Аркиум. Камень жизни

— Наверное вам виднее, вы ведь были с ним очень близки, — сказал Джордж, тут же собрав себя.

Этими словами граф намекнул мужчине, что будучи близким, тот не пришел на похороны друга и маркиз усмехнулся — коротко, почти безрадостно, поняв намек.

— Мне действительно тяжко, я не смог увидеть своего друга в последний раз. Мы были ближе, чем хотелось бы в те годы, — ответил он. — Мы учились в одном лицее, а затем и воевали вместе, против французов. Тогда у нас не было времени на размышления — только на действия.

Он на мгновение замолчал, словно мысленно возвращаясь туда, куда Джордж не мог последовать за ним.

— Он спас мне жизнь, — добавил Диас тише. — И не один раз.

Парень не знал, что ответить, а потому так и стоял с рукой маркиза на плече, не зная куда деть свои руки.

— Отец редко говорил об этом, — произнёс он наконец.

— Потому что считал это долгом, — ответил маркиз. — В этом он был упрям.

Джордж невольно усмехнулся, уж что что, а об упрямстве отца он знал не понаслышке.

— Это мне знакомо.

Маркиз посмотрел на парня внимательнее.

— Джордж, я знаю, что многим ему был обязан. В моем доме всегда рады тебе и младшему, Роджеру, и мои двери всегда открыты для вас.

— Милорд Клиффор, это не обязательно… — парень был тронут такими словами.

Он даже не представлял, что отец так крепко дружил с маркизом. А этот крепкий мужчина поднял ладонь в верх, останавливая его, показывая этим, что он сказал все и добавлять ничего не нужно.

— Думаю с тобой – с новым графом Редсноу хотят познакомиться светские семьи. — После небольшой паузы добавил маркиз.

И, словно подтверждая его слова, ко юноше уже направлялись первые гости. Джордж увидел, как маркиз двинулся в другой конец зала, кашляя и прикрывая рот карманным платком.

Знакомства начались почти сразу. Графы, бароны, лорды и маркизы — имена, титулы, лица, которые он должен был запоминать и узнавать, но которые сейчас сливались в одно.

— Примите мои соболезнования, вам наверное не легко сейчас…

— Ваш отец был выдающимся человеком…

— Теперь вся ответственность на вас…

Джордж кивал и отвечал односложно, улыбались у него только губы, но не глаза. И с каждым новым словом чувствовал, как эта улыбка становится всё более натянутой и вскоре мышцы лица устали держать эту форму. Тут рядом снова появился Фредерик и дальше держался рядом, иногда вмешиваясь в разговор, иногда просто оставаясь чуть в стороне, но достаточно близко, чтобы граф знал – он не один. Музыка усилилась, а в центре зала кружились пары – вальс сменялся на более быстрый танец, платья развевались, смех становился громче, движения – свободнее.

Среди гостей было много сверстников Джорджа. Они легко знакомились с дамами, склонялись к ним, ловили их взгляды, шутили, смеялись, приглашали на танцы — и те отвечали им с той самой игривой благосклонностью, которую парень когда-то считал естественной частью этих вечеров. Он взял бокал шампанского из рук кузена, сделал глоток и остался стоять на месте. Музыка звучала где-то рядом, но не касалась его. Голоса доносились обрывками, смех был чужим и далёким.

— Ты даже не пытаешься, — тихо сказал Фредерик, снова появившись рядом.

— Пытаюсь, — ответил граф. — Просто это выглядит иначе.

Кузен проследил за взглядом Джорджа и понял, что тот смотрит на сверстников.

— Ты всегда был лучше их, — заявил он.

— Сейчас это не ощущается. — брюнет сделал ещё один глоток.— Всё это… — слегка повёл рукой в сторону зала. — Слишком быстро для меня.

Фредерик кивнул.

— Потому что ты ещё там, в том дне.

Джордж не ответил, потому что братец был прав, он так и стоял среди света, музыки и смеха, среди людей, которые жили дальше… А сам всё ещё находился дома — в холодном зале, под тяжёлыми взглядами портретов, в том месте, где время для него остановилось. Парень отчаянно помотал головой, изгоняя свои мысли. Интересно, если продолжить в таком темпе, уйдет ли он в депрессию? Бром не уставал повторять что жизнь продолжается, хотим мы того или нет. Нам остается смириться или подстроиться. Сделав глубокий вдох, юноша понял одну вещь – ему не хочется уходить в депрессию.

Кузен заметил, что к ним направляется группа сверстников и толкнул брата под ребра. Джордж поморщился и тоже заметил как титулованные юноши и очаровательные дамы представились и с лёгкими улыбками пригласили их в библиотеку маркиза Клиффора поговорить о лицеях и жизни в Лондоне. Фредерик одобрительно улыбнулся и, наклонившись, шепнул, что они подмазываются: они лишь наследники, а Джордж уже держит титул и дом Редсноу. Парням оставалось лишь кивнуть и присоединиться, что они и сделали.

В библиотеке все негромко переговаривались слуги принесли закуски, напитки – крепкие и не очень. Все расселись на мягких диванах и креслах, будто в ожидании, и Джордж вопросительно посмотрел на старшего — графа Грея, светловолосого юношу чуть выше его самого.

— Ждём виконта и виконтессу Эмбридж, — сказал он.

При этих словах лицо Джорджа стало каменным. Что, Эмбридж тоже здесь? Джордж не слышал ничего о виконтессе, но виконта он знал, к сожалению, слишком хорошо. Этот заносчивый выскочка доставлял парню массу проблем в лицее, пользуясь своим положением перед другими. Он подкупал за деньги сильных учеников Дальвича и всегда держал их поближе к себе. А потом натравлял их на таких парней как Джордж, тех кто был не согласен с отвратительным поведением виконта. Неужели вечер грозился быть испорченным? В подтверждение его мыслей дверь мягко открылась и вошёл он — Рафаэль Эмбридж. Высокий, с той редкой, пугающей правильностью черт, которая заставляет людей невольно уступать дорогу. Его кожа была безупречно светлой, словно выточенной из мрамора, а золотистые кудри, мягкими волнами спускавшиеся к плечам, ловили свет так, будто он излучал его сам. Голубые глаза — холодные, почти прозрачные — скользнули по комнате, задерживаясь на каждом лице. Когда виконт заметил графа его ровный благородный нос брезгливо сморщился, а волевой подбородок вздернулся ещё выше. Он был красив, но в этой красоте не было тепла. Виконт прошёл в библиотеку медленно, уверенно, словно уже владел этим пространством, и, заняв свободное кресло, откинулся на спинку, закинув ногу на ногу, будто не гость, а хозяин. Его улыбка была короткой, дерзкой, глаза при этом не улыбались вовсе — они изучали, взвешивали, оценивали, словно перед ним были не люди, а фигуры на доске. Будто каждый здесь мог стать его противником. Джордж отчетливо почувствовал, всем телом, как его переполняет раздражение.

А затем вошла она – Мирабель Эмбридж. Если её брат напоминал статую, то она — живой свет. Та же золотистая кудрявая волна волос, те же голубые глаза, та же безупречная кожа — но всё в ней было мягче, теплее, живее. Её волосы спадали ниже талии, обрамляя лицо, в котором не было ни тени холодной отстранённости брата. Бирюзовое платье подчёркивало фигуру и мягко открывало плечи, а лёгкое движение ткани при каждом шаге делало её почти нереальной, словно она не шла, а скользила по полу. Блондинка обворожительно улыбнулась всем присутствующим и эта улыбка была настоящей. Виконтесса сразу нашла общий язык с дамами, легко, искренне, словно действительно хотела познакомиться, услышать каждого и узнать. В ней не было ни высокомерия, ни игры — только желание быть принятой. И именно это делало её ещё более поразительной. Близнецы были одинаковыми и совершенно разными.

Джордж поймал себя на том, что не дышит, и только спустя мгновение осознав это, резко вдохнул, словно вынырнул из воды. Казалось, ему не встречались раньше девушки красивее. Возможно он подошёл бы к ней, заговорил бы, поддержал бы светскую беседу — когда-то это не составило бы для парня труда, но не успел. Графа почти сразу окружили сыновья и дочери всех тех господ, что он видел в главном зале, их голоса слились в мягкий, настойчивый поток, вопросы следовали один за другим, парень лишь коротко отвечал, и выбраться из этого круга оказалось куда сложнее, чем он ожидал. Джордж мельком глянул в сторону виконтессы, но она не смотрела на него и он отвёл взгляд. Посмотрел на Фредерика и увидел, что тот беседует сразу со всеми — с юношами, подмечая их удачные стрижки, и дамами, отпуская им комплименты, так легко, непринуждённо, словно для него всё происходящее было естественным и привычным. Он отпускал шутки, смеялся громче остальных и вокруг него сразу образовывался живой, тёплый круг. Джордж завистливо вздохнул, ему бы так сейчас.

Пол часа назад в экипаже у близнецов Эмбридж случился интересный разговор. Рафаэль лениво развалившись на бархатном черном сидении смотрел в окно, а его сестра Мирабель читала книгу, прихваченную из дома. Брат и сестра ехали в сопровождении матери на светский вечер, устраиваемый маркизом Клиффорским.

— Держись рядом с дамами, сестрица, — сказал виконт не отрываясь от окна.

— Это что, твое напутствие? — пробормотала виконтесса.

— Это предупреждение. — блондин медленно повернул голову к сестре.

— Пожалуй я сама решу, с кем мне держаться. — Она закусила губу, отложив книгу.

— И особенно держись подальше от Рэдсноу.

Рафаэль продолжал, повернув голову к окну, словно не замечая слов сестры. Их мать сидела с абсолютно непроницаемым лицом, после смерти своего мужа женщина впала в апатию, но почему-то та распространялась только на ее детей. С другими людьми она общалась как ни в чем ни бывало. Экипаж остановился и лакей открыл уважаемым гостям дверь. Главная Эмбридж вышла первой и за ней вышли её дети.

— Твои враги не обязательно мои враги, — изогнула бровь девушка.

Мирабель хотела пойти ко входу, в след за матерью, но брат грубо схватил сестру за плечо и развернул к себе.

— Если увижу тебя рядом с Рэдсноу, — его горячее дыхание обожгло ей лицо, — ты тут же поедешь домой.

Девушка закатила глаза и встряхнула плечо, скидывая его руку. Рафаэль уже порядком поднадоел со своими ребяческими разборками с одногрупниками из лицея, мальчишки…

И теперь Мирабель сидела с девушками и диву давалась как они не устают столько болтать. При чем разговоры шли только о вышивке, прическах и служанках, какая скучная жуть… Эмбридж как бы невзначай спросила, кто из присутствующих граф Рэдсноу и ей незаметными кивками указали на двух парней. Один был Фредериком - рыжим, веснушчатым и очень болтливым, при чем болтая с дамой он умудрялся заглядывать ей прямо в вырез платья. Второй был Джорджем - темноволосым, с глубокими зелеными глазами, высоким и подтянутым, он говорил вежливо, но отстраненно, словно мыслями был где-то далеко. Мирабель набрала полную грудь воздуха, насколько ей позволил тугой корсет и тихо выдохнула. Какой же он красивый, этот граф. И чего братец так злился на этого парня, с виду он вполне приличный человек.

Мирабель заметила, что Рафаэль следит за ней и поспешно повернулась к девушкам, не хватало еще выслушивать потом от брата, как она смотрела на его врага.

Но в этот вечер на Джорджа Рэдсноу кидала украдкие взгляды не только виконтесса. Маркиза Изабелла Клиффор испытывала к парню пылкую симпатию с детства. Девушка являлась прямой племянницей Диаса Клиффорского и часто бывала с дядей в гостях в поместье Рэдсноу. Джордж был на два года старше Изабеллы и всегда казался ей неким образом взрослого парня. Но потом он уехал в лицей, а сама девушка пошла учиться в институт благородных девиц и влюбленность прошла. Так думала Изабелла. Сегодня же, увидев его после нескольких лет разлуки, такого статного и красивого, девушка буквально воспылала вновь. Она почти не слышала разговора других девиц, а джентльменов которые подходили и знакомились с ней не замечала. А когда в библиотеку дяди вошла Мирабель, Изабелла увидела как Джордж на нее смотрит! И что такого в этой Эмбридж? Девушка нервно закусила губу, теребя пальцами свою шелковую перчатку.

Разговоры в библиотеке шли самые разные: юноши хвастались стрельбой с завязанными глазами, дамы обсуждали вышивки, театры и убранство хозяйского дома. Лишь один парень стоял в стороне, не вступая в беседы. В круглых очках, с черными вихрастыми волосами, торчащими в разные стороны, в костюме серого цвета, словно металл, который подчеркивал его худощавую фигуру. Он стоял оперевшись спиной к стеллажу и читал тонкую книжку.

— Граф Джордж Редсноу. — Парень протянул неизвестному руку.

— Барон Эдмунт Валькёр, — ответил очкарик на рукопожатие графа.

Ладонь у парня оказалась довольно крепкой, хоть и худой.

— Почему вы один? — Джордж мельком глянул на молодняк светского общества Лондона.

— Предпочитаю книги светским беседам, милорд.

— А что читаете?

— Книга о ядах и противоядиях. Выдающиеся лекари Британии девятнадцатого века.

Валькёр был не многословным и граф не стал больше ничего спрашивать, но книга действительно его заинтересовала. Такой юноша не видел в библиотеке своего особняка, хотя она и славилась своей обширностью.

Джордж зачем-то попросил её на время у барона, у него внутри родилось стойкое желание прочесть её. Очкарик чуть поколебавшись, отдал книгу, граф же в свою очередь пообещал вернуть ее, как только прочтет.

Позже, в карете, Рэдсноу разглядывал переплет из мягкой коричневой кожи. Тонкая книжечка оказалась приятной и мягкой на ощупь. Он сам до конца не понимал, чем его могла заинтересовать книга о ядах.

— Эх, жалко что так быстро уехали, я бы еще повеселился, — сказал двоюродный братец.

Но буквально через минуту он уже спал на плече Джорджа.

Барон Эдмунт сидел в карете напротив своего родного старшего брата и не поднимал головы, а Корус продолжал негодовать. Вообще старший брат никогда не был доволен младшим.

— Пока я общаюсь с гостями и отдуваюсь за двоих, ты отсиживаешься в библиотеке. — говорил Корус. — Тебя в твоем училище вообще манерам не учат? И куда смотрит отец, спонсируя это заведение, где нет понятий воспитанности!

— Кор… — протянул Эдмунт, в попытке закончить этот неприятный разговор.

Ну не дано было ему общаться с людьми на разные беседы и поддерживать диалоги. Вот Кор мог говорить на сотню тем за пол часа, но не Эдмунт, и когда брат это поймет?

—Что Кор? — высокий парень чуть ли не касаясь головой до крыши экипажа раздался в новой тираде.

Эдмунт снял свои очки и устало откинулся на сидение. Если он не может заставить брата молчать, то хотя бы не будет его видеть. Так Валькёр младший и ехал домой, смотря на размытый темный силуэт перед собой.