Нулевой объект

Вадим остановился и вышел из машины, ожидая, что кошка снова сорвется с места, но даже когда он подошел вплотную, она осталась сидеть пушистым рыжим изваянием, лишь поворачивая голову вслед за его движениями.

– Привет, – сказал он, глядя в горящие кошачьи глаза. – Как ты меня нашла?

Конечно, кошка ничего не ответила. Она только чуть склонила голову, как будто прислушиваясь к его словам.

– Ну, и что мы с тобой будем делать? Мы тут одни остались, ты в курсе? Ладно, можешь не отвечать. Пойдешь со мной?

Кошка приоткрыла рот в почти беззвучном «мяв» и медленно, цепляясь когтями за дерево, спустилась со столба, после чего спокойно пролезла под воротами.

Вадим пожал плечами и пошел к машине. Когда он открывал ворота и загонял свой Лэнд крузер на парковку, он видел, что кошка сидит на веранде и ждет его у порога. Стоило Вадиму открыть дверь, как она юркнула внутрь. Он думал, что теперь уж точно придется искать ее по всему дому, но нет: она сидела у входа на кухню и все так же выжидательно смотрела на него.

– Ты, наверное, голодная! – догадался Вадим. – Хочешь колбасу? Или молока?

В результате он достал из холодильника и то, и другое, и с удовольствием отметил, что кошка набросилась на еду.

Сам он тоже ужасно проголодался: несчастный остывший чебурек бесследно сгорел в топке истерзанного стрессом организма. Но несмотря на весь ужас вокруг, жизнь брала свое. Он разогрел в духовке замороженную пиццу и, устроившись на кухне, стал бездумно щелкать каналы телевизора, пока поевшая уже кошка умилительно умывалась. Ничего нового он не узнал. На паре телеканалов, тем не менее, уже была настроечная таблица – видимо, у них она включается автоматически, если не поступает в эфир очередная передача. Он также проверил радио – на основных четырех радиостанциях, которые являлись информационными, в эфире была тишина. И для проформы еще раз набрал службу спасения и полицию.

Потом в голову Вадиму пришла другая идея. В интернете он нашел сайты нескольких мировых информационных агентств, просмотр которых подтвердил худшее: люди во всем мире исчезли одновременно, несмотря на разные часовые пояса.

Неужели он остался совсем один на всей планете? Куда исчезли люди? Точнее – все живые существа? Что с ними стало? Они ведь не могли просто взять и вот так вот мгновенно погибнуть, бесследно испарившись? И почему он остался? Он и кошка?

Или это они с кошкой куда-то попали, а весь мир спокойно живет своей жизнью, даже не заметив малюсенькой пропажи? Тогда где он находится теперь? Ведь все выглядит в точности, как и до этого исчезновения…

В голове были только вопросы и не было на них ответов. Вадим вздохнул.

17 января 2023 года

Все заняли свои места в салоне, и Вадим начал краткую предполетную проверку. Важно было уточнить данные РЭР. Он уже проложил маршрут до штаба, который лежал прямо через квадрат, где работало ПВО и роились вражеские FPV-дроны. Их вертолет наверняка засекут тепловизором, несмотря на непогоду. Но данные по-прежнему гласили, что в штаб напрямую лететь нельзя.

– Товарищ командир! – доложил Вадим по открытому каналу специально для Крутова. – В штаб пролет через квадрат 48-72, там работает ПВО противника с поддержкой дронами! Облет возможен только по нашему коридору через базу, а это плюс сто километров, не хватит топлива. Нужна дозаправка на базе.

– Майор, – Крутов обратился напрямую к Сорокину, перекрывая гул винтов. – У этой железяки в рюкзаке батарея сдохнет через полчаса! Если полетим в обход, данные сотрутся. Стратегические данные, майор! Вы же знаете, кто я, так? Думаете, я на передовую с этим рюкзачком на прогулку вышел? К тому же у меня тяжелый «трехсотый», лишний час лету он просто не переживет. Нам нужно прямое подключение и госпиталь в штабе!

– Белов, сколько времени нужно на облет и дозаправку?

Вадиму потребовалось не больше секунды, чтобы посчитать:

– Примерно час десять – час двадцать. Можем попытаться уложиться в час, если на базе не будем разгружаться!

– Батарея столько не протянет. И мой боец тоже, – глухо, но непререкаемо произнес Крутов. – Отставить базу. Пойдем напрямую на полста метрах. Майор, это приказ.

Вадим посмотрел на командира. Слова подполковника расставили все по местам. Эта черная коробка, судя по всему, стоила целого вертолета вместе с экипажем, и Крутов только что положил на весы вообще все. Лицо Сорокина окаменело, а взгляд стал тяжелым. Невозмутимый Леша Гуров лишь коротко кивнул. Все трое прекрасно понимали: лететь в такую метель на сверхмалой высоте прямо через зону ПВО – это почти самоубийство. Но выбора не оставалось: на кону стоял успех миссии и жизнь одного из своих.

Вадим переключился на закрытый внутренний канал экипажа:

– Командир, шансов немного. Дроны с тепловизорами нас обнаружат...

– Знаю, механик, – спокойно ответил Сорокин. – Но приказ есть приказ. Сделаем невозможное.

Майор щелкнул тумблером, возвращаясь на общую связь с десантным отсеком:

– Товарищ подполковник, я обязан доложить на базу по зашифрованному каналу об изменении маршрута. Вы подтверждаете приказ?

– Подтверждаю, – голос Крутова прозвучал тяжело, словно он уже мысленно шагнул в эту снежную мясорубку. – Всю ответственность беру на себя. Курс 275, высота 50 метров. Вытащите нас, майор.

Сорокин коротко выдохнул, бросил уставное «Есть!» и дал экипажу команду на взлет.

***

– Ну что, киса, – сказал он кошке, выключая телевизор и откладывая телефон. – Пошли спать? У людей есть такая поговорка: «Утро вечера мудренее».

Кошка довольно что-то проурчала, все еще облизываясь.

– Спать будешь тут, – Вадим показал на диван, стоявший по другой стороне большого стола. Подошел к нему, постелил простой флисовый плед и похлопал по сиденью. – Вот тут тебе будет удобно.

Кошка не шелохнулась, но внимательно на него смотрела, перестав, наконец, умываться. Вадим уже не чувствовал себя сумасшедшим, разговаривая с ней. Он был в глубине души рад, что остался кто-то еще живой, кроме него. Тот, с кем можно хоть так поговорить. Он немного подумал и подошел к двери веранды, приоткрыв ее и поставив на стопор, служивший для проветривания.

– На всякий случай оставлю тебе дверь на веранду открытой. Постарайся все свои дела делать там, договорились? Ну и… никуда не убегай. Нам лучше держаться вместе.

Кошка, все еще сидевшая на прежнем месте, никак не отреагировала на его слова. Вадим снова вздохнул, и пошел наверх, в спальню, прикрыв за собой дверь.

Он вышел на балкон и взглянул на темнеющий горизонт, еще сиявший отблесками заката. Море было спокойным, таким знакомым, и, в отличие от его сна, издавало вполне привычные шорохи, накатывая на галечный пляж. Ветра не было, поэтому деревья внизу почти не шумели, но все же можно было хотя бы почувствовать одуряющий аромат хвои, перемешанный с запахом морской воды.

Все было, как всегда, и можно было даже не закрывать глаза, чтобы внушить себе, что на самом деле ничего не произошло, и в километре от него бурлит вечерняя набережная с выбравшимися из воды отдыхающими, уставшими от дневного зноя, которые теперь оккупировали уютные прибрежные кафе и опустошают там свои банковские счета в невинных порывах чревоугодия, азарта и жажды развлечений.

Вот только не пели цикады. И с набережной не доносилось ни звука. А еще не было комаров… Кто бы мог подумать, что он будет сокрушаться об отсутствии комаров?

Вадим вернулся в комнату. Он намеренно долго стоял под душем, пытаясь смыть с себя безумие прошедшего дня и прочистить мозги. А потом забрался в постель, попросил Арину включить режим «Ночь», погасивший весь свет в доме, кроме ночников на лестнице и в коридоре, в последний раз проверил информационные сайты в интернете и почти тут же уснул, успев пожелать себе «некошмарной ночи».