесть со мной.
– Спасибо, но я бы предпочла поесть одна, – призналась Халани, не желая ни с кем здесь сближаться.
Заключенный опустил голову.
– Здешние любят полакомиться свежим мясом, особенно в первый день. Тебе не стоит оставаться одной.
Халани встретилась с его искренним взглядом и в конце концов кивнула, понимая, что не стоит навлекать на себя новые неприятности.
В просторной пещере не было столов, и все заключенные сидели на грязном полу.
Халани глубоко вдохнула, пытаясь не обращать внимания на пронзавшую спину боль после удара электрошокером и изматывающей смены. Они вдвоем пробрались сквозь толпу, и заключенный сто восемьдесят девять отвел ее в дальний угол пещеры, по пути раздавив сапогом огромного таракана.