Паутина мироздания: Возрождëнная

Пролог

Воспоминания... Все, что остаётся душе в путешествии по нитям путины мироздания. Но даже их она отдаст демиургу в уплату за новую жизнь и новые воспоминания. В прежнем мире или ином, любом из нескончаемого множества жемчужин на древней, как само время, спирали паутины. Ибо больше всего на свете душа жаждет стать цельной. Демиург щедро воздаёт душам за жертву, вновь и вновь возрождая их для новой попытки обрести свою половину. Он готов ждать бесконечно долго. Ожидание неизбежно будет вознаграждено: выброс от слияния двух, предначертанных друг для друга душ, даст пауку-демиургу силу создать новую жемчужину — новый мир, в котором породившие его души станут богами.

Но паутина изменилось. Паук вдруг отчетливо ощутил пробежавшую по еë нитям дрожь. Вибрация, едва заметная вначале, быстро усилилась и переросла в зловещий гул, наполненный звуками хаоса и запахом тлена. Подобное случалось и раньше. Но никогда прежде потоки текущей по нитям энергии не были столь замутнены. Один из миров до предела наполнился болью и ужасом, породив тьму, превратившую его в чёрную жемчужину — погибель всего плетения.

Глава 1. Валькирия

«Пожертвовать отдельной боевой единицей, их тысячей или миллионом не только допустимо, но и необходимо, если эта жертва приносится во имя общего блага». Слова из устава Красного синдиката сами собой всплыли в угасающем сознании Алисы, пока тактический скафандр с едва живым телом девушки стремительно удалялся от планеты в облаке обломков орбитальной лаборатории. Еë слабеющее поверхностное дыхание становилось всë реже, но ещё нарушало холодную тишину безмолвного вакуума. «Вот только, если ради достижения этого самого блага погиб хотя бы один человек, оно уже никак не может быть общим», — успела подумать несостоявшийся боевой стратег перед тем, как огоньки далëких созвездий погасли вместе с еë сознанием. Последней остыла яркая искорка безразличной ко всему прочему и бесконечно далёкой Земли.

Всего за полчаса до этого объект номер семнадцать пребывала во сне. Следуя жëсткому распорядку орбитальной лаборатории, она отдыхала точно в отведëнное для этого время — правила Красного синдиката были весьма строгими на этот счëт. Впрочем, сном это состояние можно было назвать с большой натяжкой. Генетически модифицированное тело юной девушки не нуждалось в отдыхе в привычном понимании этого слова. На протяжении своего четырëхчасового пребывания в состоянии покоя она прекрасно воспринимала и классифицировала окружающую действительность: гулкие шаги по металлическому полу далëкого отсека, тихое жужжание дверных сервоприводов, редкие щелчки внешнего корпуса — результат сброса упругих напряжений конструкции — и даже малейшие изменения в движении воздуха. Этих считанных часов отдыха с избытком хватало для безупречной работы её нервной системы.

Из всех обитателей лаборатории только у девушки и ещё девяти будущих стратегов пока не было тактических позывных — лишь номера. Она стала седьмой во второй партии, но получила производственный идентификатор 17. Бездушные бюрократы из конструкторского отдела не пожелали выделить новому поколению отдельную нумерацию: во избежание путаницы они просто продолжили счëт нарастающим итогом.

Сказать, что абсолютно все звали девушку семнадцатой, было бы неправдой. Аспирант называл еë Алисой, но куда чаще использовал ласковое «Лисëнок». Пожилой создатель с абсолютно не подходящим его возрасту позывным по-отечески тепло относился к своему творению. Поначалу многие даже перешëптывались, что Аспирант видел в семнадцатой свою погибшую дочь. Впрочем, со временем пересуды сошли на нет.

Когда сквозь детское лицо Алисы понемногу начали проступать черты взрослой женщины, слухи с новой силой поползли вновь. Украдкой пошли разговоры, что своей внешностью девочка во многом является копией дочери Аспиранта: та же огненная копна рыжих волос, алебастровая кожа с едва заметными веснушками на лице, огромные зелёные глаза с густыми ресницами. Даже высокий по детским меркам рост и субтильное телосложение семнадцатой подавались как очередное доказательство этого спорного сходства.

Однако, подобное телосложение было отличительной чертой всех модификантов второго поколения проекта «Валькирия». Эта особенность была целенаправленно заложена в их геном по требованию правления Красного синдиката: для обеспечения физической безопасности объектов. Другими словами — ради сохранения баснословно дорогой собственности. Вражеские штурмовики в силу внешности модификантов с высокой вероятностью недооценят степень исходящей от них угрозы, пока не будет слишком поздно. В рукопашной схватке их генетически усовершенствованные мышцы, несмотря на свой незначительный объем, развивали нечеловеческую силу удара и позволяли модификантам играючи противостоять целому взводу облаченных в тактические скафандры бывалых штурмовиков.

Синдикату было мало по своему усмотрению собрать тела валькирий. Потребовалось основательно перекроить их сознание, причём всеми доступными средствами: от самых примитивных методов до изощрëнного и тонкого психологического воздействия. Особенно бесили Алису ежедневные мотивационные трансляции с их ровным безэмоциональным голосом. Словно затупившийся резец, они медленно и монотонно скребли по её памяти, пока, наконец, не выточили в ней глубокую борозду: «Каждый день вашего существования должен быть направлен на достижение единственной цели. Именно ради неë вы и были созданы. За двадцать один год каждая из вас должна стать готовым боевым стратегом».

Аспирант не желал, чтобы его Лисëнок был превращëн в бездушный инструмент — холодный вычислитель вероятностей потерь, побед и поражений. В детстве он подолгу проводил с ней время. Как правило, в более спокойные вечерние часы, после изнурительной дневной подготовки. Старик, как мог, старался развивать свою подопечную во всех направлениях. Алиса ждала этих уютных посиделок. Ей нравилось подолгу слушать его рассказы обо всëм на свете. Уютно устроившись в потëртом кресле с тканевой обивкой, Аспирант обычно пару минут изображал задумчивость, а затем произносил своим бархатным басом с лëгкой возрастной хрипотцой неизменно одну и ту же фразу: «Сегодня что-то ничего не идёт в голову. Давай на этот раз выберешь ты, Лисëнок?» Так Аспирант пытался развить в ребëнке любопытство и дать хотя бы иллюзию свободы выбора.

Конечно, не по годам сообразительная девчонка давно раскусила незамысловатую хитрость. Но она с удовольствием приняла игру. Спрашивала обо всëм, что только могло прийти в еë кудрявую голову: об огоньках в иллюминаторе, океанах на далëкой Земле, о динозаврах с картинок, обсуждаемых на занятиях войнах, и, наконец, о смерти. И голос старика переносил еë воображение далеко за пределы стального кольца орбитальной лаборатории.

Так, Аспирант однажды объяснил Алисе происхождение термина «стратег» применительно к иерархии Красного синдиката. Словечко стало использоваться для обозначения командиров ещё во времена зарождения проекта «Валькирия». После слияния России и Китая в могущественную Евразийскую Федерацию в далёком 2083 году русский и китайский языки какое-то время существовали на равных. Каждый из них имел статус государственного. Правительственные крючкотворы так и не смогли прийти к единому мнению. Что ж, говорить-то они умеют, но не договариваться... Однако, к теме. По прошествии сотни лет более удобный в практическом плане русский язык постепенно вытеснил из официального обихода китайский. Тем не менее, значительная часть населения Евразийской Федерации всё ещё использовала оба языка: русский — в общении с друзьями и коллегами, китайский — в быту. Поэтому неудивительно, что среди правления Красного синдиката — инструмента для улаживания неприглядных делишек Евразийской Федерации — ещё во времена первого поколения возникла жаркая дискуссия по поводу названия объектов проекта «Валькирия». Под влиянием задающей тон моды на показной патриотизм мнения разделились между двумя терминами: «воевода» — на старославянский манер и «цзянцзюнь» — в традициях древнего Китая. По понятным причинам предпочтительный для одной группы вариант вызывал сложности в произношении у остальных. В итоге решили ни вашим, ни нашим. Остановились на компромиссном варианте — «стратег». Чуждый обеим культурам двусложный термин оказался наиболее близок к фонетическим системам их языков.

По мере взросления Алисы еë круг общения по-прежнему оставался максимально суженным. Как и раньше, ей позволяли регулярно общаться лишь с Аспирантом. Десяток сотрудников из числа обслуживающего персонала и преподавательского состава не в счëт: они были немногословны и разговоров на отвлечëнные темы избегали. Скупое «Не отвлекаемся» — вот что юная ученица обычно слышала в ответ на свои вопросы. И спустя секунду меловой карандаш (да, они всë ещё были в ходу) вновь противно скрипел по доске.

Другое дело — учëный. За все девятнадцать лет жизни Алисы не было дня, чтобы она не перекинулась со своим создателем хотя бы парой фраз. Пожилой Аспирант, казалось, абсолютно всё свободное время проводил со своим Лисëнком — детское прозвище никуда не делось. Алиса притворно сердилась на старика. Снова и снова требовала прекратить называть еë, как ребëнка. Аспирант каждый раз клялся, что это было в последний раз, но при следующей встрече всë повторялось вновь.

Семнадцатая не раз спрашивала своего создателя, почему он проводит столько времени с ней, почему пренебрегает общением с остальными объектами проекта «Валькирия».

– Алиса, ты даже не представляешь, насколько ты уникальна, — лишь тихо отвечал Аспирант. В такие моменты голос нередко подводил старика, и к его обычной лукавой весëлости добавлялись едва уловимые нотки тихой грусти.

О своей семье Аспирант говорить не любил. Повторял лишь, что в прошлой жизни у него была семья, которую он не сумел сберечь. Зато на прочие темы старик мог болтать с Алисой часами, иногда хитря и отменяя для этого занятия: якобы по медицинским показаниям объекта.

С годами, когда юная валькирия достаточно повзрослела, Аспирант постепенно начал посвящать еë в суть происходящих вокруг событий. Так, например, однажды семнадцатая узнала, почему она изолирована от других валькирий. Сидя в своëм видавшем виды, но по-прежнему любимом кресле, старый ворчун обстоятельно изложил девушке историческую подоплёку. Но только после того, как она протянула ему чашку обожаемого крепкого кофе. Какое-то время старик согревал свои ладони о керамические стенки посуды. Он медлил. Тема была явно не из приятных. Наконец, задумчиво глядя на Алису сквозь пелену ароматного пара, Аспирант начал свой рассказ.

Первое поколение сумело существенно склонить чашу весов в пользу Красного синдиката... Искусственный интеллект — вот что спасло противников от окончательного разгрома. Он достаточно быстро просчитал логику стратегов. По поступкам одной научился с высокой вероятностью предсказывать шаги остальных. Эффективность применения валькирий в битвах цветных синдикатов резко снизилась.

— Неужели ничего нельзя было сделать? — девочка вскочила, но после нескольких шагов по каюте успокоилась и уселась на место.

Старый учёный сделал первый осторожный глоток — скорее, чтобы собраться с мыслями, чем ради вкуса любимого напитка. Немного отстранëнно посмаковал на языке горьковатое послевкусие. Прежде чем продолжить, он основательно прочистил горло.

Понимаешь, каждую из них годами обучали мгновенно просчитывать бой с применением самых эффективных алгоритмов. Пусть и секретный, но всë равно шаблон. Похожие ситуации рождали сходные решения. Вы другие, а для них просто не могло быть иначе. Знаешь, чужие мысли крадут фантазию, создают рамки для воображения. Они способны если не убить, то существенно ограничить способность человека к творческому мышлению. А это, согласись, для любого полководца непозволительная роскошь. За неë подготовленный противник может взять непомерно высокую цену.

При создании второго поколения валькирий Красный синдикат попытался эту оплошность исправить. Теперь каждая валькирия обучалась и тренировалась по индивидуальным программам. Вас намеренно лишили возможности видеть, каким образом в симуляциях сражений действуют другие будущие стратеги. У каждой должен быть собственный почерк, если угодно.

Алиса подняла ноги на кровать и обхватила колени кольцом сомкнутых рук. В воздухе повисла короткая пауза. Старик прекрасно знал свою подопечную. Поза не предвещала для него ничего хорошего. Если Алиса задумалась с прижатыми к груди ногами — жди неудобных вопросов.

Аспирант потянулся было к кофейнику, но перехватил сердитый взгляд своей собеседницы и замер на полпути:

— Что? — спросил учëный.

— Ты знаешь? — по-взрослому строго ответила Алиса.

— Ещё только одну. Поспать сегодня всë равно не придëтся. Просто гора работы, — Аспирант всё ещё тянулся к своей заветной цели.

— Половину, — согласилась Алиса, и ладонь старика тут же сомкнулась на ручке блестящего сталью кофейника.

Изящный сосуд, тихо звякнув крышкой, вновь занял положенное ему место. Какое-то время старый учëный с наслаждением вдыхал аромат с поверхности заполненной на три четверти чашки. Он держал еë в ладонях перед самым лицом. Искушая себя, но и продлевая минуту предвкушения. Казалось, замаячившая было на горизонте гроза миновала.

— Тут должно быть что-то ещё, — вдруг произнесла Алиса, по-прежнему обнимая собственные колени.

— Что ты имеешь в виду? — не понял Аспирант.

— Нас, в смысле валькирий, изолировали друг от друга, и ты объяснил почему. Что ж, звучит логично. Но почему ко мне не подпускают персонал. Не может быть, чтобы в лаборатории было так мало людей. Кроме тебя и дюжины сотрудников я почти никого не вижу. Даже уборка происходит в моей отсутствие.

Неприятный момент который так долго откладывал учëный всë-таки настал. Как будто сплëвывая накопившуюся на языке горечь, он торопливо произнëс:

— Они пытаются подавить вашу способность к эмпатии.

— Зачем? — девочка непроизвольно разомкнула кольцо собственных рук.

— Потому что она послужила главной причиной гибели первых валькирий, — голос Аспиранта звучал глухо, дыхание стало глубоким и редким.

За время последующего монолога старик так и не притронулся к любимому напитку: не хотел проявить и тени неуважения к павшим.

Они росли и тренировались бок о бок с остальными бойцами Красного синдиката. Чего ещё было ожидать? Стали полноценной частью боевого братства. Да что там, они были настоящей семьëй. У кого-то развились романтические отношения. Только представь себе, каково это — сознательно пожертвовать любимым человеком на поле боя. Под давлением долга отправить его на смерть. Мне рассказали про Лану. Когда отряд Николая крепко прижали, она вышла в эфир открытыми позывными, раскрыла свой командный пункт. Противник оттянул на неë все силы, и почти четверть отряда смогла уйти. Сам Николай погиб спустя месяц. В самоубийственном штурме. Ну, да не будем о грустном...

Как ты понимаешь, такая расточительность по отношению к столь ценному активу для правления Красного синдиката, конечно же, была неприемлемой.

С того памятного для Алисы дня старик окончательно перестал относиться к ней, как к ребëнку. Их общение стало походить на беседу двух взрослых людей. С поправкой на небогатый жизненный опыт одного из них, конечно. Так могли бы общаться профессор со своим студентом, если бы, несмотря на разделяющие их годы, были приятелями. Изредка из желания продлить детство Алисы учëный всё ещё позволял себе видеть в ней ребëнка. Впрочем, девочка как могла пресекала эти поползновения, уводя беседу в серьëзные плоскости.

Старый Аспирант имел свой особый, подчас циничный взгляд на большинство вещей в этом мире. Особенно он любил, зачастую по-стариковски ворчливо, порассуждать о механизмах, приводящих в движение те или иные процессы в человеческом обществе. Как сытый кот в морозный день перед жарким камином, он без спешки разматывал запутанный клубок причинно-следственных связей. Потихоньку вытягивая на свет исторические факты, один за другим, он показывал Алисе истинные мотивы их участников. Стремился продемонстрировать ей полный спектр последствий того или иного события.

Когда семнадцатой исполнилось тринадцать, и для неë настало время приступить к углубленному изучению человеческой истории, Аспирант только фыркнул и недовольно проворчал себе под нос:

— Чему эти юнцы могут тебя научить? Они знают жизнь лишь по своим новомодным книжкам. Там всë переврали.

С тех пор началась новая глава в жизни Алисы. Вечерами они с Аспирантом по-прежнему много болтали, но теперь в основном о политике. Как правило, учëный упоминал какое-либо значимое событие и просил свою подопечную рассказать, почему случилось именно так, а не иначе. Пока семнадцатая трудилась над изложением своего ответа, еë вечерний учитель неспешно потягивал свой неизменный чëрный кофе. Когда чашка пустела, настаивал момент подводить итоги.

Иногда Алиса отвечала почти верно, но чаще совсем невпопад. Тогда Аспирант обычно издавал свой классический едва слышный вздох и привычно качал головой, осуждая непутëвых педагогов своей любимицы.

— Что опять не так? — с досадой закатывала свои огромные глаза Алиса.

И получала почти неизменный ответ:

— Не спеши. Дежурное освещение включится только через пару часов. У нас полно времени разложить всё по полочкам.

После этого ритуала всегда следовала лекция с «правильным» изложением прошлого. Под мерный шелест диффузоров системы регенерации воздуха Алиса узнала многое из того, чего не писали ни в одном учебнике и не показывали ни в одной симуляции. Иногда сведения, которые так настойчиво старый учёный пытался заложить в её голову, казались Алисе избыточными и даже сомнительными. Но, несмотря на обилие не подтверждаемой ни одним источником информации, юная валькирия всë-таки безоговорочно верила старику.

Аспирант рассказал семнадцатой, что Земля середины третьего тысячелетия уже давно не была тем местом, о котором в учебниках истории читают дети интерпланетарной эпохи. Нет, человечество не изобрело формулу вечной молодости, не освоило межзвёздных перелётов и не установило контакт с «зелёными человечками». Вопреки предсказаниям научных фантастов двадцатого века на разработку нехимического ракетного двигателя со времён Юрия Алексеевича Гагарина ушло более 250 лет. Состоявшийся 3 июня 2211 года полëт межпланетной космической станции Евразийской Федерации с двигателем на основе лазерного термоядерного синтеза действительно положил начало новой эпохе в истории человечества. Конечно, к этому времени к Евразийской Федерации присоединились и другие государства. В основном ранее входившие в БРИКС. Но станция получила свой позывной по производным от названий субъектов, внесших наиболее весомый научно-технический вклад в её создание — «Росинка»: Россия, Индия, Китай.

Алиса отлично запомнила тот день. Дежурное освещение привычным щелчком включилось именно тогда, когда Аспирант должен был перейти к колонизации Марса — еë родной планеты. Да, она давно знала все даты и повороты в истории, но услышать о них ещё раз из уст Аспиранта было чем-то особым. Старик превращал сухое перечисление фактов в увлекательный монолог человека, лично пережившего многие из описываемых им событий. Весь следующий день юная валькирия с нетерпением ждала продолжения. Когда дверь еë каюты с тихим шипением отъехала в сторону, и на пороге появился Аспирант, Алиса буквально подпрыгнула на месте. На секунду она замерла, но, тут же опомнившись, быстро разлила по чашкам заранее сваренный кофе и приготовилась слушать. Семнадцатая не перебила старика ни единым вопросом. Он не торопился, но успел рассказать очень многое.

Увы, с созданием «Росинки» новой промышленной революции не случилось. Ни у калейдоскопом меняющихся государственных лидеров, ни у пришедшего на смену некогда могущественной Организации объединенных наций Всемирного конгресса реальной власти никогда не было. Да, по правде сказать, и сейчас нет. Управлять человечеством из тени продолжали влиятельные кланы. Они хорошо усвоили уроки канувших в Лету монархий: публичный правитель всегда уязвим. Людям снисходительно дали возможность играть в демократию. Позволили думать, что именно они выбирают себе лидеров. А сами тем временем продолжили управлять из тени. Через подконтрольные корпорации, через лояльные элиты, через проплаченные средства массовой информации. Это куда безопаснее и главное — прибыльнее. А лидеры? Их всегда можно сделать козлами отпущения и поменять. В крайнем случае, переждать или даже поменять страну пребывания. Ведь у истинных хозяев мира нет Родины. Мир принадлежит им. Весь. Без остатка. Нужно только хранить и преумножать своё влияние. И самый простой способ для этого — обеспечить процветание общества потребления.

Аспирант своим фирменным прищуром взял на прицел неторопливо выплывающий с востока Деймос. На другой стороне иллюминатора уже появился куда более быстрый и крупный Фобос. Вдоволь насмотревшись на спутники, старик оторвал взгляд от прозрачного барьера между законсервированной в стальном корпусе жизнью и смертельным холодом вакуума. Наконец, снова нащупал ускользнувшую было мысль и продолжил свою лекцию.

Вот почему люди, получившие возможность добраться к четвёртой планете всего за неделю, потратили следующие полтора века не на развитие достижений в науке и технике, а на строительство на Марсе отелей для неприлично богатых туристов. К отелям, естественно, прилагалась обширная сопутствующая инфраструктура.

Постепенно на смену неприлично богатым туристам пришли просто богатые, а затем подтянулись жадные до полезных ископаемых корпорации — началось промышленное освоение Солнечной системы.

Аспирант вновь замолчал в ожидании, пока Алиса наполнит чашку любимым напитком. Чëрная смолянистая жидкость миниатюрным водопадом потекла из кофейника, наполняя каюту ароматом свежей арабики. Только, после того, как его юная ученица снова уселась напротив, старый учëный продолжил.

За счёт массового перемещения рабочей силы ареал обитания человечества расширился до пояса астероидов между Марсом и Юпитером. В борьбе за самые лакомые куски вспыхнули первые экстрапланетарные конфликты. Естественно, через подконтрольные СМИ применение силы оправдывалось благими намерениями: экспорт демократии, защита угнетëнных рабочих, забота о правах человека. Иногда доходило до откровенно абсурдных инфоповодов. Сейчас в книжках этого уже не найти, но когда-то на каждом углу кричали, как Великий Атлантический Альянс провёл военную операцию против Персидского Королевства и взял под контроль титановые месторождения на Луне.

— Знаешь, какой повод они придумали? Ни за что не угадашь!

— Что-то вроде — Луна достояние всего человечества, — предположила Алиса. — Еë запасы не могут принадлежать одному государству. Только альянс обеспечит их справедливое распределение.

— Версия хорошая, но нет! — торжествуя, воскликнул Аспирант. — В преддверии агрессии была проведена масштабная информационная кампания в защиту прав человечества на сохранение привычного облика Луны. Только представь себе: толпы идиотов собирались на митинги из-за пятнышек на каменной глыбе!

Алиса фыркнула в попытке подавить приступ накатившего смеха, но в итоге сдалась и дала себе волю.

— Но ведь сработало? — спросила она, вытирая слëзы.

— Сработало, — без тени весëлости подтвердил самопровозглашëнный лектор. Пока его ученица смеялась, он успел выбрать дальнейшее направление для своей лекции.

Целые государства, да что там, корпорации были вынуждены искать способы защиты своих инопланетных месторождений. Вот тут уже без достижений в науке и технике было не обойтись. Всего за полвека частные военные компании обзавелись арсеналом работающего в атмосфере и вакууме вооружения, как кинетического, так и излучающего действия. Индивидуальные средства бронезащиты эволюционировали до тактических скафандров повышенной автономности. Рывок вперед совершила полевая медицина. Ресурсы человечества щедро потекли на оборонные предприятия.

Аспирант сделал очередной глоток и слегка поморщился не то от горечи напитка, не то от собственных слов.

Создавались всё более смертоносные инструменты для уничтожения себе подобных.

Сначала были построены транспортные межпланетные космические корабли, внеатмосферная поверхностная бронетехника, небольшие десантно-штурмовые боты. Затем с частных орбитальных верфей сошли первые большие десантные и сторожевые корабли. Если первые, как правило, применялись для взятия под контроль месторождений конкурентов, то последние использовались для охраны собственных рудников. На короткий период был достигнут хрупкий баланс интересов.

Алиса украдкой бросила тревожный взгляд на дисплей. Ей хотелось, чтобы он хотя бы на этот вечер замедлил свой неумолимый отсчëт. Впрочем, время ещё оставалось, а Аспирант оседлал своего любимого конька.