Всем попаданкам – по борделю!

© Жарова Наталья

© ИДДК

Глава 1

Взволнованные обитательницы борделя столпились в коридоре.

Они прислушивались к звукам, доносящимся из хозяйской спальни, и решали: стоит заходить или оставить происходящее на милость богине? Там явно творилось что-то непонятное.

Сегодня поутру хозяйка упала в обморок, потом очнулась, покряхтела, помолчала, ощупала себя с ног до головы и, наконец, матерясь, ринулась к висящему на стене зеркалу. Узрев что-то ведомое ей одной, громко завизжала, забилась в угол и просидела там долгих три часа, чередуя отборную ругань с горестными слезами.

А сейчас вновь стояла перед зеркалом, тыча пальцем то в него, то в собственную щеку.

– Как думаешь, что это с Рыжей Молли? – шепотом спросила фигуристая блондинка.

– Да кто ж знает… Может, съела что-то, – ответила ей другая девушка, с буйными кудрями и длинным острым носом. – А может, наоборот, не съела, вот и злится. Пирожки сегодня вкусные были: с мясом, капустой и этими… ягодами желтыми… Но слишком быстро кончились.

– Так ты ж сама их доела! Никому не оставила!

– Я и говорю, вкусные были. – Она вздохнула и глянула на блондинку в упор. – И почему не оставила? Оставила, аж две штуки.

– Которые дворовый пес стащил.

– Следить лучше надо было.

– Помолчите! – вдруг шикнула на них миниатюрная брюнетка, поправляя золотой медальон, доставшийся от одного из бывших любовников. – Болтаете без умолку, мешаете только. Что там с Молли?

– Непонятно, – отмахнулась четвертая девушка, подглядывающая через замочную скважину в спальню. – Но вроде рыдать перестала.

Хозяйка как раз отошла от зеркала и принялась мерить комнату шагами, что-то нервно бормоча себе под нос. Но сколько обитательницы борделя ни прислушивались, так ничего и не услышали.

Аграфена Степановна вчера отметила свой сто седьмой день рождения, выслушала неискренние пожелания от внуков, подмигнула портрету товарища Сталина, висевшему в комнате последние восемьдесят лет, и спокойно легла спать. А проснулась уже здесь – без семьи, без Сталина и без любимой ночной сорочки!

Именно последнее обстоятельство ее здорово озадачило. Ощупав собственное тело, бабушка Аграфена явственно поняла, что от «бабушки» ничего не осталось. Зеркало, висевшее на стене, это только подтвердило: там отражалась довольно молодая, лет двадцати пяти или тридцати, не больше, девица с болезненной физиономией и ярко-рыжими волосами, одетая в странное платье.

Конечно, как истинной женщине, Аграфене Степановне потребовалось некоторое время, чтобы вдоволь нарыдаться, успокоить нервы и решить, что же делать дальше.

– А может, сплю? – пробурчала она, почесывая затылок. – Сон такой снится?

Бывшая старушка озадаченно промаршировала до зеркала. Глянула. Повернулась одним боком, потом другим.

– Или с ума сошла? Ровнехонько в сто седьмой годок?

Аграфена Степановна всю жизнь работала на благо Родины и собственной семьи, поэтому с железным спокойствием встречала любые перипетии судьбы. Но нынешние потрясения заставили поволноваться.

– Коли умом повредилась, то почему здесь, а не в больнице? И что за тетеря в зеркале?

Она в подробностях припомнила вчерашний день, перечислила по именам всех внуков и правнуков, а для верности еще и состав своих таблеток от давления повторила. Память, рассудок и трезвый ум работали превосходно.

– Я али не я? – недоумевала Аграфена Степановна, трогая пальцем собственную щеку. – Если я… то с чего бы? А ежели не я… то сие откудова? Ничего не понятно! Тело молодое, глаза здоровые, спина не болит, зубы… Зубы есть!

Вдруг кто-то тихонько кашлянул. Раздался тихий скрип распахивающейся двери.

Невольная попаданка обернулась и наткнулась на внимательный взгляд какой-то светловолосой девицы.

– Молли, как вы себя чувствуете?

– Молли? – переспросила Аграфена Степановна и вновь покосилась на зеркало, потом на девицу – и оторопело охнула: – Ох, едрит твои лапти!

– Какие лапти? Э… вы, наверное, проголодались, мы чаю горячего принесли. С печеньем.

Блондинка бочком вошла в комнату, приоткрыв для взора Аграфены Степановны еще трех девушек, выглядывающих из темноты коридора. Поднос с крохотным чайником, щербатой чашкой и двумя поломанными печеньками был тут же водружен на столик.

– Может, еще что-нибудь надо? – спросила девица. – Там пирожки были, но уже кончились.

– Нет-нет, – настороженно ответила Аграфена Степановна. – Ничего не нужно, благодарю.

– Молли, если понадобится, только скажите! Я сегодня свободна, и Ринка тоже, а остальные платья перешивают.

– Хорошо. Скажу.

Блондинка улыбнулась и вышла из комнаты, шепнув что-то другим девушкам, прежде чем плотно закрыть за собой дверь.

– Молли, значит, – повторила Аграфена Степановна и взмахнула руками. – Ну точно померла!

Надо отдать должное ее выдержке и силе воли: горевать по поводу утраты старческого тела Аграфена Степановна не собиралась. Молодая и здоровая фигура оказалась намного приятнее, чем немощные кости. По многочисленным родственникам, которые давно ждали, когда старушка покинет бренный мир и освободит жилплощадь, тоже не скучала. Не заслужили.

Молли так Молли! Вполне милое имечко. Ничем не хуже предыдущего.

За более чем вековую жизнь она ясно выучила, что в любых обстоятельствах надо думать о светлом будущем, а не грустить о тусклом прошлом – поэтому вздохнула, расправила плечи и пошла знакомиться с новым миром.

– Интересно, коли душа бессмертна, то почему я не младенец? – пробормотала попаданка, старавшаяся отныне даже в мыслях называть себя новым именем. – Должна же была в младенца переродиться, разве нет?

Она чуть приоткрыла дверь и выглянула в коридор.

В теории попаданства новая Молли, конечно, не разбиралась, но зато многое знала о консервировании огурцов, дрессировке мужей и всеобщем равенстве. Поэтому весьма удивилась, услышав:

– Хозяйка, вам лучше?

Заставшая становление СССР и свержение буржуазных «хозяев», Молли сурово глянула на проходящую мимо блондинку, ту самую, что приносила чай. Сказать хотелось многое, но, как говорится, со своим самоваром в Тулу не ездят. Хозяйка так хозяйка. Не рабыня же.

– Все хорошо, – ответила Молли и поманила девицу пальцем. – А ну-ка, поди ближе, милочка. Рассказывай.

– А что рассказывать?

– Чего тут у вас и как… В смысле, пока я занята была, ничего не случилось?

– А что случиться может? – Блондинка удивленно пожала плечами. – Я и Ринка отдыхаем. А Кларисса и Гера по комнатам уже разбежались.

– Спать легли, что ли?

– Да нет, с платьями возятся, – хихикнула девица. – Да вы не переживайте, Молли, справятся. Тем более мы все измерили и мелком начертили прямо по ткани.

– Ясно. – Молли потерла лоб. Ясно, конечно, ничего не было, но расспрашивать напрямую она опасалась. – А что за платья?

– Да те, что вы отдали. Декольте увеличить, оборки пришить попышнее да поярче. И так, по мелочи, – с готовностью рапортовала блондинка.

– Ясно, – вновь повторила Молли и призадумалась.

Декольте и оборки внушали некие мысли, впрочем, как и платье, в которое была обряжена сама Молли. Светловолосая девица имела похожее одеяние, но намного хуже качеством – длинный наряд с бесстыдным вырезом и тугой шнуровкой на талии.

– Сталина на вас нет, – пробормотала Молли. – Развели разврат.

– Что? – Блондинка подалась вперед. – Не расслышала…

– Говорю: платья – это хорошо! А перешивка – еще лучше. Потом про них расскажешь, а сейчас, будь добра, проводи меня на свежий воздух, голова что-то закружилась.

Девица с готовностью подхватила ее под локоток и повела к лестнице.

– Осторожно, тут ступенька… Еще одна… От головокружения, кстати, у зельевара можно настоечку попросить. Он парень неплохой, со всем уважением. Вам, может, и за полцены отдаст.

– Я подумаю, – уклончиво ответила Молли, запоминая дорогу.

Они как раз спустились со второго этажа на первый и прошли к высоким распашным дверям. Блондинка толкнула створку и вывела хозяйку на крыльцо.

– Ну вот, солнышко сегодня теплое, можно погреться.

Солнце и впрямь грело хорошо. Молли подняла лицо к ласковым лучам и вдруг заметила вывеску над головой.

«Хоть узнаю, хозяйкой чего являюсь!» – обрадовалась она, делая пару шагов, чтобы лучше рассмотреть буквы. А потом прищурилась… и замерла.

На вывеске алыми буквами значилось: «Бордель „Хорошая девочка“. Мы воплощаем ваши мечты в реальность».

– Растудысь вас всех в тудысь! Какой такой бордель?!

Молли нервничала.

А как сохранить спокойствие, если разврат и правда оказался развратом? С кричащей вывеской и женщинами пониженной социальной ответственности с ней самой во главе!

На этих мыслях Молли покосилась на блондинку и скривилась. Между прочим, в нормальных мирах подобное занятие не одобряется государством.

– А что не так? – Девица взглянула на работодательницу. – Вывеска не понравилась? Сами же просили нарисовать, чтобы поярче смотрелась. Ринка вчера весь вечер малевала – ведро краски извела.

– Молодец Ринка, что тут сказать, – пробормотала Молли, с тоской вглядываясь в вывеску. – Какое отвратное название.

Покачав головой, она оставила удивленную блондинку стоять подле крыльца, а сама вернулась в дом. Стоило все хорошенько обдумать.

Поднявшись на второй этаж, двинулась к комнате.

– Молли! – вдруг раздался позади голос. – А где Сусанна? Она с платьем обещала помочь.

– А я почем знаю? – буркнула Молли, оборачиваясь.

– Так вы же вместе на улицу выходили.

Кудрявая носатая девчонка стояла в конце коридора и недоуменно покусывала нижнюю губу.

– Вместе выходили? А! Это Сусанна, значит! На улице осталась. – Молли изобразила на губах вежливую улыбку и торопливо скрылась в своей комнате.

Блондинистая Сусанна – представительница древнейшей профессии… Ужас какой, а ведь казалась приличным человеком.

И эта кудрявая тоже здесь трудилась. Да и сама Молли – не невинная овечка, иначе не стала бы хозяйкой подобного учреждения. Не сразу же она в руководители выбилась, наверняка начинала путь из низов.

– Гордиться нечем, а раз нечем, то и продолжать не стоит, – авторитетно решила Молли. – Заведение закрыть! Рабочих уволить! Председатель я или нет? Имею право!

Она подошла к окну и глянула на улицу.

Городок, куда ее забросила судьба, имел красивую, хоть и странную архитектуру. Дома росли не вширь, как привычно всем нормальным людям, а в высоту. И на клочке в пять квадратных метров мог умещаться миленький двух-, а то и трехэтажный домик.

Бордель тоже располагался на подобном клочке. Правда, как успела оценить Молли, чуть большем. По крайней мере, второй этаж спокойно вмещал несколько спален, да и на первом имелось немало комнат.

– А здание-то добротное. – Молли окинула придирчивым взглядом стены. – И мебель качественная. И звукоизоляция на высоте… Но это понятно, в таком заведении без звукоизоляции никак. Тяжело получать удовольствие, когда за стенкой пыхтит другой клиент. Кстати, о клиентах! Надеюсь, сейчас их здесь нет. Это же…

Что именно «это же», Молли додумать не успела: дверь с грохотом распахнулась.

– На помощь! – Сусанна буквально ворвалась в спальню. – Там Ринку убивают!

– Кто убивает? Зачем?

– Клиент! Говорит, что ему прямо сейчас надо! Но мы же только послезавтра открываемся! Куда его?!

– Та-ак. – Молли отметила обнадеживающее «послезавтра» и решительно поднялась. – А ну, покажи этого героя.

Сусанна кинулась на первый этаж, Молли поспешила следом. С каким бы предубеждением она ни относилась к жрицам любви, бросить подчиненную на растерзание не могла.

На улице разгорался скандал.

Уже знакомая кудрявая девица – видимо, это и есть пресловутая Ринка – самозабвенно ругалась с невысоким полноватым мужиком. Тот тыкал ей в лицо пальцем и беспрестанно чего-то требовал, сжимая во второй руке ремень.

Зачем он его снял и что намеревался демонстрировать служительницам публичного дома, Молли спрашивать не желала.

– Молчать! – рявкнула она во всю мощь. – Кто таков? Чего приперся?

Мужик лишь на мгновенье отвлекся от Ринки, а той этого хватило, чтобы быстро прошмыгнуть в дом и, спрятавшись за спиной хозяйки, показать язык.

– Стой, зараза! Куда?!

Мужик хотел кинуться за ней, но был остановлен непререкаемым:

– Молчать, я сказала!

Молли сузила глаза, сдерживая негодование. От мужика сильно пахло перегаром, а штаны вот-вот норовили упасть, явив миру исподнее белье.

– Ремень-то обратно надень, а то без порток останешься, – тихо сказала она, упирая руки в бока. – А теперь коротко и по существу: чем недоволен?

– Дык… Мне девку надо!

– Зачем?

– Как это «зачем»? – Мужик выдвинул подбородок вперед. – Как это «зачем»?! Есть бордель? Есть! Значит, можно девку пощупать!

– Ты ее уже пощупал, – фыркнула Молли.

– Когда?

– Только что. Так пальцем тыкал, что чуть дырку не проткнул. А раз пощупал, то давай плати.

– Это за что же? – опешил мужик.

– Экий непонятливый… За щупанье! – Молли сдвинула брови и сделала шаг вперед. – Платье девке помял, грязными руками залапал. Кто за стирку платить будет? Так что либо ступай отсюда, пока я добрая, либо плати за все, включая прачечную.

– Да ты с ума сошла!

– И еще одну монету на успокоительное, а то после твоей рожи кошмары сниться будут. А если сейчас не уйдешь, то и больше стребую! На дворника! Так слюной брызжешь, что все крыльцо намочил.

Мужик оторопело заморгал, пытаясь осмыслить сказанное. Потом побагровел, заскрежетал зубами и двинулся на Молли, но не сумел пройти и двух шагов, как споткнулся о все-таки упавшие штаны.

– А я ведь предупреждала, – спокойно резюмировала попаданка.

– Да пошла ты, – выдал мужик, подтягивая одежду, чтобы прикрыть трусы. – Всего-то хотел девку пощупать. Сами же… – Он махнул рукой на вывеску и, придерживая штаны, поковылял вниз по улице.

– А нечего в нерабочее время ломиться. – Молли пожала плечами и, круто развернувшись, скрылась в глубине дома. – Сусанна! Ринка! За мной! И дверь поплотнее закройте. Больше никаким клиентам не открывать, пусть хоть лоб о дверь расшибут!

На кухне собрались все обитательницы борделя и их рыжеволосая хозяйка. Даже те, кто возился с перешивкой платьев, были срочно вызваны вниз.

Молли внимательно оглядела коллектив и нахмурилась. Всех по именам она не знала.

– Сусанна, – обратившись к блондинке, Молли чуть кивнула, – будь добра, расскажи, кто и чем сегодня занимался.

– А зачем? – Девушка озадаченно глянула на подруг. – Говорила уже ведь.

– Значит, повтори.

– Я и Ринка отдыхали. А Кларисса, – указала на невысокую блондинку, – и Гера, – перевела взгляд на четвертую потенциальную куртизанку, – работали.

– Молодцы, – поджала губы Молли. – Значит, так, девы мои, я крепко подумала и решила, что ремесло ваше… То есть наше… наше будущее ремесло лишено благородства. А раз так, стало быть, и заниматься им не следует.

– В каком смысле?

– В самом прямом.

Сусанна и Ринка фыркнули, а Кларисса вздернула тонкую бровь.

– Вы что, хотите набрать других девочек вместо нас? – довольно резко спросила она.

– Нет, я хочу закрыть заведение.

– На генеральную уборку?

– Совсем закрыть, – сказала Молли и, не увидев на лицах коллектива должного понимания, припечатала: – То есть не открывать. Никогда.

Девушки ошарашенно замерли.

Молли ждала, когда радостная новость завладеет их умами и утомленный бытом мозг оценит красоту открывшихся перспектив, но так и не дождалась.

– Навсегда? – медленно переспросила Кларисса. – А что… что будет с нами?

– Устроитесь на нормальную работу.

– На какую? Молли, как еще мы заработаем на кусок хлеба?

– Так же, как зарабатывают миллионы молодых и достойных женщин, – гордо ответила Молли и поискала взглядом чайник. В горле пересохло, и пить хотелось неимоверно. – Чай кончился, что ли?

– Кончился, – буркнула Сусанна. – Заваривать надо.

– Ну так завари.

Блондинка недовольно поднялась и, выудив из шкафа чайник, принялась наполнять его водой.

– Молли… – Кларисса быстро глянула на подругу, а потом перевела взгляд на хозяйку. – Молли, вы же знаете, что нас никто никуда не наймет. Мы же пробовали. Почти год бились. А теперь и подавно… Разве пустят в порядочный дом ту, что отдавалась за несколько монет?

– Так не отдавались же пока, – насторожилась Молли, испугавшись, что бордель все-таки уже успел поработать.

– Пока нет, но кому это интересно? Все же знают. – Девушка неопределенно повела рукой, то ли намекая на вывеску, то ли на скорость распространения слухов. – Вы же знаете, как оно: был бы дым, а пожар придумают.

Конечно, Молли понимала, что так просто в жизни ничего не бывает, но не попытаться не могла. Несколько минут на кухне публичного дома царила тишина, только Сусанна шуршала сухими травами, заваривая ароматный чай. Но, в конце концов, затихла и она.

– Ладно. – Молли стукнула ладонью по столу. – Может, я не права. Пару дней подумаю, посмотрю, а потом решу. Но за эти пару дней никаких открытий, платьев и клиентов! Я прошу! Нет, я требую!

– Это ж сколько мы денег потеряем? – шепнул кто-то. – А скоро зима. Запасов бы сделать…

Молли предпочла сделать вид, что ничего не слышала.

Обед и ужин прошли спокойно. Девушки затаились, не зная, чего еще ожидать от внезапно сменившей планы хозяйки, а сама Молли активно осваивала новое тело и впитывала знания о новой Вселенной.

И если молодость безмерно радовала, то окружающий мир все больше расстраивал.

Совершенно не похожий на ее собственный, он преподносил большие сюрпризы. Например, Молли с удивлением узнала, что в государстве до сих пор развиты сословия, и если высшая знать пользовалась огромными привилегиями, то простые люди едва ли могли рассчитывать на что-то приличное.

– Какие мещанские глупости! – воскликнула Молли, когда кто-то из девочек упомянул запрет на продажу цветов на главной площади, так как по новому закону там продавать могли только представители среднего класса. А низший, к которому, собственно говоря, относились красотки из публичного дома, не имел прав почти ни на что.

– Почему же глупости? – поморщилась Сусанна. – Это вы, Молли, пришли сюда с верхов, поэтому и непривычно. А мы такое с молоком матери впитали. Закон есть закон, кто же будет оспаривать решение короля?

Молли покачала головой и ушла в свою комнату. Информация требовала еще больших размышлений, чем ожидалось.

Неужели здесь правит король? Впрочем, если она сама из каких-то там «верхов», то почему не быть королю? Ох, дела-а… А впрочем, никто не говорил, что будет легко. Лишь бы с борделем разобраться, а там, глядишь, и остальное само собой образуется. Начальствовать над гетерами Молли не умела, не хотела и не собиралась.

Она вообще не желала принимать образ жизни, к которому скатилась бывшая обладательница тела. Впрочем, как и характер.

Буквально полчаса назад Молли слышала, как Ринка жаловалась Клариссе, что с хозяйкой явно что-то не то, приболела, видать, или сон дурной приснился, раз отбросила уже много раз обговоренное и принятое решение. Ведь раньше ее интересовало только, сколько денег бордель принесет.

Именно денежный вопрос заботил прежнюю владелицу больше всего. Молли нашла на столике записи по ведению бюджета и ужаснулась, узрев сумму, в которую обходилось содержание дома вместе со всеми обитательницами. Сплошное расточительство!

– Никаких открытий, никаких борделей, – бормотала Молли, переворачивая страницы и вчитываясь в убористый почерк. – Ни уважения, ни выгоды, одно расстройство. Тьфу!

Уж к чему к чему, а к уважению она привыкла. В прошлом теле Аграфена Степановна прошла длинный жизненный путь: от дочери купца, подчистую разоренного революцией, до председателя колхоза имени С. М. Буденного. А эта должность, ежкины сапожки, за красивые глаза не дается. Заслужила! Заработала! Добилась!

И сейчас добьется. Во второй раз из низов намного легче выкарабкиваться, уж поверьте.

Кларисса долго думала, прежде чем решиться на этот шаг. Посоветовалась с Сусанной, потом перекинулась парой слов с Ринкой – та только с виду шебутная, иногда в голове у кудрявой девчонки появлялись очень дельные мысли.

Наконец Кларисса глубоко вздохнула и постучала в дверь.

– Ну же, Молли, открывайте, – прошептала она, переминаясь с ноги на ногу. Хозяйка медлила, и это очень напрягало.

Вообще Рыжая Молли вела себя сегодня странно. То ли головой ударилась, когда в обморок падала, то ли еще чего, но ее нелепая и очень вредная активность могла выйти боком.

– Конечно, ей-то что, – сказала недавно Ринка, почесывая длинный нос. – Она у папаши прощенья попросит и будет вновь в шелках спать да из фарфора завтракать. А мы? Мы куда пойдем? Я обратно под мост возвращаться не хочу.

– Я тоже отвыкла тумаки получать за тарелку, – сквозь зубы выдавила Сусанна и тяжело вздохнула. – А у Молли отца давно нет, помер, так что тоже деваться некуда.

Бордель «Хорошая девочка» для них стал спасением от голодной смерти. В тепле, чистоте, сытости. А клиенты… А что клиенты? Не шелудивые пьянчуги, а вполне великосветские господа предполагались. Можно подумать, что там, на улице, будет лучше. В трущобах хватало мерзавцев, которые охотно возьмут свое, а платить даже не подумают.

А дом, пусть даже и бордель, давал хоть какую-то защиту, и терять это совсем не хотелось.

Кларисса вновь постучала, на сей раз громче.

За дверью зашуршали, потом створка отворилась, и в проеме показалась Молли. Ее рыжие волосы почему-то были всклочены, словно с непривычки, а брови сурово сведены.

– А… это ты, – сказала она, посторонившись. – Заходи.

В комнате было тепло. Кларисса в этом всегда завидовала хозяйке: в других комнатах отопление не такое хорошее, и подчас согреться получалось только единственным доступным средством – горячим чаем.

И хоть сейчас до холодов еще далеко, Молли две недели назад приказала обеспечить подогрев, чем удивила всех девочек. Начало осени, а уже такие траты.

– Не стой истуканом, садись. – Она указала на свободный стул. – Чего хотела-то?

Кларисса осторожно опустилась на самый краешек и расправила плечи.

– Поговорить.

– Говори, – кивнула Молли и доброжелательно улыбнулась.

Почему-то эта улыбка, столь не похожая на все ранее виденные на хозяйском лице, очень приободрила.

– Молли, вы пошутили, когда сказали, что не будете открывать «Хорошую девочку»?

– Никаких шуток, я действительно не хочу ее открывать.

– Но… – Кларисса быстро облизнула пересохшие губы. – Но почему? Ведь мы уже решили, что другого выхода нет. И все шло хорошо…

– Да чего ж тут хорошего? – удивилась Молли. Она подошла к окну и оперлась на подоконник. – Чего хорошего в такой бесстыжей жизни? Ничего. И раз я могу все исправить, то сделаю это.

Кларисса заметила, как за окном пролетел сухой лист, чуть ли не первый этой осенью. Он словно возвещал о начале конца.

– Нам некуда идти. Если бордель не откроется, нам придется вернуться на улицу. Ринка будет спать с собаками, Сусанна отрежет косу, чтобы избавиться от вшей, а Гера… Гера вообще не переживет зиму. Без зелий она не справится.

– Я же не гоню вас из дома, – нахмурилась Молли, оборачиваясь. – Просто придется подыскать другую работу.

– Какую? Кто нас возьмет? – Кларисса растянула губы в грустной улыбке. – Прожив больше года среди нас, вы так и не узнали жизнь, хозяюшка. Нищие никому не нужны.

Молли прищурилась. А потом вдруг попросила:

– Расскажи обо мне.

– О вас? – Кларисса вздернула брови.

– Да, расскажи все, что тебе обо мне известно.

– Я знаю не так много… Зачем вам это?

– Ты думаешь, что я совершенно не разбираюсь в жизни, – объяснила Молли. – Готова поспорить.

Кларисса удивленно приподняла брови, задумалась, а потом чуть заметно кивнула.

– Хорошо. Ну что ж, слухов о вас ходит много, мы, конечно, не всему верим, но все же… Вот, например, доподлинно знаю, что вы дочь какого-то аристократа. Он то ли проиграл все подчистую, то ли пропил… Одним словом, обнищал. Выдал вас замуж за старика. Тот был без родословной, зато с деньгами и шестью сыновьями от предыдущей супруги. Муженек ваш помер, если не ошибаюсь, аккурат в годовщину бракосочетания. Прямо на брачном ложе отдал душу богине, вы еще как-то обмолвились, что от любовных утех скончался, не иначе. Сыновья наследство к рукам прибрали, а вам выделили этот домик и содержание в двадцать золотых.

– Двадцать золотых, – повторила Молли так, будто впервые слышит историю. – Это много или мало, как полагаешь?