Мастер архивов. Том 1
Давай, еще чуть-чуть. Ближе. Еще ближе, к двери.
Рука потянулась к тяжёлой ручке. Непомнящий споткнулся, немного замедлился. Идеальный момент.
Я рванул дверь на себя, выскочил в освещенный коридор и тут же отпрыгнул вбок, в нишу с пожарным щитом. Выждал — и как только старик влетел за мной, накинул бумажный мешок ему на голову.
Непомнящий по инерции пробежал вперед, навстречу тележки для документов. Раздался грохот.
Я тут же захлопнул за стариком дверь, закрыв его в офисе. Пусть посидит там до утра.
Но что будет если пакет вдруг упадет с его глаз думать не хотелось. Дверь едва ли выдержит его напора.
Прижавшись к холодной стене, я перевел дыхание. Цель достигнута. Теперь это проблема архива, а не моя личная. И самое главное — он жив. А я получил кое-какую информацию.
Итак, Фонд Ноль. Место секретное, попасть туда просто так не получится. Но там, как я надеялся, есть кое-какие ответы. Например, что же произошло на самом деле с Непомнящим. Возможно ли, что его таким образом почистили, потому что он узнал слишком много? Такой вариант не стоит отметать. А значит в Фонде 0 есть что-то, что пытаются скрыть.
Кто знает, может получится узнать почему я переместился в этот мир? Вопрос и вправду мучал меня. Рай, ад — это все понятно. Но другой мир Может, это какой-то эксперимент? Что за черно-золотистый туман схватил меня и швырнул сюда? А может меня погрузили, скажем, в какой-то глубокий сон и тестируют какие-нибудь программы?
Мысли о доме усилили желание срочно идти в Фонд Ноль, прямо сейчас, окончательно завладело мной.
Тут же начали одолевать и сомнения. Проникнуть в Фонд Ноль.
С одной стороны — правила. Железные, неоспоримые. Нарушение режима Фонда Ноль — это даже не выговор от Лыткина. Это государственное преступление. Посягательство на Императорскую тайну. Даже мысль о таком, вероятно, уже карается если не расстрелом, то вечной каторгой в магических рудниках, где сходят с ума за неделю. Босх не станет церемониться — живо сдаст полиции. «Вот он, неблагонадёжный сын опального, пробрался в святая святых!» Моя жалкая защита — статус винтика — испарится в мгновение ока.
С другой стороны — прежняя жизнь. Хотел ли я вернуться в свой мир? Еще как! И даже маленький шанс это осуществить вызывает во мне бурю эмоций. Тут я — чужак. А там — дом.
Шанс. Призрачный, безумный. Если там, в самом сердце этой Фонда Ноль, находятся механизмы, способные стирать память и информацию то что, если они могут и обратное? Что, если там есть что-то, связанное с самими расслоениями реальности? Не ответ ли это на главный вопрос — как я здесь оказался? И единственная ли это дорога домой?
Непростой выбор.
Остаться — значит или подстроиться под нее, или медленно, но верно быть раздавленным системой, съеденным монстрами или спившимся в своей конуре от безысходности. Сгинуть тихо, как и положено ничтожеству.
Пойти — значит бросить вызов самой системе. Рискнуть всем. И найти выход. Или сгореть ярко и быстро.
В прошлой жизни я выбирал риски. Рассчитывал их, страховал, всегда оставлял себе путь к отступлению. Здесь путей к отступлению не было. Только пропасть впереди и пропасть сзади.
Делая выбор, сказать, что я не боялся — соврать. Страх сжимал горло ледяными пальцами. Адреналин, знакомый и почти забытый, начинал сочиться в кровь, заставляя сердце биться чаще, а мысли — проясняться.
Кто я здесь? Никто. У меня нет связей, денег, власти. Но у меня осталось одно — умение идти ва-банк, когда ставки максимальны. И понимание, что иногда единственный способ победить в игре — сжечь карточный стол.
Решение принято. Ставки сделаны. Я иду.
Но сначала подчистить следы.
***
Я вновь спустился в Фонд «А». Тишина. Практически гробовая.
А вот и он — проход. Картина маслом. Рассыпанные папки, опрокинутая стойка с карточками и она. Тележка.
Она лежала на боку, искореженная, как консервная банка под танком. Одно колесо откатилось в сторону. При более внимательной изучении масштаб разрушения впечатлял ещё больше. Сила, согнувшая толстый металл, была явно нечеловеческой. Никакой «старик, заблудившийся в темноте», не мог оставить после себя такое.
Если такое кто-то увидит и доложит Лыткину или, того хуже, Босху, шуму будет
Тут нужно все убрать. Сейчас. Но как? Она весила больше центнера. Просто вынести — невозможно. Спрятать тут же? Все уголки просматривались. Разобрать? Нужны инструменты, время. Да и шуму наделаю.
Я потёр переносицу. Вот так всегда — самый простой план упирается в одну дурацкую деталь.
— Упс, — раздался голос у меня за спиной. — Похоже, кто-то не рассчитал силу. Опять.
Я обернулся. На разбитой стойке, грациозно выгнув спину, сидел Арчибальд. Он посмотрел на тележку с видом знатока, оценивающего работу ремонтника.
— Не время для шуток, — буркнул я. — Это надо убрать. И быстро.
— Очевидно, — кивнул кот, спрыгнув на пол и обойдя металлический труп. — Тяжеленькая. И шумная. Скрипеть будет на весь архив, если её потащить. Не вариант.
— Спасибо, капитан Очевидность. Идеи есть?
Арчи сел, обвил хвостом лапы и задумался. Его зеленые глаза сузились.
— Физически убрать нельзя. Значит, нужно маскировать. Но не просто накрыть. Нужно сделать так, чтобы её здесь не было видно. Даже если смотреть прямо.
— Невидимую сделать? — усмехнулся я. — Ты можешь такое?
— Я? Нет, — кот фыркнул. — Но у меня есть знакомый, который обожает прятать вещи. Особенно в тенях.
Мрак. Конечно.
— Он сможет это утащить? — скептически спросил я. Та тварь была проекцией, сгустком страха. Тащить материальный объект? Сомневаюсь.
— Не утащить, — поправил Арчи. — Утопить. В тени. В самой глубокой, старой тени, какая тут найдётся. Там, где даже свет из щели не пробивается. — Он встал и потянулся. — Это будет не навсегда. На день-два. Пока не рассеется концентрация.
— И этот хлам не обнаружат?
— Мрак поглощает и не такое. Будь уверен — твоя разбитая тележка не будет увидена никем.
— Хотелось бы в это верить. Двое суток говоришь?
— Да. Я уже такое делал.
Большего мне и не нужно было. За это время можно придумать что-то еще.
— Делай, — коротко сказал я.
Арчи закрыл глаза. Воздух вокруг него сгустился, потяжелел. От его лап поползли чёрные, маслянистые разводы, сливающиеся с пылью на полу. Они вились, как дым, собираясь в знакомый, пугающий овал. Из него медленно выплыл Мрак. Его единственный жёлтый глаз замерцал тусклым, послушным светом.
Арчи, не открывая глаз, мяукнул. Мрак обернулся.
— Прибери тут за человеком, — приказал кот и кивнул на тележку.
Тень двинулась к ней, растекалась по металлическим ребрам, как черная жидкая плёнка. Где тень касалась тележки, та начинала терять чёткость контуров, сливаться с полумраком помещения. Звук был жутковатый — тихое стрекотание, будто тысячи насекомых облепляют металл.
Через минуту тележка стала призрачным силуэтом. Ещё через минуту от неё осталось лишь тёмное, неясное пятно на полу. А потом и пятно начало растворяться, втягиваясь в более глубокую тень под самым дальним, заваленным хламом стеллажом. Там, в нише, куда не попадал даже отраженный свет, царила абсолютная чернота.
Мрак издал удовлетворенный, похожий на вздох звук и сам начал таять, втягиваясь обратно в ту самую нишу. Через несколько секунд от него не осталось и следа.
Я подошёл к тому месту. Пол был пуст. Только пыль да пара забытых бумажек. Даже вмятины от колёс будто сгладились. Я посветил фонариком телефона в нишу. Там лежали какие-то обломки дерева и кипа пожелтевших бумаг. Никакой тележки. Она буквально растворилась в темноте.
— Невероятно!
Кот махнул хвостом.
— Ты же понимаешь, что я делаю это не бесплатно?
— Ветчина?
— Она самая. Двойной объем, — растянувшись в улыбке, кивнул Арчи. — Магия продержится до завтрашнего вечера. Возможно — больше. А там — он пожал плечами, — там видно будет. Может, она даже сама потихоньку «проявится» где-нибудь в другом углу. У теней своя логика.
— Главное, чтобы не в кабинете Лыткина, — мрачно пошутил я.
— О, это было бы зрелищно, — хмыкнул Арчи. — Ну что, прыткий? Основную улику прибрали. Что дальше?
— Дальше — я сам справлю. Спасибо за помощь и все такое.
Арчи улыбнулся.
— Сам справишься? Какие же вы наивные, человеки! Собираешься на дело — и надеешься что все выйдет гладко? — кот жутко рассмеялся, сверкнув глазами. — Как жаль, что ты скоро умрешь! Ты был забавным кожаным мешком.
***
Коридор был пуст и зловеще тих. Я двинул к кабинету Лыткина. Дверь, конечно, была заперта, но замок на ней был старый, механический, а не магический — в целях экономии. Лыткин жмот еще тот, даже если дело касается казенного имущества. Для меня, бывшего решалы, чьи пальцы помнили куда более сложные комбинации, этот замок оказался не проблемой. Пара осторожных движений отмычкой, согнутой из прочной скрепки для архивных папок, — и щелчок прозвучал громче, чем я ожидал, в гробовой тишине.
А вот и кабинет Лыткина!
Внутри пахло дешевым лосьоном. На столе идеальный порядок — Лыткин был известен своим перфекционизмом.
А вот это интересно.
Я подошел ближе, глянул на небольшой портрет женщины в рамке. Кто это полная рыжая женщина с носиком картошкой? Мать Лыткина? Слишком молода. Сестра? Совсем не похожа. Жена? Лыткин не женат. Девушка его?! Судя розовой рамочке на фотографии и месте — почетном, почти в центре, — именно так.
Я не стал включать свет. Лунного из окна вполне хватало, он выхватывал из мрака очертания массивного письменного стола. Я не полез в ящики — не в них было дело. В углу стоял небольшой, но тяжёлый сейф «Урал» старого образца. Зеленая краска облезла. Вот туда мне надо.
К сейфу у меня не было комбинации, но у Лыткина была одна дурная привычка — он писал важные цифры на огрызках бумаги и клал в карман своего рабочего халата, который вешал на спинку стула.
Я нашёл халат. И там, в кармане обнаружил нужную бумажку, где аккуратным почерком было выведено: «37-12-89».
Сейф открылся с глухим стуком. Внутри лежали пачки бумаг, несколько толстых конвертов (я даже не взглянул), а в дальнем углу, на бархатной подкладке — восемь матово-чёрных обсидиановых диска, каждый размером с крупную монету. Стандартные казенные стабилизаторы. Я взял два. Один — на запястье. Второй — в карман, на всякий случай.
Я уже собирался закрыть сейф, когда в проеме двери, залитом лунным светом, появилась посторонняя тень.
Тень двинула в мою сторону.
Глава 5
Я напрягся, готовый тут же рвануть в атаку. Кто явился? Кто-то из офиса задержался? Лыткин что-то забыл в кабинете? Или монстры уже совсем обнаглели и бродят по коридорам Архива?
Нет. Тень была иной. Пушистая, с высоко поднятым хвостом.
— Воровать не хорошо, Лекс, — раздался бархатный голос.
— Во-первых, я и не ворую — беру на время. Потом верну. Если, конечно, целые останутся. А во-вторых: ты что здесь делаешь? Я же сказал, что справлюсь сам! — спросил я, закрывая сейф.
— Гуляю. Ночью тут никого нет. Можно посидеть на столе начальника, не боясь, что на тебя наорут. — Кот запрыгнул на стол Лыткина и с грацией, полной презрения, прошёлся по разложенным бумагам, нарочно при этом уронив фотографию, стакан с ручками, карточки. — Кстати нет ли у тебя бутербродов? А то аппетит разыгрался.
— Нет у меня бутербродов. И ветчины тоже, — я глянул на кота. И вдруг у меня возникла идея: — Но я могу добыть тебе желаемое. Очень много колбасы. Вкусной колбасы. За одну небольшую услугу.
— Слушаю тебя очень внимательно, — Арчи присел, обвил хвостом лапы. Его зелёные глаза засветились в полумраке, как два фонаря.
— Нужно помочь мне кое-куда проникнуть.
— И куда же собрался прыткий человек с двумя свеженькими камушками? — улыбнулся кот. В глазах сверкнула ухмылка — кажется, он уже знал куда именно мне нужно.
— В Фонд Ноль.
Арчи замер. Его усы дрогнули.
— О-о-о, — протянул он, и в его голосе прозвучала странная, почти театральная нота. — Прямо сейчас? Один? Без плана, без карты, без приглашения?
— Примерно так.
— Идеально, — прошипел кот, и его уши навострились. — Только вот что толку мне с этого, если колбасу в итоге я все равно не получу.
— Это еще почему?
— Потому что ты идешь на верную смерть.
Арчибальд загадочно улыбнулся, что для кота выглядело особенно жутковато — уголки рта поднялись, обнажив кончики острых клыков.
— Не сгущай краски! — отмахнулся я.
— Думаешь, Фонд Ноль — это просто подвал с плесенью? — кот фыркнул. — Там есть кое-что поинтереснее. Имей в виду, когда увидишь его — не кричи. А лучше кричи. Будет смешнее.
— Там что, тоже расслоение реальности и монстры?
— Нет, расслоения там нет, но
— Но? Хватит говорить загадками! — рявкнул я, уже теряя терпение.
Арчи спрыгнул со стола и бесшумной тенью скользнул к двери, оглянувшись на меня.
— Постой, — остановил его я, догадавшись в чем дело. — Ты и сам не знаешь, что там! Верно?
— Ну допустим, — кивнул тот. — Но чувствую — место не хорошее. Кошки особенно восприимчивы к этому.
— Чувствует он! А я чувствую, что ты хочешь цену себе набить! Так вот — не выйдет. Ну так что, согласен помочь? Или хочешь без колбасы остаться? Вкусной, жирной, со специями колбасочки
— Хорошо-хорошо! — не выдержал Арчи. — Согласен! Но колбасу чур сразу по завершению дела!
***
Арчибальд, кажется, был искренне взволнованным перспективой проникновения в Фонд Ноль. Не из-за любви к приключениям и возможностью взглянуть на редчайшие манускрипты. А из-за того, что я пообещал ему за это целую копченую колбасу, «ту, что в вакуумной упаковке, со шпиком».
Под постоянный бубнеж кота мы двинули в дальнюю часть Архива.
— Арчи, — прошептал я, отплевываясь от паутины. — Этот Фонд Ноль Что это, в сущности? Просто еще одно хранилище?
Основную информацию про Фонд Ноль я конечно же знал. Но она была базовой и ее было очень мало — все-таки помощникам архивариусов мало что говорят.
— Хранилище? Нет, Лекс. Это не хранилище. Это карцер. Или изолятор. Место, куда свозят то, с чем не могут или не хотят разбираться. Самые опасные, нестабильные свитки и манускрипты. И самые «неудобные» документы — те, что знать не положено, но и уничтожить боятся. Их не каталогизируют. Их заключают. Как в каменный мешок. Подвал под подвалом, за семью печатями и дюжиной заклятий.
— Зачем?
— Как это зачем?! — удивился кот. — А если этот свиток того?
— Чего — того?
Кот фыркал, пытаясь подобрать нужные слова для объяснения.
— Если этот свиток начнет излучать магические эманации или еще чего. Свитки разные бывают, их появление тоже разное. Некоторые доставляют из дальних городов и уездов, от государственных магов, несущих службу. Там самые мощные свитки, верные. И техники магические в них описаны тоже проверенные веками. А некоторые манускрипты передают в дар родственники какого-нибудь мага-самоучки, который за всю жизнь очень хорошо прокачался в магическом плане, но в плане составлять грамотные свитки — нет. Записал он на бумагу свои измышления и магические расчеты, а охранные печати не сделал, или сделал, да абы как. И вот до времени свиток вроде не опасный, а на самом деле что бомба замедленного действия — копит в себе энергию. И в какой-то момент может ее выплеснуть — рвануть. Поэтому вот в такой карантин на долгие годы и помещают свитки — в Фонд Ноль.
Он остановился, повернув ко мне морду.
— Понимаешь? Поэтому если мы сунемся туда без толкового плана, может всякое случится.
Это я прекрасно понимал.
Просто так приложить пропуск к двери Фонда 0 было равно самоубийству. Камеры висели на каждом углу, как чёрные, не мигающие глаза. Даже в три часа ночи, когда живых душ в архиве почти не оставалось, система наблюдения работает. Босх не был бы Босхом, если бы не обложил своё самое секретное хранилище слоями электронной защиты.
— Тебе вообще зачем туда понадобилось лезть?
— Надо кое-что проверить. Кстати, ты архивариуса Непомнящего случаем не знаешь?
— А этого, который зомби-старик? — лениво протянул кот.
— Стоп! Ты знаешь про него?!
— Я же говорю — все тут знаю!
— Что с ним случилось?
— А вот как раз пошел он в Фонд Ноль и вышел потом оттуда такой — ненормальный. Без мозгов совсем. Так же, как и ты, кстати, ночью ходил туда. Потом вот таким стал. Каким уж чудом, но дополз до Фонда «А» — а ведь там на лифте подниматься черте сколько! — благо он тут недалеко находится. И там уткнулся в стену. Зациклился, папку одну все перекладывает.
— Уже не перекладывает, — сухо ответил я. — Пошли.
Мы подошли к терминалу поиска, стоящему в коридоре.
— Лина!
В этот момент воздух перед терминалом завибрировал и собрался в знакомую строгую голограмму. Аватар Лины, с идеальным пробором белоснежных волос и ледяным взглядом, материализовалась, прямо перед нами.
— Слушаю вас, господин Николаев.
Кот, едва увидев Лину, зашипел.
— Опять этот тостер говорящий!
— Обнаружена деструктивная активность в секторе Г-7, — произнес её безэмоциональный голос. — Повреждение имущества фонда. Уровень угрозы: низкий. Код нарушения 4-Б: «Животное в Архиве».
Арчи навострил уши и язвительно поднял бровь.
— Что за клевета? Какая я вам тут угроза? Напротив, я помогаю Архиву! На мышей, между прочим, охочусь!
Голограмма Лины слегка за мерцала, словно от возмущения.
— За последние тридцать дней, — отчеканила она, — в вашем присутствии зафиксировано семь случаев падения предметов с полок, три следа от когтей на переплётах семнадцатого века и один химический инцидент у свитков польской некромантии.
— Какой еще химический инцидент? — уточнил я.
— Мои сенсоры фиксируют органические соединения аммиака и уриновой кислоты, — холодно парировала Лина.
— Вот ведь стерва! — прошипел кот.
— От блохастого слышу
— Хватит спорить! — перебил их я. — Лина. Запрос по архивариусу Непомнящему. Для отчётности в рамках проверки фонда требуется подтверждение: вносились ли им какие-либо корректировки или уточнения в электронный каталог после даты подписания акта. Нужно понять объём работ.
Пришлось врать, потому что иначе этих данных было бы не получить. Да и предосторожность не помешает — электронный след нужно оставлять правильный. А Лина безусловно даст полный расклад — кто и о чем ее расспрашивал.
— Сотрудник Николаев А. С. Цель вашего запроса подтверждена, — произнесла голограмма. Её губы едва шевелились. — Данные — отсутствуют.
— Подробнее. Почему отсутствуют, ведь он же — я вовремя прикусил язык. — Он же ведь работал тут, пусть и очень давно. Посмотри по сессиям посещения. Возможно, он просто не успел внести необходимые данные в систему.
— Сессия архивариуса Непомнящего С. С. в Фонде 0 не закрыта 268 дней 4 часа, 17 минут, статус: «В работе». Привилегии архивариуса 1-го ранга активны, не заблокированы.
Лина смотрела прямо на меня. Сквозь неё был виден узор на стене.
А я едва сдержался, чтобы не запрыгать от радости. Если сессия не закрыта, и система до сих пор видит в «спящей» сессии полноправного архивариуса высшего ранга, значит это сильно облегчает мне возможность проникновения в Фонд Ноль. Это как открыть дверь кабинета, поработать, а потом, перед уходом домой, забыть закрыть эту самую дверь.
И в эту дверь можно проникнуть.
— Привилегированный уровень доступа сохраняется, — продолжила Лина. — Но аутентификация для нового входа заблокирована по протоколу «Молчание». Сессия считается технически живой, но недоступной. Это противоречит внутренним правилам безопасности.
— Что это значит? — не понял я.
— Для активизации сессии необходима идентификация архивариуса Непомнящего С. С. в системе.
Я тихо выругался. Рано радовался.
— Спасибо, — выдавил я, собираясь с мыслями. — Этой информации достаточно. Отчёт будет составлен корректно. Конец связи.
— Рада была помочь, — произнесла голограмма, и её образ начал растворяться, тая в воздухе, как дым.
— У-у, стерва! — в след ей бросил кот. Потом, повернувшись ко мне, спросил: — Что она тут вообще наболтала? Загадками все время какими-то изъясняется.
— Она сказала, что попасть в Фонд Ноль будет очень и очень сложно.
— Но возможно? — добавил кот и растянулся в хитрой улыбке.
— Возможно, — кивнул я. — Но для этого нам понадобится один наш общий знакомый
***
Прежде, чем идти в Фонд Ноль нужно было решить еще одну проблему. Камеры. Их отключение вызовет автоматическое оповещение охраны. Использовать какие-либо магические штучки тоже не выйдет — будет тот же результат.
— И как же ты их обойдешь? — спросил Арчи.
— Есть одна идея Скажи, ты сможешь создать что-то вроде помех?
— Так сам же сказал, что это не прокатит, — ответил кот. — Оповещение охраны будет.
— В одном случае не будет.
— И в каком же?
— В архиве каждый магический фолиант, свиток или артефакт — это, прежде всего, магический объект, излучающий остаточную энергию. Тем более в Фонде 0. Система безопасности учитывает это: камеры и датчики имеют магические фильтры-стабилизаторы, чтобы «картинка» не искажалась рябью от сильных фолиантов. Но даже они иногда не помогают.
Кот продолжал недоуменно не меня смотреть.
— Спонтанные кратковременные всплески фоновой эманации приводят к помехам в работе камер наблюдения. Но на это помехи маркируются как «норма», то есть не являются признаком неисправности.
— Откуда знаешь?
— Лыткин как-то поручил разбирать техническую документацию. В наказание. Вот и запомнил.
— А ты не так прост, как кажешься на первый взгляд, — усмехнулся Арчи.
— Нужно только создать точное подобие тех помех.
— За это не переживай, — кивнул кот. — Я сам уже часть Архива, такие воздействия мне знакомы. Сделаю.
— Отлично!
План был безумно опасным. Но выяснить что случилось в Фонде 0, чтобы, возможно, найти ответы на мои главные вопросы стоили того.
Для начала нужно было собрать все «ключи» в одну кучу.
Мы зашли в лифт. Двери с глухим лязгом закрылись за нами. Я нажал кнопку с надписью «Фонд Ноль». Никаких цифр, только эта абстрактная, зловещая метка.
Мотор где-то вверху взвыл, и кабина дёрнулась, начав спуск. Сначала привычно — этаж, второй, третий. Потом счётчик этажей на табло погас, оставив лишь зелёную подсветку кнопки «Фонд Ноль». Лифт продолжал падать. Минута. Две.
— Слушай, — сказал я, глядя на гладкие стальные стены. — А сколько этажей вниз расположен Архив? Поймал вдруг себя на мысли, что не знаю этого.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов