Грязная игра
Он умылся из рукомойника, висевшего на стене. Ледяная вода обожгла лицо, разогнав остатки сна. Полотенцем служил кусок старой простыни, жесткий и колючий, но чистый. Егор вытерся, пригладил рукой волосы и вернулся в комнату.
На столе уже ждал завтрак. Вчерашний.
Брикет «Синтетической лапши быстрого приготовления, вкус говядины с грибами». Анклав получал такие ящиками от спонсоров — сибаритов, которые время от времени жертвовали «бедным родственникам» просрочку из Центров. Лапша не портилась, была относительно съедобной и не требовала варки. Достаточно залить кипятком.
Кипятка сегодня не было. Чайник перегорел еще позавчера, а починить его Егор все не находил времени. Он разжевал брикет сухим. Сухая лапша царапала горло, но, как говорится, ешь что есть.
В дверь постучали.
— Входите, — сказал Егор, не отвлекаясь от завтрака.
Дверь — тоже самодельная, сбитая из тех же досок, что и стены — со скрипом отворилась. На пороге стоял пацан лет двенадцати, в слишком длинной телогрейке и резиновых сапогах. Сын электрика Семена, кажется.
— Егор Верещагин? — спросил пацан официальным голосом, хотя они были знакомы.
— Он самый.
— Вам в мастерской сказали передать. Лев Кузьмич просили прийти пораньше. Там с генератором что-то.
— Что именно?
Пацан пожал плечами:
— Не знаю. Я не понял.
— Передай, что сейчас приду.
Пацан кивнул и исчез. Дверь не закрылась — он был не в силах справиться с тяжелой створкой. Егор вздохнул, встал, накинул куртку. Генератор — это серьезно. Если старый дизель встанет, анклав останется без света, а без света — без связи, без ПВО, без отопления. В мае отопление не так страшно, но все равно неприятно.
Он вышел из кельи.
Утро в анклаве только начиналось.
Анклав просыпался медленно, словно старый человек после тяжелого дня.
Корпуса бывшего пионерского лагеря «Солнечный» стояли полукругом вокруг центральной площади, где когда-то поднимали флаг и проводили линейки. Теперь почти всю площадь занимали грядки — картошка, морковь, лук. Землю удобряли перегноем из компостных ям, и запах стоял соответствующий. Егор давно привык. Городские спонсоры морщили носы.
Он свернул на центральную аллею — бывшую дорожку, посыпанную песком, который уже давно смешался с землей. Слева от него тянулся жилой корпус, переделанный под общежитие. На крыше висела самодельная антенна — кто-то из умельцев ухитрился собрать ее из обломков трех спутниковых тарелок. Справа — бывшая столовая, теперь общая кухня. Из трубы валил дым: кто-то уже топил печь, готовил завтрак для общей столовой.
— Егор! — окликнули его.
Он обернулся. У крыльца столовой стояла тетя Зина, завхоз. Женщина лет шестидесяти, в ватнике и резиновых сапогах, с неизменным платком на голове.
— Здравствуйте, теть Зин, — сказал Егор, подходя ближе.
— Здравствуй, родимый. Слушай, у нас там свет опять моргает. Ты посмотри сегодня, а?
— Сегодня не обещаю. Кузьмич вызвал, генератор барахлит.
Тетя Зина вздохнула, поправила платок:
— Генератор, генератор. А у нас холодильники встанут, продукты пропадут. Мы же не сибариты какие, у нас запасы не бесконечные.
— После генератора постараюсь выбраться, — пообещал Егор. — Если что, приходите в мастерскую, напомните.
— Пришлем кого-нибудь, — кивнула тетя Зина и скрылась за дверью.
Егор пошел дальше. Через двадцать метров его снова окликнули — на этот раз дядя Ваня, бывший водитель грузовика, который теперь заведовал автопарком анклава (двумя раздолбанными «Газелями» и тремя тракторами).
— Верещагин! — гаркнул он, высунувшись из-за капота одной из «Газелей». — Слушай, у меня тут стартер барахлит. Не хочет крутить, когда холодный.
— Подожди, дядь Вань, — отмахнулся Егор. — Сначала генератор, потом твой стартер. И холодильники на кухне.
— А когда ж ты до меня дойдешь? — обиженно спросил дядя Ваня.
— Ну, — Егор задумался. — Через пару дней, наверное. Если ничего серьезного не случится.
— Вечно у всех серьезное, — проворчал дядя Ваня и снова нырнул под капот.
Егор усмехнулся. Этот разговор повторялся каждую неделю. У каждого в анклаве была к нему просьба, и каждый считал свою — самой срочной. Егор уже привык. Он даже вел список в голове. Генератор, холодильники, стартер, потом у кого-то телевизор сломался, у кого-то компьютер завис. Работы хватало.
Он миновал жилой корпус и вышел к бывшему спортзалу — самому большому зданию в лагере. Здесь теперь была мастерская. Снаружи здание выглядело обшарпанным — штукатурка осыпалась, крыша кое-где была залатана шифером, окна заколочены фанерой. Но внутри, как знал Егор, было самое дорогое — оборудование.
Перед входом он остановился и поднял голову.
На вышке, прилепленной к крыше спортзала, вращалась антенна ПВО. Радар, собранный из запчастей от военных самолетов, сканировал небо в поисках дронов. Рядом торчала «Глушилка» — устройство, которое Егор сконструировал сам из старых микроволновок и армейского генератора помех. Оно срабатывало не всегда, но это лучше, чем ничего.
Егор перевел взгляд на небо — серое, низкое, навевающее тоску. В прошлую среду в такую же погоду прилетали дроны. Три штуки. Два сбили, один ушел. Наверняка, унес с собой свежие снимки анклава. Или записи разговоров. Кто знает, на что способна техника пришельцев.
Он толкнул дверь и шагнул в мастерскую.
Внутри пахло железом, озоном и старыми тряпками. Этот запах Егор узнал бы из тысячи. Он въелся в бетонные стены, в дощатый пол, в потолочные балки. Его не выветривали ни сквозняки, ни время, ни тысячи чашек кофе, выпитых здесь за тесным столом у окна.
Глава 2
Мастерская была большим прямоугольным помещением с высокими потолками. Когда-то здесь играли в баскетбол, и разметка на полу еще угадывалась — бледные линии, почти стертые подошвами. Теперь вдоль стен стояли верстаки, заваленные инструментом, деталями, платами, проводами. В углу громоздился старый токарный станок, найденный анклавом на закрывшемся заводе. Рядом — стеллажи с коробками, подписанные неровным почерком: «кондюки», «резисторы», «транзисторы», «разное»...
В центре мастерской, на самодельном постаменте из шпал, стоял генератор.
Дизельный генератор старой советской школы — огромный, местами ржавый, но в целом — верный. Он питал анклав энергией уже три года, и каждый день все молились, чтобы он не заглох. Сегодня он кашлял, дымил и явно был не в духе.
Возле генератора суетился Лев Кузьмич. Егор увидел его сразу. Кузьмич стоял на коленях перед открытой панелью управления, подсоединял тестер к клеммам и тихо ругался сквозь зубы. Он был сухоньким старичком лет семидесяти, с жилистыми руками и острым кадыком. Его седые волосы торчали во все стороны — он давно махнул рукой на прическу. Перемотанные синей изолентой очки в толстой металлической оправе сидели на носу криво, но Кузьмич не обращал на это внимания.
— Долго ты, стажер! — сказал Кузьмич, не оборачиваясь. — Я уж думал, до обеда не доползешь.
— Здравствуйте, Лев Кузьмич, — ответил Егор, скидывая куртку на ближайший стул. — Что с генератором?
— А то же самое, что и всегда. Сдохнуть хочет, паразит. Напряжение скачет, фазы пляшут. Я уж и контакты прочистил, и реле поменял — не помогает.
Он поднялся с колен с трудом — ноги затекли, спина хрустнула. Кузьмич выпрямился, поправил очки и впервые посмотрел на Егора:
— Слушай, стажер, у тебя голова свежая. Посмотри, может, ты увидишь что-то, чего я не заметил.
Егор подошел к генератору, заглянул в открытую панель. Пахло горелой проводкой. Он знал эту машину — знал каждый болт, каждую шестеренку, каждый сантиметр провода. Он провел пальцем по клеммам, прислушался к себе.
— А ты реле напряжения проверял? — спросил он.
— Проверял. — Кузьмич был почти обижен. — Я тебе сказал уже — все проверил.
— А второй раз?
Кузьмич замолчал. Потом буркнул себе под нос:
— Ладно, проверим еще раз.
Он полез в ящик с инструментами, достал новый тестер — старый сгорел на прошлой неделе — и начал цепляться к контактам. Егор отошел в сторону, сел на табурет у окна и стал ждать.
Он не обижался на «стажера». Кузьмич называл так всех, кто был моложе его — а таких в анклаве было большинство. Сам он пришел сюда пять лет назад, одним из первых. Работал на заводе, потом на электростанции, затем в ремонтных мастерских. Когда пришельцы закрыли последнюю электростанцию, он не пошел в Центр за халявным электричеством. Собрал вещи и ушел в лес.
— Так ты, говорят, в Бауманке учился? — спросил Кузьмич, не отрываясь от тестера.
— Да, — ответил Егор.
— И чему вас там учили?
— Инженерному делу. Робототехнике.
— Робототехнике... — Кузьмич хмыкнул. — А паять умеешь?
— Умею.
— И чинить вот это вот? — он кивнул в сторону генератора.
— Теперь умею. Здесь научился.
Кузьмич одобрительно крякнул. Это был высший знак похвалы — Кузьмич редко одобрял кого-то вслух.
— А в город чего не ушел? — спросил он вдруг. — Молодой, здоровый. Сибариты тебя с руками оторвали бы. Квартира бесплатная, девки бесплатные, жратва...
— А вы? — перебил Егор. — Вы почему не ушли?
Кузьмич поднял голову, посмотрел на него поверх очков.
— Я — старый. Мне уже идти некуда. А ты молодой.
Егор помолчал. Потом сказал тихо:
— Я не хочу быть овощем.
— Кем?
— Овощем. Который лежит на диване, жрет халявную еду и смотрит в потолок. Я видел таких. Они не живут. Они существуют.
— А мы живем? — спросил Кузьмич. — Тут? В холоде, в голоде, каждый день боясь, что дроны налетят?
— Живем, — твердо сказал Егор. — Потому что мы сами решаем, как нам жить. А не пришельцы за нас решили.
Кузьмич долго смотрел на него. Потом отвернулся к генератору и сказал:
— Ты это... того. Не обижайся, что я тебя стажером зову. Это я так, для бодрости. Ну и чтобы ты не расслаблялся...
— Я не обижаюсь, Лев Кузьмич.
— Ну и ладно. — Кузьмич почесал затылок. — А реле я действительно не проверял. Дай-ка сюда "цешку".
Егор протянул ему прибор. Кузьмич снял реле, замкнул контакты — генератор чихнул и заработал ровнее.
— Тьфу ты! — выругался Кузьмич. — А ведь я, выходит, прошлый раз его не дожал. Так и оставил разомкнутым.
— Бывает, — улыбнулся Егор.
— Не бывает, — буркнул Кузьмич. — Не бывает у настоящего инженера. А у стажера — бывает. Значит, я еще стажер. А ты, выходит, уже инженер.
Он закрыл панель, вытер руки ветошью и посмотрел на Егора уже без обычной ворчливости:
— Слушай, а ты историю свою рассказывал? Как сюда попал?
— Было дело, — ответил Егор, понимая к чему Кузьмич клонит.
— И сейчас расскажешь. Чай пить будем. У меня как раз заварка есть, — Кузьмич полез в свой стол, достал железную кружку и пакетик с какой-то травой. — Не настоящий, конечно. Но лучше, чем пустой брикет с лапшой, мне уже доложили — подмигнул мастер.
Егор вздохнул. Чай с Кузьмичом — это надолго. И неизбежно. Он облокотился на верстак и начал рассказывать.
Он рассказывал о том, как учился. Как любил свой институт, свою кафедру, свои лаборатории. Как профессора в нем души не чаяли, прочили аспирантуру. Как он паял свои первые платы, писал первые программы для роботов-манипуляторов.
Рассказывал, как все рухнуло в один год.
Кафедры закрывались. Преподаватели увольнялись — не потому, что не хотели работать, а потому, что некому было платить зарплату. Студенты разъезжались по домам — зачем учиться, когда Центр дает все? Лаборатории пустели. Оборудование растаскивали по помойкам.
Егор держался почти год. Пытался учиться сам, по книгам, по старым конспектам. Но в одиночку, без лабораторий, без наставников — это было как учиться плавать в пустом бассейне.
А потом он впервые пришел в Центр.
Не за благом — просто посмотреть. Увидел толпы счастливых, пустых людей. Увидел, как старики, которые всю жизнь проработали на заводах, стояли в очереди за бесплатными пирожками и улыбались беззубыми ртами. Увидел, как дети, которые могли бы учиться физике и математике, играли в телефонах, полученных в том же Центре.
И понял, что не хочет так жить.
Он собрал рюкзак — ноутбук, паяльник, инструменты, несколько книг — и уехал.
Сначала был в одном анклаве, потом в другом, потом нашел этот — «Солнечный». Здесь его приняли. Сначала недоверчиво, как всех новеньких. Потом, когда он за месяц починил генератор, настроил связь и починил ПВО — стали уважать.
Кузьмич слушал молча, попивая травяной чай. Только иногда кивал.
— Лев Кузьмич, я же вам эту историю почти каждую смену рассказываю. Зачем снова? — спросил Егор.
— А ты не думай, Лев Кузьмич, еще не ушел в маразм. Мне это нужно, чтобы понимать, не передумал ли ты, не пересмотрел ли свои принципы.
— А девка у тебя есть? — внезапно поменял тему Кузьмич.
— Что?
— Девка. Девушка. Женщина. Баба, проще говоря. Лия там, из соседнего корпуса. Я видел, как ты на нее поглядываешь.
Егор покраснел. Это было заметно даже в тусклом свете мастерской.
— Вы о чем, Лев Кузьмич?
— О том, что молодой ты, горячий. А паяльником сыт не будешь. Сходи к ней. Телевизор портативный у нее сломался, говорят. Почини.
— Я уже обещал...
— Ну и молодец. — Кузьмич допил чай, поставил кружку на стол. — А теперь давай работать. Генератор-то мы починили, но там еще регулятор напряжения гудит. Надо смотреть, пока совсем не рассыпался.
Егор кивнул, встал, подошел к генератору. Но в голове уже крутилась мысль о Лии. О ее улыбке. О телевизоре, который она просила починить.
Регулятор напряжения они доделали только к обеду.
Генератор больше не кашлял, не дымил и выдавал ровные двенадцать вольт. Кузьмич пару раз обошел его кругом, прислушиваясь, постучал по корпусу отверткой и удовлетворенно крякнул.
— Теперь еще год проработает, — сказал он. — А там, глядишь, и войне конец.
— Какой войне? — удивился Егор. — Мы же не воюем.
— Вот и я о том же, — хитро прищурился Кузьмич. — Не воюем. А должны бы.
Егор не стал уточнять, с кем и зачем. Он знал, что Кузьмич не любит пришельцев, хотя никогда не говорил об этом прямо. Только вот такие — половинчатые фразы, намеки. «Не воюем, а должны бы». «Хорошо живем — аж спать не хочется». «Дареному коню в зубы смотрят, а потом жалеют».
Кузьмич посмотрел на старые часы — «Победа», на ремешке из кожи, которую он сам выделывал.
— Полпервого, — сказал он. — Давай-ка обедать, стажер. Перерыв до двух. Потом вернешься — разберем тот старый блок питания, я тебе схемы покажу.
— Хорошо, — кивнул Егор.
Он накинул куртку, вышел из мастерской и сел на крыльце.
Светило солнце — майское, теплое, но еще не жаркое. Небо очистилось от утренней серости, и теперь над анклавом стояло чистое небо. Без туч и инопланетной гадины. Дронов тоже не было — по крайней мере, видимых. Но Егор знал, что они всегда где-то рядом, часто налетая словно из ниоткуда.
Он достал из кармана брикет лапши.
«Синтетическая лапша быстрого приготовления, вкус говядины с грибами». Сегодня он все-таки прихватил кипяток — налил в термос в мастерской, оставшийся от чаепития с мастером. Теперь залил лапшу, закрыл крышкой и стал ждать.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов