Имперский Хранитель. Том 4

Глава 1

Просёлочная дорога, кажется, ведёт в никуда. Пол седьмого утра, значит, я иду уже час, с момента, как очнулся в лесу после портала Павла. Слева от дороги насыпь, поросшая папоротником, справа за деревьями слышно, как журчит ручей, а сама дорога – просто две глубокие колеи с водой да трава по колено – машины здесь явно редкое явление.

Воздух влажный, после ночи. Куртка отсырела – тяжелая, липнет к спине и к рукам. Машинально хлопаю по карманам – паспорт, лицензия, флешка с компроматом на Императора, деньги, телефон – всё на месте. Проверяю связь – то появляется, то пропадает, но толку всё равно мало – Гром не берёт, Лена молчит, Петров в неабонентах, Ирина – тоже тишина. А где они все теперь – понятия не имею. Вместо того, чтобы нормально телепортировать, Паша, по ходу, разбросал нас куда попало. Мог бы и предупредить.

Где-то совсем близко в деревьях ухает сова – типа проверяет, я в норме или уже дышу через раз.

– Не дождёшься, – отвечаю ей, прибавляя шаг.

На востоке небо более серое, и это не рассвет. Город или крупный посёлок. Туда и топаю.

Лес прерывается, и какое-то время иду по открытой местности. Ничего не случается ровно до момента, когда деревья снова смыкаются с обеих сторон.

Шаги, недалеко сзади. Никого не вижу, но уже слышу, что их трое. Идут с той же скоростью, не ускоряются, но и не отстают. Метров тридцать, не меньше. Я не оборачиваюсь, зачем показывать, что заметил.

Меня догоняют их нити – три пучка серых нитей, и по ним могу уже кое-что сказать об их хозяевах – хотя бы то, что они насторожены, но при том не агрессивны – красных нитей среди них нет. Что ж, тогда смысл в догонялки играть, можно и пообщаться.

Намеренно, но как будто случайно, сбавляю шаг, давая им себя нагнать.

Останавливаюсь, разворачиваюсь – ну надо же, иномирцы! Краг, сильвер и скиталец. Но не из моих отрядов. Мои бы за полчаса не забыли, как я выгляжу. Загнала нелёгкая бедных пришельцев куда ни попадя – уже и по лесам шастают, прячутся от лап этой ящерицы в имперском мундире.

От них тянет дымом костра – явно у них тут где-то лагерь или что-то наподобие.

Поднимаю пустые ладони, уже предчувствуя, что сейчас могут начаться трудности с коммуникацией со всеми вытекающими.

– Давайте по-быстрому, – говорю им, подкрепляя слова жестами. – Я не враг, я друг. Я не из УНМА, и император мне тоже не нравится.

Трое переглядываются, явно не понимают, стоят и тупо дальше смотрят на меня.

– Свои, – говорю медленно. – Не враги.

Иномирцы не понимают. Сильвер делает шаг вперёд, замечаю в его руке что-то вроде металлического серпа.

– Император – враг. Я – нет. УНМА – враги. Я – нет.

Краг издаёт короткий горловой звук. Сильвер замахивается.

Атакует быстро, но я ещё быстрее ухожу в сторону – серп свистит у виска. Беру во внимание одну из нитей сильвера, серебристый жгут координации, хватаю пальцами как струну и рву.

Сильвер замирает на секунду, одни глаза моргают. Дезориентация. Забавно, снаружи он выглядит устрашающе, весь такой серебристый, с серпом, а магия отключает его как выключатель. Пусть и на секунду, но мне хватает – выставляю «Сферу». Купол распахивается в упор, сбивает сильвера с ног. Он откатывается по траве, серп летит в сторону и с глухим стуком втыкается в землю.

Краг не ждёт. Бросается – медленно, грузно, но, если доберётся – раздавит. Барьер моей «Сферы» встаёт между нами за мгновение до удара. Краг врезается в него, отскакивает, мотает башкой. Он трогает «Сферу» пальцем, будто боится обжечься, убирает руку, трогает снова. На лице появляется такое удивлённое выражение, что я чуть не смеюсь.

Сильвер поднимается, отряхивается. Серебристое свечение на загривке, как шерсть, стоит дыбом, но нити агрессии уже гаснут, сменяются оранжевыми нитями любопытства.

– Ну чё, продолжим? – Я окидываю их взглядом. – У меня ещё парочка фокусов в рукаве. Уверен, они вам понравятся.

Несколько секунд стоим, смотрим друг на друга. Я перевожу дыхание, сильвер моргает, приходя в себя. Потом скиталец медленно складывает пальцы в замок, показывает на свою грудь, потом на меня, потом опять делает замок.

– Мир? – догадываюсь я. – Союз?

Тот склоняет голову в знак согласия.

Хорошо бы выяснить, где они тут обитают, и ещё у них наверняка есть еда и лишнее койкоместо. Потом решу, как быть дальше.

Делаю жест «только после вас» – рука в сторону, лёгкий кивок и взмах кистью. Мол, ведите.

Скиталец говорит что-то своим. Сильвер фыркает – недоволен, но подчиняется. Краг пожимает одним плечом – типа, ладно, пошли.

Идём. Они впереди, я сзади, держу дистанцию в пять-шесть шагов. Лес густеет. Тропу перегораживает упавшая берёза, листва ещё зелёная, не засохла. Приходится обходить по колено в мокром папоротнике. Мы тащимся ещё около часа. Солнце поднялось выше, тени стали короче. Значит, уже около девяти. Тропинка становится совсем хорошо утоптанной, ветки обломаны на высоте пояса.

А потом я слышу странный звук. Сначала кажется, что это ветер завыл в дупле, но нет. В этом звуке будто бы различимы слова. Женский голос, слабый, как если бы шёл из-под земли.

– Стой, – говорю я, поднимая руку ладонью вперёд.

Иномирцы останавливаются, оглядываются на меня. Я указываю на деревья, все трое одновременно как по команде всматриваются в темноту.

– Помогите… Пожалуйста… Кто-нибудь…

Проходим несколько метров через гущу деревьев, поднимаемся по склону. Наступаю на неприметный сук, он проваливается с мокрым хрустом, нога уходит в труху по щиколотку. Хорошо в лесу.

Мы оказываемся на поляне. В середине – толстый дуб, метров пять в обхвате, возвышается метра на три над головой, кора ободрана, ствол треснут.

– Есть тут кто? – голос идёт прямо из дупла. Что за хрень? Это тоже Павел говорящих деревьев тут наколдовал? Этот может… Летающую живую котлету никогда не забуду.

Хватаюсь за склизкий ствол и заглядываю в щель. Ага, хрен там, темень лютая. Зато несёт гнилью и грибной затхлостью – даже меня передёргивает. Ну а чтобы видеть нити, свет мне не нужен. И я их вижу – тянутся из дупла наружу, как щупальца, ползают вокруг, будто ищут, за что ухватиться. Нити разной толщины и разных цветов, но именно это их сочетание мне очень и очень знакомо.

– Ирина? – зову тихо.

– Артём? – голос дрожит, срывается. – Это правда ты?

– А кто же ещё. Сиди не дёргайся.

Стучу по дереву – ну да, полое, ясно и по звуку. Портал Павла закинул её прямо внутрь, и она теперь не может выбраться. Чтоб тебя, Павел. Но надо отдать должное – парень постарался: забросил нас хотя бы не слишком далеко друг от друга. В этом плане молодец. Улетела бы в самую чащобу – и ищи-свищи, там бы её нитей я при всей моей крутости не увидел бы. А этот дуб на тропе – считай, сама пришла.

Отхожу, подаю знак крагу. Тот подходит, оглядывает дерево, вздыхает – тяжело так, будто его попросили мебель передвинуть в выходной. Кладёт ладони на трещину. Каменные плечи начинают светиться тусклым коричневым. Кора трещит, сжимается, потом резко расходится в стороны. Ствол раскрывается, как пасть.

Ирина сидит внутри, обхватив колени. Волосы в трухе, лицо в слезах и пыли, щека в бурых пятнах синяков. Выглядит в целом так, будто её дерево жевало и теперь выплюнуло.

Подаю руку. Она хватается, вылезает, шатается и повисает на мне. Несколько секунд стоим так – она дышит часто мне в плечо, я жду, пока отпустит. Где-то поблизости опять ухает сова.

– Жива, – говорю я. – Вот что значит моя школа.

– Жива, – выдыхает и отстраняется, вытирает лицо рукавом. – Я там уже часа два! Темно, и воняет – это не дерево, а какая-то грибная ферма!

– Точно, это не дерево, – уточняю. – Это дуб.

– Какая разница!

Она смотрит на сильвера, крага, скитальца, потом переводит взгляд на меня.

– Это твои новые друзья?

– Пока не нападают – уже хорошо. А ещё лучше, что ты здесь, – киваю на иномирцев. – Объясни им, что мы не враги.

Ирина поворачивается к эфириумцам. Начинает говорить – медленно, по слогам, помогая жестами. Ладонь к груди, взгляд вверх, круговое движение. Потом показывает на меня пальцем – большой палец вверх. Потом обводит всех троих – соединяет руки.

Сильвер согласно дёргает подбородком, краг машет рукой. Как она это делает? Почему-то, когда им пытался объяснять я, до них так шустро не доходило

– Ты им что сказала? – интересуюсь.

– Показала, что мы не враги. – Ирина трёт виски. – Эмоции – универсальный язык. Голова только раскалывается. И есть хочется зверски.

– Потерпи, решим вопрос.

Лагерь иномирцев оказывается бывшей туристической базой. Он расположился в низине, с юга – пологий склон, с севера – стена старого ельника. В центре – костровище, вокруг него навалены камни и брёвна вместо скамеек. На беглый взгляд, пятьдесят–шестьдесят особей тут обосновалось. Вперемешку сильверы, краги, скитальцы. Есть, судя по их виду, уже пожившие, есть молодые. Есть даже один детёныш сильвера – сам ростом с кошку, а его металлический блеск более тусклый, нежели у взрослых.

При нашем появлении все замирают и недоверчиво пялятся. Вон двое сильверов у сарая застыли с ножами над тушей – так и стоят с поднятыми руками. Некоторые хватаются за копья. Туземцы, елки-палки.

Скиталец из моей группы сопровождения поднимает руку, говорит коротко, обращаясь ко всем сразу, что-то объясняет. Сильвер и краг рядом со мной то и дело кивают, подтверждают.

Видимо, объяснения подействовали – спустя минуту лагерь уже постепенно возвращается к своим делам. Те самые двое сильверов у сарая возвращаются к туше – режут дальше, каменные ножи мелькают, шкура отходит ровной полосой.

Из толпы выходит другой скиталец – старше, морщинистый, одет в человеческую куртку с логотипом «Адидас», из-под которой видна его серая кожа. Останавливается напротив, разглядывает меня долго, не моргая. Не, ну вы вообще гляньте. Скиталец в куртке «Адидас». В лесу. Я повидал многое, а если считать двести пятьдесят семь лет жизни Арателем в моём прежнем мире, то очень и очень многое. Но это топ-5 того, что я видел. Потом протягивает мне какой-то камушек на верёвке и жестом предлагает одеть на шею. У него, к слову, на груди висит такой же. Я надеваю, и скиталец вдруг начинает говорить – по-русски, с акцентом, но чисто:

– Ты. Человек. Артём.

– Да, – отвечаю с некоторым удивлением.

– Мы встречались. Эфириум. Новиковы. Вода.

Всматриваюсь – и… наверное, узнаю, хотя все они похожи, блин. Тот самый скиталец-торговец, с которым я налаживал обмен между Новиковыми и их народом. Артефакты в обмен на установки для воды. Я тогда их посредником. Ну что ж, так даже лучше. Хоть и не друзья, но считай свои.

– А я думал, ты остался в Эфириуме.

– Не остался. – Он кашляет, хрипит. – Воду пить надо каждый день.

Только сейчас понимаю, что слышу разборчиво их всех. И что камень у меня на груди нагрелся. Вот, что это. Артефакт-переводчик.

– Слушай, – говорю я, – где ж ты раньше был с этим камушком? Ирине бы отпуск как переводчику давно не помешал, а то она всё жестами с вами, как глухонемая.

Краг слева бормочет себе под нос: «Проверить бы его, мало ли шпион…»

Сильвер из толпы отвечает ему: «Скиталец сказал – свой. Скитальцам верю».

У костра молодой сильвер жалуется соседу: «Опять каша из этой дряни. Когда уже нормальной еды дадут?»

Краг постарше рявкает на него: «Жрать будешь, что дают. Не дома».

Киваю на камень:

– Откуда такая штука?

Он вздыхает:

– Выторговал. Давно. У людей в вашем мире.

– У каких людей? – удивляюсь уже второй раз за это короткое время, но естественно вида стараюсь не подавать.

Скиталец пожимает плечами.

– Важных. С гербами. Давно это было, до тебя. Я думал, вы все такие – с такими камнями. А потом понял – нет. Не у многих есть.

– Значит, это они вам продали переводчик?

– Обменяли, – он морщится, будто вспоминает. – На артефакты. Те люди знали, что им нужно. И знали, как с нами говорить.

– И кто это был?

– Не помню. Давно. Ваши люди все на одно лицо.

Принимаю к сведению. Значит, я ни хрена первый. Кто-то до меня уже торговал с иномирцами, имел такие артефакты, и даже продавал их в Эфириум. Новости, конечно. Выясню, что за хитрецы промышляли. Может, у них ещё и карта лояльности была, со скидкой на пятый артефакт?

– Как торговля? – интересуюсь, кивая на его куртку. – «Адидас» в лесу – это стиль, но на воду не похоже.

Старый скиталец хлопает себя по груди:

– Торговля не идёт. Камни меняем на грибы. Роскошно живём.

– Камни на грибы? – переспрашивает Ирина. – Это… такой бартер?

– А что делать? – скиталец разводит руками. – Сами мы далеко не ходим – патрули шастают. А грибники есть постоянные, которые сперва побаивались, потом привыкли. Мы им камни даём, артефактные. А они нам – грибы и продукты из города. Только камни кончаются, и грибы тоже не бесконечные.

– То есть вы тут грибной бизнес открыли? А вычеты с продаж платите?

Смеюсь – громко, от души. Иномирцы рядом вздрагивают и шарахаются в стороны. Ирина тоже улыбается.

Он не понимает иронии, смотрит серьёзно:

– Камни кончаются. Грибы тоже, но их больше. Неравноценно.

– Наладим вам продовольственную линию, – обещаю. – Позже.

Остаток дня мы с Ириной проводим в лагере. Помогаем сортировать камни – сильверы объясняют, какие на что годятся, я запоминаю. Краги таскают брёвна для новых навесов, я подтаскиваю то, что полегче, иномирцы удивлённо косятся – человек с голыми руками, а не хнычет. Выясняю, что неподалёку есть город, иномирцы не знают, как его правильно назвать, но судя по их жестам и попыткам объяснить, что-то связанное с воскрешением. Ирина возится с детёнышем сильвера – тот никак не может понять, как чистить чешую от лесной грязи, она терпеливо показывает. К вечеру нас уже не чураются, даже улыбаются. Тот молодой сильвер с серпом подходит, молча кивает – видимо, извинение. Я отвечаю жестом, большим пальцем вверх, мол, извинения приняты.

Когда стемнело, по-настоящему, со звёздами в небе, как положено, мы заходим в домик. Спать хочется зверски. Домик этот стоит третьим по счёту от входа на территорию, но даже пусть он был бы хоть десятым, главное – более-менее целый, чего не скажешь про многие. Дверь на петлях, в окне стекло, крыша не течёт. Внутри пахнет сырой древесиной и плесенью, но пол сухой. Две комнаты: побольше, с нарами, и поменьше, с узкой железной кроватью.

– Здесь будем. Ты в маленькой.

Она смотрит на большую комнату, потом на меня. Пауза затягивается.

– Удобнее вместе, – Ирина говорит это будто бы небрежно, но в голосе слышатся… как бы сказать… уютные нотки. – Теплее. И безопаснее.

– Это верно, врозь теплее не будет, зато спать будем спокойнее. Я храплю и ногами дрыгаю.

Ирина кривит губы в натянутой усмешке:

– Как скажешь, командир.

– Вот и договорились.

Ирина задерживается в дверях:

– Ты правда думаешь, что мы их найдём? Грома, Лену, Петрова?

– Уверен, – отвечаю. – Они свои. Такие не теряются.

Она вздыхает и переходит в маленькую комнату, бросает на кровать свою куртку. Оборачивается, явно хочет что-то сказать. Но в последний момент передумывает, лишь тихо произносит:

– Спокойной ночи, Артём.

– Спокойной ночи, – отвечаю я.

Ложусь на нары, не раздеваясь. Холод чувствую даже сквозь одежду, но усталость берёт своё. Пытаюсь набрать Лену – «абонент не доступен». Грома – тишина. Петрова – молчание. Убираю телефон, который к тому же сейчас разрядится.

В два часа ночи меня будит шум.

Вскакиваю – Ирина уже на ногах, указывает на входную дверь.

– Снаружи, – шепчет.

Хватаю нож, вылетаю на улицу.

На поляне переполох. Сильверы бегут к воротам, краги хватают дубины. У ворот они останавливаются, замирают и всматриваются в сторону леса.

Подхожу ближе. Ждём. Всматриваюсь в нити – посторонних нет.

Потом шорох, где-то слева, где кусты гуще.

Краг поднимает дубину. Сильверы щурятся в темноту, глазищи красные как лазерные прицелы.

Шорох приближается. Я продвигаюсь вперёд, навстречу шуму, остальным подаю знак – всем замереть. Старый скиталец из своего домика выглядывает, замирает на пороге.

Держу «Сферу» наготове.

Шорох слышен уже в десяти метрах, теперь уже ветки хрустят. Кто-то шумно выдыхает.

Ветки раздвигаются.

Глава 2

Просыпаюсь от запаха жареного мяса – ту самую косулю, что переполошила ночью лагерь, всё же пустили в дело. Над костром вертится тушка, рядом в котле булькает похлёбка. Пахнет аппетитно.

Старый скиталец машет посохом:

– Есть будешь?

– Не пропадать же добру.

Протягивает миску – деревянную, шершавую. Набираю ложку. На вкус – лес, дымок, горечь. Пережгли, но с голодухи сойдёт. И соль есть – уже почти нормально.

Ирина садится рядом на бревно, кутается в куртку. Вид у неё сонный, под глазами круги.

– И что, совсем никого не нашёл из наших? – спрашивает она.

– Никого, – отвечаю, доставая телефон в надежде увидеть пропущенные звонки, но их нет. – Ты пробовала?

– А чем, по-твоему, я два часа в дереве занималась? – Она набирает несколько номеров – везде тишина или «недоступен». – Даже странно. Как будто все провалились сквозь землю.

– Или портал разбросал их по таким углам, где связи нет, – пожимаю плечами. – Найдём. Как только закончим дела здесь.

Она вытирает руки о джинсы.

– Ладно. Гром не даст пропасть.

– Все верно. И мы не дадим никому пропасть, включая Грома.

Часам к девяти я заканчиваю с едой и приступаю к тренировке. Нахожу ровную площадку между домиками, стягиваю куртку, разминаю шею и плечи. Отжимаюсь. Сорок раз. Потом с выпрыгиванием. Потом растяжка на все группы мышц. Земля холодная и мокрая, но в целом пофиг.

– Ты серьёзно? – Ирина наблюдает за мной с пристальностью тренера.

– А что, здесь есть тренажёрный зал?

После физухи – магия. Давно пора потренировать приём, который я за всё своё время в этом мире и в этом теле тренировал, наверное, от силы пару раз, в отличие от разрыва нитей или подмены договора. Самый сложный и слабо освоенный мой приём – «Создание договора» – формирование временной связи между двумя сознаниями там, где её нет. «Подмена» работает только с тем, что уже есть: искажает существующие связи, меняет их условия. А если связи нет – даже нейтральной, если существа просто не замечают друг друга – подменять нечего. Приходится лепить с нуля.

А на ком тренироваться, как не на местных добровольцах?

Выбираю молодого сильвера, который начищает свои серебристые пластины какой-то травой, и крага постарше, увлечённо перекладывающего камни из одной кучи в другую. Между ними – пустота. Не вражда, не безразличие, а именно отсутствие всякой связи: они не обращают друг на друга внимания, нити их сознаний вообще не пересекаются. Пытаюсь сплести золотистую нить – хотя бы простого контакта, чтобы они заметили существование друг друга.

Сжимаю волю, эфир вокруг сгущается. Тяну из себя, из остаточных эмоций вокруг. В висках давит. С третьей попытки нить наконец ложится.

И тут происходит странное.

Сильвер перестаёт тереть свою пластину, краг замирает с камнем в руке. Они одновременно поворачивают головы друг к другу. Потом, не сговариваясь, встают, подходят и… начинают помогать. Краг берёт траву из рук сильвера и неуклюже трёт ему спину. Сильвер, в свою очередь, осторожно перекладывает камни крага в более ровную кучу. Кидают друг на друга короткие взгляды, полные недоумения, но руки продолжают двигаться.

Я едва сдерживаю смех. Ирина уже прыскает на крыльце, закрывая рот ладонью. Даже скиталец, сидящий у костра, поворачивается и долго смотрит на эту странную парочку.

Потом нить рвётся. Краг резко отбрасывает траву, будто обжёгся, и отступает на шаг. Сильвер недоумённо смотрит на свои руки, потом на крага – в его взгляде смесь удивления и лёгкого испуга. Краг что-то рычит и уходит в сторону, делая вид, что ничего не случилось.

Эксперимент удался? В каком-то смысле да. Не для боя, конечно – на создание такого договора уходит слишком много сил. Но если когда-нибудь понадобится быстро объединить абсолютно чужих людей или заставить толпу действовать согласованно… запасной вариант есть. Правда, судя по всему, они будут не атаковать врага, а перекладывать камни и тереть друг другу спины. Тоже полезно, наверное.

Только тренировать нужно чаще, а мне в моём ритме это всё сложнее. И желательно, чтобы подопытные потом не пытались меня убить за причинённую неловкость.

Какой-то Краг, метра под два ростом и в ширину как три меня, всё это время стоял неподалёку и наблюдал за всей этой историей.

– Человек, ты чего? – он разводит руками.

– Разминаюсь, – отвечаю коротко.

– Странный разминка. – бормочет он себе под нос. – И такие хотят армии за собой водить…

В этот момент ко мне подходит старый скиталец с очень серьёзным лицом. Смотрит на меня внимательно, скорее даже пристально:

– Вообще ты зачем пришёл, Артём? Войну принёс?

– Войну до меня принесли. Причём, если ты не забыл, то из вашего же Эфириума. А теперь и у нас Император Алексей и его прихвостень Белов – не Император и Белов, а четвёртая раса. Вы сами от них сбежали к нам через разломы. Поэтому, нужно шевелиться. Когда-нибудь они доберутся и сюда.

Такое ощущение, что весь лагерь вдруг затихает и вслушивается в наш разговор. Даже костёр как будто трещит тише.

– И что предлагаешь? – спрашивает тот самый краг. А голос, будто камни скрежещут.

– В Москве уже есть своя сеть. Осведомители среди аристократов, пара союзников в городских службах, люди, готовые спрятать или передать информацию. Я строил это не один день. Теперь надо расширять. Связывать разрозненные звенья в единую цепь. У меня есть связи среди аристократов, есть люди, есть доказательства, что Император – не человек. Мы ударим изнутри – информацией, саботажем, переговорами. А когда режим начнёт трещать по швам – я лично порву всех, кто встанет на пути. И вы поможете.

Молодой сильвер – тот, которого я завалил в лесу – выступает вперёд:

– Мы пойдём сами. Ударим сейчас. Пока они не ждут.

– В Москву? Через патрули УНМА? – старший краг скрежещет зубами. – Вы ума лишились.

– Этот человек сказал – надо бить!

– Этот человек сказал – ждать и готовить план. – Старый скиталец поднимает посох. – Ты глухой, щенок?

Спор разгорается. Молодые хотят подвига, старшие явно хотят покоя. Скитальцы молчат, наблюдают.

Поднимаю руку. Гул стихает.

– Мы не штурмуем Кремль с голой задницей. Сначала – разведка, сбор команды, восстановление связи с моими людьми. Потом – удар.

– А если они нападут первыми? – подаёт голос молодой краг с рыжими прожилками на рёбрах.

– Тогда будем отбиваться. – Пожимаю плечами. – Пока вы сильнее здесь, на так называемых ваших территориях. Вы знаете каждую тропу. Пусть сунутся.

Старшие – краг и скиталец – молча соглашается. Молодёжь, поняв, что их пыл здесь не вполне поддерживают, неохотно расходится, оглядываясь на меня.

Ладно, тренировок пока хватит, а споров и подавно. Пора за дело.

– Я в город, – сообщаю Ирине. – За продуктами, зарядкой и информацией. Ты идёшь со мной.

Она поднимает бровь, открывает рот, закрывает, я поясняю:

– Будешь моими глазами и ушами, понадобится твой дар. А кроме того, – добавляю, отдавая пустую миску скитальцу. – Я не могу тащить всё один. Продукты тяжёлые, руки нужны.

Она усмехается, но спорить не пытается.

Старый скиталец подходит, протягивает мешочек из грубой ткани:

– Можешь выменять нам на батарейки? И спички. И соль. И поесть бы прикупил. Камни вот...

Беру мешочек, заглядываю внутрь – несколько артефактных камней, мелких, с тусклым свечением.

– Батарейки какие?

– Круглые, пальчиковые. – Он мнёт край своей куртки «Адидас». – Для фонариков.

– Сделаю. И скажите своим, чтобы без глупостей. Если снаружи узнают, где ваша база, винить будете себя.

Скиталец уходит, постукивая посохом. Ирина смотрит ему вслед:

– А он ничего так держится для иномирца. Прямо совсем как местный.

– Он торговец, – замечаю. – Торговцы всегда найдут общий язык с любым, хоть с человеком, хоть с крагом.

К десяти мы, наконец, выходим. Идём по лесу, ветки цепляются за куртку, мох чавкает под ногами, сверху пересвистываются птицы, ещё не перебитые племенем.

Ещё час хода, и я начинаю сначала слышать, а затем и видеть вдалеке трассу с ползущими по ней машинами. Пересекаем поле, выходим к дороге, далее идём по обочине. Проходим мимо «Газели» с надписью «Хлеб», привставшей по ходу нашего движения, водитель, мужик с усами, курит, глядя в телефон.