Грёзы Есении

Глава 1. Сестрицыны сказки.

В бане поздним вечером трещала лучина. Пахло распаренным берёзовым листом, мёдом да травами душистыми. За стенами выла вьюга, а здесь, в жарком полумраке, сидели две сестрицы — Настенька да Марфуша, — косы длинные маслом репейным увлажняли, шептались.

Жарко натоплено. Пар стоял густой, влажный — дышишь, ровно дурман горячий да хмельной по нутру разливается. Лучина мерцала, тени по брёвнам плясали. Тела в неверном свете лоснились, точно мёдом облитые. Дышали девицы часто — одна только веник возьмёт, у другой уж кожа зудит от предчувствия прикосновения горячего.

О прошлом годе Настенька замуж вышла. Счастье своё обрела, сияла вся, ровно месяц ясный — ещё бы, сам Князь Мороз ей Ивана-жениха сосватал. А Марфуша всё в девках сидела, на суженого гадала да в лес зачарованный поглядывала — туда, где Морозов терем за елью схоронился. Только тени от лучины по лицу её бледному плясали, по глазам огромным бегали, в коих — ни искорки.

— Настенька, гляди, — тихо молвила сестрица и медленно, ровно кошка ластится, провела ладонью по длинной копне светлых локонов. Волосы сквозь пальцы тяжёлой волной потекли, голую спину щекотали, к влажным плечам липли. Капли янтарные по ключицам бежали да по груди упругой, дорожки блестящие на коже изнеженной оставляя. — Маслом репейным, что я всё лето на корне лопушника настаивала, до самого пояса отросли. Густы да русы, как у русалки речной. Возьми, попробуй.

Она протянула горшочек заветный, и масло качнулось внутри, блеснув густым янтарём. Кончиками пальцев Марфуша зачерпнула немного, растёрла в ладонях и потянулась к сестрициной косе.

— Матушка тебя теперь за косы не оттаскает — Иван защитит, а ты его порадуешь красою девичьей.

— Ох, Марфуша, — вздохнула Настенька, принимая глиняный горшочек. — Добрая ты. А сама всё о своём?

— О чём же?

— О лесе. О Морозке. Не унимаешься?

Марфуша помолчала, потом подняла глаза — и в них впервые блеснуло что-то живое. Настенька отставила горшок, посмотрела на сестру внимательно.

— Скажи, Марфа... а правду люди болтают? Будто батюшка твой родной не крестьянин простой, а купец знатный? И жили вы с маменькой в тереме, почитай, княжеском?

— Правда, Настенька. И вовсе не Марфа я. Батюшка мой родимый назвал меня Есенией. Ясночкой ласково величал. Встретил он матушку мою осенью ранней, а родилась я поздней весной, на заре, когда небо ясное-преясное было. Вот и назвал — в честь поры той светлой, когда любовь его душу озарила.

— Так ты... — Настенька придвинулась ближе, глаза широко распахнула. — Та самая Есения Святозаровна? У нас на селе чего только про терем тот не плели! Будто батюшка твой беса срамного тешил, а после в храм дары подносил, чтоб батюшка с амвона не проклял. Стыд, мол, один!

Помолчала Марфуша. Потом усмехнулась горько.

— Любил он меня, сестрица, — только и сказала. — Без памяти любил, пуще прочих деток своих. Оттого и не ладили с нами в тереме том. Убили батюшку братовья его жадные. Бежали мы с матушкой. Отец твой, Настенька, пожалел нас, приютил. Только матушка моя строго-настрого запретила мне прошлое припоминать, и так Марфушей нарекла, чтоб от беды укрыться и никто из родни богатой нас не сыскал. Так и живу — с именем чужим, будто краденым.

— Ой, и я ведь тебя столько лет Марфушей звала? — Настенька опешила.

— Так и надо. Для всех в деревне - я Марфа. Только тебе сегодня я правду открыла.

— Ох, и хлебнула ты лиха, — Настенька погладила её по руке.

— Твоя доля не слаще, сестрица. Меня хоть батюшка твой не тиранил, хлебом да кровом не попрекал. Он добрый человек, не то что матушка моя...

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.